1. Орда
Чингисхан объединил Монгольскую степь в 1206 году. Вскоре после этого началась мировая война на просторах Евразии, развязанная монголами.
Монгольский хаган создал военизированное общество – орду, которая жила ради добычи и расширялась до крайних пределов мира.
Войска монголов были самыми совершенными для того времени. Высшей тактической единицей являлся корпус – тумен, штатная численность которого равнялась десяти тысячам бойцов. Ниже стояли тысячи, сотни и десятки. Несколько корпусов часто объединялись в оперативное командование. Но и тысячи могли оперировать отдельно на больших пространствах для решения частных задач.
Вооружение монголов и военная подготовка были тоже самыми передовыми для того времени. Ставка делалась на бесконтактный бой. Главными силами монгольской армии были конные стрелки, вооруженные сложносоставными луками с обратным изгибом. Для того чтобы натянуть такой лук, требовалась огромная сила, а чтобы без промаха стрелять на скаку, нужны были годы тренировок.
После прихода Чингисхана к власти монголы занимались только войной, а необходимые для жизни ресурсы отбирали у соседей, поэтому проблема подготовки воинов была решена.
Монгол натягивал лук до уха и посылал стрелу на расстояние 700 м, а на расстоянии 300 м она легко пробивала доспех. Сила натяжения такого лука достигала 80 кг, а скорострельность – минимум 12 выстрелов в минуту. Половцы или мусульманские гулямы (наемные гвардейцы) могли натянуть монгольский лук только до груди. Это означало, что монголы могут убивать противника, оставаясь практически неуязвимы для ответных выстрелов.
Тактика была крайне эффективна. Монголы строились тактическими подразделениями и пытались окружить противника. Передовые части осыпали врагов стрелами, оставаясь вне досягаемости. Стреляли с огромной скоростью, быстро опустошали колчаны и отъезжали назад, давая дорогу свежим подразделениям. Те повторяли удар. Когда требовалось добить врага, в бой вступали тяжеловооруженные эскадроны, которые тоже имелись в монгольской армии. Наконец, монголы обзавелись военными инженерами: в обязанность последних входило создание стенобитных и «артиллерийских» орудий (катапульт, баллист); поэтому монголы умели брать города.
Чингисхан постепенно рассорился со всеми соседями, хотя обвинять его в этом далеко не всегда правомерно. Он начал с того, что объявил войну не на жизнь, а на смерть племени меркитов, обитавшему на берегах Селенги. Меркиты входили во все коалиции против Чингиса и превратились в его смертельных врагов. В конце концов он отправил войска преследовать этот народ, бежавший в степи современного Казахстана. Там за меркитов заступились кипчаки – этнос, западная ветвь которого была известна русским под именем половцев. Меркитов рассеяли, кипчакам нанесли поражение, но с тех пор это племя попало в «черный список» Чингиса.
В 1211 году, когда Игоревичи были свергнуты и повешены на стенах Галича, Чингисхан вторгся в Северный Китай, которым правили чжурчжэни (тунгусское племя, предки маньчжуров). Война носила характер мести. Чжурчжэни ненавидели монголов и устраивали охоту за людьми в степи, пополняя число рабов, а непокорных уничтожали. Особо опасные степняки подвергались изощренной казни линьи. Наказуемого прибивали к деревянному кресту, а затем палач несколько дней вырезал у него куски мяса и расчленял по суставам. Чем дольше мучения жертвы, тем более искусным считается палач.
Как только монголы окрепли и объединили степь, они перешли в наступление на чжурчжэней. Борьба затянулась до 1234 года, но уже Чингисхан нанес врагу решающие поражения в 1211–1217 годах.
Следующим крупным противником стало государство хорезмшахов в Средней Азии. Это было одно из эфемерных владений мусульманского Востока, которые создавались за несколько лет, а потом гибли, не оставляя следа. Хорезмшах Мухаммед II (1200–1220) долгое время находился в зависимости от монгольского племени каракитаев, которое захватило Семиречье и Мавераннахр. Армия каракитаев была невелика, но сражалась по монгольскому принципу, то есть обладала сильными подразделениями конных стрелков. Хорезмийцы ничего не могли с ней поделать до тех пор, пока на востоке не появился Чингисхан. Хорезмийцы и монголы разделили страну каракитаев: Чингис захватил Семиречье, а Мухаммед – Мавераннахр с Самаркандом и Бухарой. После этого хорезмшах вздумал завоевать Китай и спровоцировал монголов на конфликт, сперва разграбив их караван, а затем казнив послов. Расплата оказалась страшна. Чингис вторгся в Мавераннахр, уничтожил несколько хорезмийских армий, захватил столицу империи, а Мухаммеда преследовал до тех пор, пока тот не умер от простуды на одном из островов Каспия.
В какой-то момент судьба хорезмшаха Мухаммеда переплелась с судьбой Мстислава Удатного. Чингисхан отправил два тумена (десятитысячных корпуса), чтобы поймать и уничтожить шаха. Операцией руководили лучшие полководцы Монголии: Субэтэй-багатур, громивший прежде чжурчжэней, и Джэбэ-ноян, уничтоживший государство каракитаев. Мухаммеда они затравили, хотя и не поймали. Как только пришла верная весть, что хорезмшах мертв, полководцы справились у Чингисхана, что делать дальше. Монгольский хаган предложил выйти в тыл к кипчакам через Кавказ, чтобы нанести поражение и этим врагам.
Монголы мирно прошли Азербайджан, взяв запас продовольствия у тамошнего атабекаУзбека (1210–1225). Затем вторглись в Грузию и Ширван. Армянский автор Себастаци пишет, что численность монгольской армии в это время составляла 20 000 воинов, но, возможно, преувеличивает. Войско наверняка понесло потери во время похода.
Грузины попытались оказать сопротивление и были наголову разбиты. Джэбэ и Субэтэй прошли через Дербентский проход на север и оказались в степях Предкавказья, которые занимали аланы – предки нынешних осетин. Аланы тоже стали драться и позвали на помощь кипчаков (половцев). В Предкавказье явился знакомый нам хан Котян – тесть Мстислава Удатного. Вместе с ним пришел еще один хан, Юрий Кончакович, принявший православие. Он помогал единоверцам, так как аланы тоже были православными.
Видимо, это происходило сразу после того, как кипчаки потерпели поражение от сельджуков в Крыму. Или даже одновременно с этими событиями. Потому-то куманы и не смогли сосредоточить против сельджуков крупные силы.
Войска аланов и кипчаков численно превосходили монгольскую армию. Тогда Субэтэй вступил с половцами в тайные переговоры и предложил покинуть аланов. Аргументы были просты. Монголы и кипчаки – кочевники, а значит, родня. Аланы – оседлый народ. Незачем их поддерживать.
Логика была, конечно, шаткой, но монголы подкрепили ее взяткой: поделились добычей. Подкупленные и очень довольные соглашением, кипчаки ушли на север. Аланы, оставшиеся в одиночестве, были разбиты. Монголы догнали половцев, разбили и отобрали добычу.
Котян не раз будет жалеть о своем предательстве. В конце концов он расплатится жизнью за свое поведение. Но после первого поражения от монголов хан считал, что всё можно исправить. Только бы помогли сородичи да русские князья!
Сородичи и помогли. Пришел с войском православный хан Юрий Кончакович, но был разбит монголами и откатился к Днепру. Тогда стал собирать полки другой православный половец, Даниил Кобякович, кочевавший в Поднепровье.
Сам Котян в начале 1223 года явился в Киев к Мстиславу Старому, а к Удатному отправил гонца. В это время монголы вторглись в Крым и разграбили многострадальный Судак, который недавно выдержал набег сельджуков.
2. Съезд
Котян выглядел напуганным. Он рассказал Мстиславу Старому о монгольской опасности и попросил поддержки. Удатный примчался на зов и скоро был в Киеве. Приехал и Владимир Рюрикович из Овруча. Котян обратился к ним с тревожной речью:
– Нашу землю сегодня отняли, а ваша завтра взята будет, так защитите нас; если же не поможете нам, то нынче мы будем иссечены, а вы завтра иссечены будете.
Князья тотчас откликнулись на просьбу Котяна. Во-первых, половцы были родней для Удатного. Во-вторых, и это важнее, они только что спасли Западную Русь: помогли Удатному разгромить венгров и вышвырнуть их из Галичины. Нужно было отплатить за услугу, и Удатный высказался за то, чтобы помочь половцам.
Мстислав Старый не возражал, хотя не исключено, что в душе был против. В Тверской летописи он говорит следующее:
– Пока я сижу в Киеве – по эту сторону Яика, и Понтийского моря, и реки Дуная татарской сабле не махать!
Но эти молодецкие речи больше напоминают стиль Мстислава Удатного.
Оба Мстислава сознавали размеры опасности, поэтому постановили созвать съезд в Киеве. Туда пригласили множество князей Южной Руси. Выступали на сходке и половцы.
Съезд состоялся в марте 1223 года. Собрание проигнорировал только Юрий II, великий князь Владимиро-Суздальский. Но лишь потому, что у него были другие противники: датчане с немцами, которые методично вытесняли русских из Прибалтики и обращали тамошнее население в католицизм. Как раз в 1223 году Юрий Всеволодович бросил полки против немцев, так что упрекнуть его не в чем. Больше того, Юрий послал на юг ростовскую рать во главе со своим племянником Васильком Константиновичем, но к битве полки не поспели.
На съезде присутствовало трое крупных князей. Первым считался Мстислав Романович Старый, правивший в Киеве. Он, повторимся, выступал, по нашей догадке, если не против похода, то против того, чтобы далеко заходить в степь. По этому поводу между Удатным и Старым начались разногласия. Они будут углубляться во время похода, и в конце концов князья рассорятся. Это приведет к трагическим последствиям и для русских ратников, и для представителей смоленского клана.
Вторым крупным участником съезда был Мстислав Святославич Черниговский (после 1216? – 1223). Это брат Всеволода Чермного.
События в Чернигове того времени известны плохо: летописи княжества не сохранились, а соседи утратили к черниговцам интерес. Неясна даже точная дата вокняжения Мстислава Святославича. Этот князь, судя по всему, не отличался энергией своего брата Чермного. Однако с половцами у черниговских Ольговичей издавна сложились партнерские отношения. Что, правда, не мешало черниговцам время от времени нападать на степных соседей и брать добычу. Как и наоборот. Мстислав Черниговский высказался за поход против монголов и обещал военную помощь.
Третьим из главных князей, явившихся на съезд, был сам Удатный. Кроме него приехало множество мелких волынских владетелей – среди них, конечно, и Даниил. Василько остался дома по молодости лет. А вот Мстислав Немой явился из своего Луцка, чтобы поучаствовать в большом деле. Постаревший князь давно утратил амбиции, был доволен луцким княжением, уважал Мстислава Удатного, а Даниила любил как отец сына.
Полный список князей, сражавшихся на Калке, приводим ниже. Генеалогию некоторых из них уточнил Л. Войтович; вот его реконструкция:
Александр Глебович Дубровицкий;
Андрей Иванович Туровский;
Василий Мстиславич Козельский (сын Мстислава Черниговского);
Изяслав Владимирович Путивльский;
Изяслав Ингваревич Дорогобужский;
Мстислав Романович Старый Киевский;
Мстислав Святославич Черниговский;
Святослав Ингваревич Шумский;
Святослав Ярославич Каневский;
Святослав Ярославич Яновицкий;
Юрий Ярополчич Несвижский;
Ярослав Юрьевич Неговорский.
Владимир Рюрикович Овручский;
Всеволод Мстиславич (сын Мстислава Старого);
Даниил Романович Волынский;
Михаил Всеволодович (племянник Мстислава Святославича Черниговского и будущий черниговский князь);
Мстислав Мстиславич Удатный;
Мстислав Святославич Рыльский;
Мстислав Ярославич Немой;
Олег Святославич Курский;
Святослав Всеволодович Трубчевский.
Князья стали рассуждать о возможных действиях. Решили:
– Лучше нам встретить их на чужой земле, чем на своей.
Таким образом, Мстислав Старый, если мы правильно понимаем его позицию, остался в меньшинстве.
Теперь следовало в короткий срок собрать дружины, соединиться с половцами и выйти в степь. Узнав о решении князей, благодарный Котян прямо в Киеве принял православие (об этом сообщает Татищев; христианское имя хана неизвестно). Тем самым половец думал расположить к себе русских князей-заступников, а заодно и обрести поддержку могущественного христианского Бога.
3. Убийство послов
Поначалу князья действовали с редкой четкостью и быстротой. Общим местом сбора стал Заруб на правом берегу Днепра, верстах в пятидесяти ниже Киева.
В начале апреля 1223 года выступили с войсками Мстислав Удатный и его зять Даниил. С севера пришла смоленская рать. С юга – какие-то «галицкие выгонцы». Возможно, перед нами жертвы гражданской войны, бежавшие в Берлад, Яський торг, Малый Галич и прочие города «степной республики». Сейчас у этих городов румынские названия: Бырлад, Яссы, Галац…
«Выгонцы» имели двоих вождей: Юрия Домамирича и Держикрая Владиславича. Они снарядили, говорит летописец, тысячу ладей, отправились с ними вдоль черноморского берега и поднялись по Днепру к острову Хортица. Выше не пошли, ожидая, что к ним спустится вся союзная армия.
К концу апреля свои полки привели к Днепру остальные князья, а также половцы. В киевском войске одним из лучших был Александр Попович, который собрал вокруг себя таких же, как он, богатырей-хоробров.
Но поход еще не начался – ждали отставших. Так как на Днепре был паводок, войска перевели на крутой правый берег реки. Летописец, любуясь, говорит, что когда полки переходили Днепр по одному из бродов, то из-за множества людей не было видно воды.
Численность русской армии можно оценить только примерно. Если каждое из больших княжеств привело по 5000 бойцов (среди этих княжеств – Галиция с Владимиром-Волынским, Смоленск с приднепровскими владениями, Киев с Овручем и Чернигов с Новгород-Северским), мы получим цифру в 20 000 воинов. К этому нужно приплюсовать не менее 15 000 половецких витязей из трех ханств – Юрия Кончаковича, Даниила Кобяковича и Котяна. То есть всего союзная рать насчитывала как минимум 35 000 человек, не считая обслуги. А ее тоже было немало. Летописец отметит, что в битве на Калке одних только киевлян падет 10 000. Следовательно, нужно учесть еще нестроевых, и тогда численность русских удвоится. Д.И. Иловайский, не вдаваясь в подсчеты, предполагает, что русичи и половцы вывели 100 000 человек в степь. Он основывался на данных Татищева, который оценил русско-половецкую армию в 103 000 бойцов. Эти же данные содержатся и в романе для юношества «Чингисхан», написанном В. Яном.
Так или иначе, армия собралась крупная. Монголов, учитывая потери во время похода через Иран и Кавказ, могло остаться всего 15 000–17 000. Но разведка у них работала превосходно, о приготовлениях и передвижениях русских знали почти всё, как будто располагали современными данными спутниковой съемки.
Джэбэ и Субэтэй отправили посольство к русским князьям, которое достигло Варяжского острова на Днепре, в десяти верстах ниже русского лагеря. В посольстве, по свидетельству Новгородской I летописи, было «десять мужей». Они обратились к русским с такими словами:
– Слышали мы, что вы идете против нас, послушавшись половцев. А мы вашей земли не трогали, ни городов и ни сел ваших. Не на вас пришли, но пришли, богом пущенные, на холопов и конюхов своих, безбожных половцев. А вы заключите с нами мир. А если же половцы побегут к вам, бейте их, а товары забирайте себе. Слышали мы, что и вам они много зла творят, потому и мы их бьем.
Так передает слова послов летописец. Можно ли было верить монголам после того, как они коварно расправились с аланами и кипчаками, используя сходные аргументы? Дальнейшие события показали, что да. Вторжение на Русь не входило в планы монголов. Для этого их было слишком мало. Даже после победы при Калке они не пошли на Русь, не стали тратить время и силы на осаду днепровских городов. Но русские не поверили «мунгалам», которые только что обманули кипчаков. Это во-первых. Во-вторых, существовал союзнический долг, и мы о нем говорили. Половцы только что спасли Галич от венгров и вправе были рассчитывать на ответный жест.
Поведение князей, отказавшихся говорить о мире с монголами, легко объяснить и понять. Но нет оправдания другому. Чтобы обрубить мосты, они приказали убить монгольских послов.
Некоторые историки пытались оправдать русских и приписать убийство половцам, что неверно. Монголы хорошо знали, что приказ отдавался русскими князьями. Хотя совет убить послов подали, конечно, куманы.
Известный историк-евразиец Г.В. Вернадский полагает, что монгольские послы могли быть несторианами, то есть, по представлениям православных, христианами-еретиками. Среди монголов того времени было огромное число несториан. Эту же веру исповедовали в большинстве своем каракитаи. Однако к гипотезам Вернадского нужно относиться с большой осторожностью, тем более что его аргументация основана только на догадках. Несторианство послов – одна из них. Ясно, что дипломаты почему-то вызвали отвращение у гневливых и безответственных русских князей. Может быть, это были просто представители иной расы – узкоглазые, желтолицые, дурно или непривычно пахнущие люди в овчинах. К тому же вели они себя вызывающе. Решено было казнить пришельцев. Расплата за уничтожение послов окажется страшной.
Убийство дипломата монголы считали смертным грехом: обманом доверившегося. Монгольское общество оставалось архаичным, пускай и военизированным. Это означает, что Чингисхан и его сородичи исповедовали принцип коллективной ответственности. Убил посла – отвечай всем племенем. Кстати, сходные обычаи мы наблюдаем и у тогдашних русских. Хотя, понятно, не до такой степени, чтобы истреблять по принципу общей ответственности целые этносы.
В общем, за убийство послов, предпринятое князьями, должны были ответить все русские ратники. Монголы вели жестокую игру, исходом которой могли стать только поражение и смерть одного из противников.
В последних числах апреля русско-половецкая рать двинулась вниз по Днепру. Конница, как обычно, шла по берегу реки, а пехоту и всевозможный припас переправляли на ладьях.
Предприятию сразу стали сопутствовать неудачи. Галицкий Мстислав быстро и окончательно поссорился со своим тезкой и двоюродным братом – правителем Киева Мстиславом Старым. Объяснение одно: киевский князь саботировал поход, как мог. Князья, видно, боролись за лидерство, но в этом нет вины Удатного. Раньше за ним никакой склочности не замечалось. Мстислав Мстиславич видел, что Старый отдает неправильные распоряжения, и очень по этому поводу переживал. А отдавал их князь потому, что не хотел идти в степь.
Однако Мстислав Старый претендовал на верховенство и позиционировал себя как старший в роде. Это осложняло отношения между князьями и мешало командовать войсками.
Недолюбливал Удатный и князя Черниговского. Себя Мстислав Мстиславич считал бывалым военачальником, овеянным ореолом побед над суздальцами и венграми. В общем, таким он и был. Перед нами – самый талантливый полководец из всех представителей смоленского клана. Да и вообще среди всех присутствовавших князей, кроме одного: Даниила. Но Даниил превзойдет Мстислава лишь впоследствии.
Разумеется, эти разногласия не шли на пользу делу. Единого командования не было, трое главных князей действовали на свой страх и риск, младшие князьки прибивались к ним, как цыплята к наседке.
Шли дней десять. Неподалеку от Днепровских порогов встретили второе посольство монголов. Эти люди поразили русских своей осведомленностью.
– Если вы послушались половцев, – заявили степные дипломаты, – убили наших послов и идете против нас, то идите. А мы вас не трогали, и рассудит нас Бог.
Ошеломленные князья беспрепятственно дали уйти послам. Из этого Вернадский и делает вывод, что первое посольство было несторианским, а второе – нет. Но монголов могли отпустить и по какой-то другой причине. Например, князья отказались идти на поводу у половцев и повторить убийство. А могло случиться иное.
Как раз в это время на сторону монголов перешел степной атаман Плоскиня с шайкой бродников. Бродники – это бродяги, изгои, не нашедшие себе места в тогдашнем обществе. В Галиче таких людей называли берладниками. Эти люди жили в степи, принадлежали к славянской расе и говорили по-русски. Почему-то они сговорились с монголами и стали им помогать. Может быть, бродники оказались в составе второго посольства, помогли найти дипломатам общий язык и ушли невредимыми?
Официальная война была объявлена, послы вынюхали что могли и связались со своими шпионами в русском лагере.
4. Поход
Русичи и половцы оставили ладьи у Днепровских порогов, а сами двинулись в Запорожье, где у Хортицы соединились с галицкими «выгонцами». Здесь впервые увидели разъезды татар, которые пришли посмотреть на русские ладьи. Галицко-Волынский летописец говорит об этих событиях явно со слов самого Даниила Романовича. В северных летописях таких подробностей нет.
Разнесся слух, что татары близко. Молодой Даниил не мог сдержать любопытство, вскочил на коня и помчался глядеть на невиданного противника. Князя сопровождали дружинники и кое-кто из «выгонцев».
Заметили коренастых всадников в шубах, кожаных доспехах и малахаях. Монголы сидели, смешно поджав ноги, на маленьких мохнатых лошадках. Заметив противника, они стали нахлестывать лошадок плетьми. Животные иноходью умчались в степь.
Волынские ратники принялись со смехом обсуждать врага.
– Это простолюдины, не воины! – неслось отовсюду. – Хуже половцев!
Лишь «выгонец» Юрий Домамирич возразил сотоварищам:
– Это хорошие воины.
Может, он знал больше других, а может, оценил выучку всадников, которые враз, по команде, совершили маневр и умчались с глаз долой. Половцев волыняне, к слову, ругали зря, это обычная похвальба недалеких мужчин. Совсем недавно эти «плохие вояки» выгнали из Галича венгерских рыцарей, продемонстрировав преимущества степного боя. А монголы были, как мы знаем, гораздо искуснее половцев в бою. Так что напрасно никто не оценил предостережение «выгонца» Юрия.
Молодые князья и дружинники вернулись к старшим. Даниил Романович был полон энергии и шапкозакидательских настроений. Галицко-Волынская летопись составлена столь искусно, что представляет молодого героя в выгодном свете, а в дальнейших событиях обвиняет Мстислава Удатного. Но очень похоже, что значительная часть вины за непродуманные поступки лежит как раз на Данииле. Летописец всё время проговаривается. Вот «молодые князья» после того, как увидели татар, возвращаются к старшим и начинают их задирать со смехом:
– Мстислав и другой Мстислав, не стойте! Пойдем против них (татар)!
Несомненно, что это Даниил подбивал молодежь расправиться с кочевниками, ускакавшими на худых лошаденках. Общий порыв поддержали дружинники. Мстислав Удатный, к тому времени рассорившийся «Мстиславом и другим Мстиславом», теперь рисковал утратить авторитет в глазах собственной дружины. Он скомандовал начинать переправу и идти в степь. Следом за ним неохотно поплелись более осторожные князья – Мстислав Старый и Мстислав Черниговский, чье поведение можно оценить как абсолютно правильное, ибо враг был неизвестен, а опасность велика.
Так или иначе, все вместе пошли в степь.
У берегов Днепра встретились татарские застрельщики с табунами лошадей и прочего скота, захваченного у половцев. Сражались татары на этот раз плохо. Русские лучники побили врага и отогнали его от табунов. Началось преследование. Татары отстреливались, уходили. Один из их предводителей, Гемябек, получил рану. Его оставили на кургане, наспех вырыв яму. На курган ворвались русские и половцы, а монголы ушли. Гемябек был схвачен и приведен к Мстиславу Удатному. К галицкому князю тотчас подступились злопамятные кипчаки во главе с Котяном. Выдай нам монгола!
Удатный выдал Гемябека половцам, и те его убили. А затем русские и кипчаки бросились в погоню за татарами, решив, что противник слаб и не выдержит.
Не исключено, что события следовали в обратном порядке: сперва схватка с Гемябеком, а затем выезд Даниила в степь и требование атаковать татар. Но приведенная реконструкция выглядит логичнее.
Русское войско уходило всё дальше на восток. Мстислав Романович Киевский по-прежнему осторожничал и жался к Днепру. Мстислав Удатный поругался с ним и стал действовать на свой страх и риск, уводя свои и половецкие полки всё дальше на восток. Киевский и черниговский князья вынуждены были идти за ним, но действовали наособицу.
Удатный знал, что делал. Половцы рассказали, что монголов немного. К ним присоединились бродники, но тех тоже был не тумен, а скорее несколько сотен. С другой стороны, к русской армии присоединились «выгонцы» на тысяче (?) ладей или челнов. Допустим, большая часть из этой судовой рати просто шла с грузом продовольствия, стрел и товаров первой необходимости. Но в любом случае «выгонцы» привели 1000–2000 ратников. Это увеличило численность союзных войск. Условно мы можем определить минимальную численность русско-половецкой армии в 37 000 бойцов.
Если считать опять же по минимуму, Удатный располагал 5000 галицких и волынских дружинников, 2000 «выгонцев» да еще 15 000 половцев (не считая «молодых князей»). То есть его силы даже по самым скромным подсчетам превосходили силы врага. Другой вопрос, что во время преследования он допустил несколько тактических ошибок, но это уже нужно приписать искусству монголов, которые заставили противника играть по навязанным правилам.
5. Поражение
Летописцы свидетельствуют, что преследование продолжалось восемь дней, до тех пор, пока измотанные русичи и половцы (многие из которых, должно быть, отстали) не достигли реки Калки. Сейчас это Кальмиус под Мариуполем, у берегов Азовского моря. Были схватки, перестрелки, люди гибли с обеих сторон. Но враг уходил, и, казалось, победа близка.
Мусульманский историк Ибн ал-Асир пишет, правда, что русские совершили 12 переходов, преследуя татар. Видимо, он включает в это расстояние несколько переходов, предпринятых во время боевых действий на Днепре.
Наиболее достоверной при описании событий на Калке считается Новгородская I летопись, где о сражении говорится по свежим следам со слов очевидца. Но то ли писатель оказался недостаточно подготовлен, то ли очевидец говорил путано – в летописи много недоговоренностей и нестыковок. Кое-какие подробности имеются в Галицко-Волынском своде, который превозносит Даниила. Но и этот свод, конечно, не идеален. В Лаврентьевском и Тверском сводах известий меньше. Лишь на основании всех приведенных источников можно воссоздать общую картину. К этому нужно добавить данные «Сборника летописей» еврейского автора Рашид эд-Дина.
Попробуем разобраться, что же произошло в роковой день в конце мая 1223 года, когда русские сошлись с татарами у берегов Калки.
Логика подсказывает, что Мстислав Удатный первым вырвался вместе с половцами на берега злополучной реки. Вместе с Удатным находились Даниил и другие мелкие волынские князья и княжичи, имена которых донесла летопись. Среди них был убеленный сединами Мстислав Немой, которому, как свидетельствует летописец, полюбился Даниил Романович. Здесь же оказались «молодые» князья из других русских земель. «Молодые» они были не только по социальному статусу, но и по возрасту. Горячий и веселый Даниил сдружился с ними и, может быть, стал их заводилой. Среди них видим, например, Олега Курского, который должен был служить черниговскому князю и быть при нем. Вот в чем одна из причин неприязни старших князей к Мстиславу Удатному! Старшие считали, что Даниил по наущению своего тестя приманивает «молодых». Так это или нет – неясно. Имелось еще одно соображение. Удатный стремился поставить под свой контроль как можно больше воинов – это увеличило бы его силы в решающей схватке с монголами. Он даже половецким авангардом поставил командовать одного из своих бояр, Яруна (мы встречали его при обороне Галича от венгров). Соображение было то же самое: иметь в бою как можно больше войск, подчиненных лично ему, Мстиславу. Следовательно, Удатный не был столь беспечен, как принято думать.
Возможно, к Удатному перебежал и Александр Попович. Было при нем 70 «хоробров» – отборных бесстрашных воинов, каждый из который стоил, пожалуй, целой сотни.
После того как армии вышли на берега Калки, Мстислав Удатный почуял, что решающее столкновение близко. Разведка докладывала: число татар растет. Половцы уже переправились через реку. Впереди вместе с ними шел боярин Ярун.
Удатному доложили, что враг близко. Он приказал Даниилу форсировать реку с владимиро-волынским полком. Такой же приказ получили «молодые» князья. Затем переправился Мстислав с главными силами галичан. Удатный сосредоточил против монголов главные силы. Здесь были войска Галича и Волыни, половцы, полки «молодых» князей и «выгонцы». Мстислав мог располагать 23 000 или 24 000 ратников. Он точно знал, что монголов гораздо меньше, и рассчитывал на победу. Галицкий князь был так уверен в конечном успехе, что даже не сообщил о своем наступлении ни черниговскому, ни киевскому коллеге. Мстислав Киевский и Мстислав Черниговский так и остались стоять отдельными лагерями. Сил у них имелось немного – с учетом бегства «молодых» князей, каждый располагал примерно четырехтысячным отрядом ратников. Остальные воины находились под контролем Удатного или отстали во время похода.
А потом произошла катастрофа.
Русские не поняли, как и почему их разгромили. Об этом свидетельствуют мутные рассказы, изложенные в летописях. Произошло же, видимо, следующее. Джэбэ и Субэтэй сосредоточили все наличные силы за рекой Калкой. Они специально дали врагу переправиться, чтобы тот вводил войска в бой по частям. Со своей стороны Удатный послал первыми в атаку половцев как «пушечное мясо», если этот термин уместен для XIII столетия. Половцы должны были измотать врага перестрелкой, и тут его атаковали бы русские дружинники на свежих конях. Но что-то пошло не так.
Раньше, чем Удатный успел понять и проанализировать, что происходит, случилось страшное: он увидел толпы бегущих сломя голову половцев. Сам Мстислав шел в сторожевом полку. То есть в боевой разведке. За ним находились большой полк, полки правой и левой руки, обоз. Сообразив, что случилось непоправимое, Удатный ретировался и вскоре был среди своих главных сил.
– Вооружайтесь! – крикнул Мстислав своим. Но восклицание оказалось бесполезным. Русских ратников захлестнули волны бегущих половцев…
Что же случилось, когда «пушечное мясо» кинулось в атаку?
Монголы отошли на безопасное расстояние и начали смертельную карусель, обходя половцев с флангов и осыпая стрелами посменно. Первая смена опустошала колчаны и уступала место второй, вторая – третьей. Стрелы низвергались как ливень. Половцы стреляли в ответ, но монголы стремительно уходили, а луки у них были гораздо дальнобойнее. К тому же воины Чингисхана демонстрировали блестящую выучку, меткость и хладнокровие. Вот пал боярин Ярун, утыканный стрелами. Рядом с ним погибали соратники, рухнуло знамя… Александр Попович бросился в яростную атаку, но бесславно погиб под выстрелами монголов вместе с 70 «хоробрами»…
Половцы не выдержали и побежали. Монголы четко, как на облаве, гнали их на русские полки. То есть кипчаки из союзников русичей превратились в слепое орудие монголов и помогали своим врагам, сами того не желая. Численный перевес союзников сразу сошел на нет. Они должны были убивать кипчаков, чтобы сохранить строй и продолжать битву. «Даниил крепко боролся, избивая татар», – сообщает Галицко-Волынская летопись. Ее автор много рассказывает о подвигах Романовича, но очень похоже, что молодой князь рубил не татар, а половцев. В то же время татары продолжали обстрел, русские загораживались щитами, строй колебался. Даниил получил рану стрелой в грудь, но не заметил в горячке боя. Вокруг падали дружинники. Мстислав Немой решил, что князь погибает, кинулся на выручку, и вот они уже оба отбиваются то ли от друзей, то ли от врагов…
Наконец обезумевших половцев удалось отбросить. Они схлынули. В этот момент черниговцы, сообразив, что происходит неладное, покинули лагерь, дабы прийти на помощь своим. Монголы тотчас погнали половцев на черниговцев. Полки Мстислава Святославича были смяты, сам он погиб.
Это позволило перегруппироваться галичанам и волынцам. Удатный, видя, что дело плохо, отдал приказ отступать. Ему показалось, что монголы переключились на истребление других подразделений – на черниговцев, половцев, киевлян. Без малейших угрызений Мстислав бросил в беде киевлян и черниговцев, чтобы спасти тех, кто был при нем, – галичан, волынцев, «выгонцев» и «молодых» князей. В этом еще не было греха. Полководец жертвовал частью сил, чтобы спасти остальных. А главное – чтобы выручить собственную дружину.
Но Мстислав столкнулся с двумя лучшими монгольскими полководцами, из которых Субэтэй-багатур был первым после Чингисхана. Выдержке Субэтэя, его точности и умению контролировать ситуацию мог позавидовать любой военачальник. Похоже, багатур специально сделал вид, что готов отпустить армию Мстислава Удатного, чтобы тот смешал строй. Как только это произошло, монгольские лучники снова обрушили на галичан и остальных дождь стрел. Об этом говорится в Галицко-Волынской летописи. В переводе летописная фраза звучит так: «Даниил, увидев, что разгорается сражение и татарские лучники усиленно стреляют, повернул своего коня под напором противника». И не он один. Всё войско Удатного кинулось бежать, каждый спасался как мог. В скором времени дружины превратились в беспорядочную толпу. Пехота гибла под выстрелами, но у конницы еще была возможность спастись. Лучшие кони имелись у князей, поэтому вожди похода рисковали значительно меньше простых дружинников, а обслуга вообще была обречена. Дальнейшее известно. Мстислав Удатный вместе с Даниилом, Мстиславом Немым и несколькими дружинниками доскакали до Днепра, где имелись ладьи. Князья настолько обезумели от погони, что совершили великую подлость: приказали порубить все ладьи, оставив своих воинов без всякого шанса на спасение. Обычно этот поступок приписывают Удатному, но рядом находился Даниил. Весьма красноречив факт, что Галицко-Волынская летопись, прославляющая Романовича, вообще предпочитает умолчать об этом постыдном эпизоде.
Тем временем часть монголов осаждала последний оплот русичей – лагерь киевлян, где находился Мстислав Романович Киевский. Мстислав Романович огородился возами и храбро держал оборону три дня вместе со своими воинами. Видно, к нему сбежались нестроевые и пехотинцы. Благородный князь не захотел бросить их в беде.
Монголы не собирались губить своих людей и применили обычную хитрость: переговоры. Бродник Плоскиня отправился в качестве парламентера к Мстиславу Киевскому и пообещал неприкосновенность в случае сдачи. Князь сдался и… был казнен, а его воины перебиты. Правда, монголы по какой-то причине удостоили Мстислава почетной смерти без пролития крови. Может быть, из-за мужественной организации обороны. Таковы данные «Сокровенного сказания» монголов.
Киевского князя и его ближайшее окружение скрутили и бросили под доски, на которые уселись степняки во время победного пира. Русичам переломали кости.
Впрочем, в китайской летописи «Юань ши» говорится совсем иное о судьбе Мстислава Старого. Мол, князя «Мичижисыла» (в другом переводе – Ми-чи-сы-лао) взял в плен один из армейских офицеров, мусульманин Хэсымайли, после чего доложил об этом Джэбэ-нояну. Джэбэ приказал подарить его Джучи-хану, старшему сыну Чингиса. «Казнили его», – бесстрастно сообщает хронист о Мстиславе Старом (Юань ши. Цзюань 120). Если так, то Мстислав Романович нашел смерть где-то в степях Центрального Казахстана, где находилась тогда ставка Джучи. Непонятно, чем он вызвал гнев монгольского царевича, который считался самым милосердным из отпрысков Чингисхана.
Часть киевлян отказалась сдаться в ходе боя и сумела уйти. Их возглавил овручский князь Владимир, сын «буй Рюрика». Этим ратникам удалось спастись. Спаслась и значительная часть черниговцев: люди Олега Рыльского и Михаила, сына Всеволода Чермного.
Из половецких ханов на Калке сложил голову Юрий Кончакович – «наисильнейший хан половецкий», как его называет летопись. Во время бегства к Днепру пал Даниил Кобякович. С ними погибло много православных половцев. Котян спасся. Летописец свидетельствует, что половцы обошлись с русскими предательски: ловили отставших воинов, убивали и грабили: у кого коня возьмут, у кого одежду.
Погоня монголов за отступавшими русичами продолжалось всю первую декаду июня. Беглецы достигли днепровской переправы, обнаружили, что ладьи порублены, и пошли дальше на север левым берегом Днепра, по степи. Монголы их преследовали, а за Мстиславом Удатным и Даниилом никто не гнался. Воины Джэбэ и Субэтэя добрались до окраин Руси, до городка Новгород-Святополча верстах в шестидесяти ниже Киева. Здесь резня прекратилась, потому что военная задача была выполнена: практически вся русская армия, вышедшая на Калку, осталась лежать в половецких степях. Летописец говорит, что уцелел всего лишь каждый десятый. Если принять минимальную цифру в 22 000 русских ратников (то есть без половцев), принимавших участие в битве, получается, что домой вернулось 2200 человек. Если же считать нестроевых, резня вышла еще более ужасной. Такого жестокого и методичного разгрома Русь еще не знала. Это были чужие, дальневосточные методы войны, иная, непривычная жестокость, и главное, всё это на фоне какого-то детского удивления русских: а нас-то за что? Убийство послов и нападение на самих татар в расчет, видно, не принималось.
Так закончилась битва при Калке.
Монголы повернули на северо-восток, оказались в земле серебряных болгар, там попали в засаду на волжской переправе и потерпели разгром. Болгары перебили значительную часть корпуса и отняли добычу. Джэбэ, Субэтэй и часть монголов унесли ноги, вернулись к Чингисхану и доложили обо всём, включая нападение болгар. После этого болгары были обречены, да и русские тоже. Их должны были наказать по принципу коллективной ответственности. Правда, следующее нападение на Русь состоялось через 13 лет. Но монголы умели планировать на годы вперед, в отличие от политиков тогдашней Руси.