– Что?
– Призрачники, – сказала Прозор. – Там было больше их барахла, чем ты, я или кто-нибудь другой видели в одном месте. И ящик был не один. Их там было несколько десятков. Мы открыли пару штук, когда собрались с силами. Это было нелегко.
– Призрачники?.. – переспросила я.
– Это древняя раса. Может, времен Первого или Второго Заселения, а то и раньше. Они были людьми… ну, наверное. Но не такими, как мы. Они делали такое, чего мы не можем, о чем даже помыслить не смеем. Они делали неправильные вещи. Такие, которые противоречили общим законам природы. Мало что оставили после себя, кроме репутации, от которой бросает в дрожь. Некоторые разумники говорят, что шарльеры для того и нужны, чтобы всякие там штучки-дрючки, оставшиеся после призрачников, не вернулись в мир, но шарльеры не очень-то с этим справляются. Ты когда-нибудь видела вещь, созданную призрачниками, Фура?
– Кажется, нет.
– Вот что странно: их на самом деле увидеть нельзя. Призрачники творили странные штуки. Когда смотришь прямо на них – видишь пустоту. Заметить можно лишь краем глаза, мельком, не пытаясь ничего высматривать.
– А на борту есть штуковины призрачников?
– Жюскерель к ним бы не прикоснулась, даже если бы они были. Это мощные штуки. Иногда полезные. Оружие и броня, о которых мы сейчас даже не мечтаем. Некоторые рискнули бы. Но доверять этим штукам нельзя.
– И все же вы кое-что привезли с собой.
– Нет. Не было времени. Рэк думал, оно есть, но ауспиции оказались неправильные. Мы были все еще внизу, в хранилищах, когда поле снова начало сгущаться. Барахло призрачников нас испугало, но этот испуг был ерундой по сравнению с мыслью о том, что мы окажемся заперты в шарльере.
– Но времени хватило, – настаивала я. – Чтобы выйти. Даже если вы не успели прихватить добычу, все равно спаслись.
Прозор встретилась со мной взглядом:
– Большинство из нас.
– Поверхность может восстановиться в мгновение ока – сомкнуться, как веки на глазу, – встрял Триглав. – Когда такое случается, шансов выбраться нет. Но бывает и медленнее. В нашем случае у них был примерно час, чтобы убраться с того мира. – Он посмотрел на Хиртшала. – Хочешь что-то добавить, о мой болтливый друг? Не стесняйся.
– Нет, – ответил парусный мастер.
Прозор отхлебнула еще пива:
– Клык всегда был очень сложным шарльером. Наполовину поэтому Рэк туда так и не вернулся, хотя он единственный капитан, который знает, что там на самом деле и чего это может стоить.
– Расскажи им про вторую половину, – сказал Триглав.
– Я взяла с него обещание, что мы никогда не вернемся. Он хочет, я знаю. У него там незаконченные дела. Но он может оставить их незаконченными, пока я в команде. Я не стану высчитывать закономерности для этого поля после всего, что с нами приключилось.
– Да что же такое плохое там произошло? – взмолилась я.
– Да все. Там не было лестницы, как здесь, только шахта. Может, когда-то лестница и была, да вся истерлась, и остались только стены шахты. Прямой и глубокой, до самого поглотителя. Капитан соорудил лебедку, прицепил к верхней части. А лебедка, скажу я вам, – штука хорошая, но ее не всегда можно использовать. Перво-наперво, она тяжелая, и если – как на этом мирке – надо сперва преодолеть множество дверей, прежде чем доберешься до шахты, то лебедка еще и слишком большая, чтобы нести ее с собой. На Клыке было проще, шахта там выходит прямо в космос, и все, что нам нужно было сделать, – это прикрепить механизм ее к верхней части как можно надежнее. Лебедка опускала и поднимала ведро, чтобы мы сами могли проникнуть внутрь и вынести добычу. Но в ведре хватало места для одного человека зараз. Когда пришло известие, что шарльер закрывается раньше срока… – Прозор тряхнула головой с таким видом, словно весь ужас пережитого к ней вернулся.
– И остаток, – подбодрил ее Триглав.
– Шестеро из нас должны были подняться из шахты. Кэп настоял, что пойдет последним. Я отправилась первой – таков был приказ Рэка. Он должен был спасти открывателя. Я была его сокровищем. – Она помолчала, с трудом сглотнула. – Но случилась ссора. Гитлоу настаивал, что будет следующим.
– Скажи им, кем был Гитлоу.
– Моим мужем, – проговорила Прозор.
– Гитлоу был оценщиком, – сказал Триглав. – К тому же чертовски хорошим. Даже Трисиль согласится, а получить похвалу от Трисиль – все равно что попытаться согреть пальцы ног звездным светом.
Хиртшал отвлекся от своей головоломки:
– Гитлоу. Хороший малый.
– Гитлоу был уже в ведре, готовый подниматься по шахте, как вдруг Шевериль испугалась.
Это было еще одно новое для нас имя.
– Кто это была? – спросила Адрана.
– Открывательница в учениках у Мэттиса, – сказал Триглав. – У Рэка в то время была команда побольше, и некоторые из нас готовили учеников. Шевериль была неопытной… как дошло до дела, то и выяснилось, что нос не дорос у нее до таких вещей. Страх проник ей в самое сердце и сделал с ней ужасные вещи. Черт, мы все перетрусили. Невелика тайна. В глубине души каждый знает, что он ссыкло. Но один засранец от другого отличается тем, как он себя ведет, невзирая на это знание. – Он провел рукой по губам. – Шевериль попыталась прыгнуть в то же ведро, где уже сидел Гитлоу. Оно накренилось, оба упали. Такое падение ничем хорошим не заканчивается. Лишь в одном нам повезло.
– В чем именно? – спросила я.
– В той шахте не было дыхали. Они упали быстро.
– Что-то я не пойму, при чем тут везение, – заметила Адрана.
– Потому что как только они вышли за пределы досягаемости трещальника, – проговорила Прозор, – я перестала слышать, как мой муж кричит, продолжая падать.
Отряд пробыл в шарльере восемнадцать часов, прежде чем мы получили от них весточку. Они устали, но были очень довольны находками.
– Скажите Хиртшалу, что он может испортить еще один комплект парусов. – Голос Трисиль доносился из второй консоли на камбузе. – И даже два, если захочется. Схемы Лофтлинга окупились достаточно хорошо, но Мэттис привел нас в два хранилища, которые Лофтлинг не взламывал. Здесь много всего, больше, чем мы смогли бы унести, но того, что мы уже вытащили на поверхность, хватит, чтобы принести нам тысячу пистолей, а может, и больше.
Триглав поднял бровь в знак признательности:
– Что за трофеи, Трис?
– В основном из последних пяти Заселений, может быть, на одно-два раньше. Тридцать листов призматического железного стекла – жестче, чем все, что мы видели. Красивая нефритовая шкатулка с парой дуэльных пистолетов, Империя Атома. Космический шлем, украшенный рогами. Меч, который сам учит тебя, как им махать. Половина робота. Пара черепов – Казарей думает, что сможет выжать из них хоть что-то. О, и… Так, тебе придется подождать. Капитан хочет поговорить.
– Привет, капитан, – сказал Триглав.
– Никто не претендует на наш шарльер? – спросил Ракамор.
– Подметала ничего такого не показывает, а мы его проверяем, как вы велели, – сказал Триглав. – Хоть какое-то занятие для Хиртшала.
– А как там Джастрабарск?
– Держится на расстоянии, как и подобает хорошему парню. Похоже, как только мы выйдем из-за стола, он будет рад перебрать наши объедки.
– Мы еще не вышли, – сказал Ракамор. – Продолжайте проверять. С интервалом в тридцать минут.
Хиртшал взглянул на Прозор, но ничего не сказал. Я не думаю, что они утруждали себя проверкой подметалы чаще чем раз или два за вахту.
– Ну конечно, – сказала Прозор.
– Рад это слышать, – ответил Ракамор. – Если подметала чист, я не вижу причин не рискнуть еще раз забраться под землю, как только мы немного отдохнем.
– Как вам будет угодно, – сказал Триглав.
– Да, и еще кое-что. Наши новые чтецы костей – достопочтенные сестры Несс. Казарей очень хочет получить от них весточку. Ничего новенького не случилось?
Я взглянула на Адрану, а Адрана посмотрела на меня.
– Все в порядке, капитан, – ответила я.
Но в моем голосе слышалось напряжение, которое я не могла скрыть.
– Неужели? – спросил Ракамор. – Никаких новых сообщений не поступало?
– Мы ничего не слышали, – сказала Адрана, и голос ее звучал гораздо увереннее, чем мой.
– Отсутствие новостей – это хорошая новость. Но Казарей говорит, чтобы вы продолжали слушать. Я знаю, бремя ответственности – тяжелая штука, но если есть что-то, в чем вы не уверены, – лучше сообщите мне. – Он издал такой звук, будто шмыгнул носом. – Ну ладно, у нас здесь достаточно работы. Я уверен, что оставляю «Скорбящую Монетту» в надежных руках.
– Будьте осторожны, капитан, – сказала я.
– Будем.
Когда Ракамор отключил связь, Триглав с резким стуком поставил свою кружку на магнитный стол:
– Ты казалась немного неуверенной в себе, Арафура. Или мне померещилось?
– Нам лучше пойти к костям, – сказала я, прежде чем он снова на нас надавил.
Как только мы оказались в комнате, я затянула колесо на двери, затем сняла мосты с крючков. Мои руки дрожали, и я не пыталась ничего скрыть от Адраны.
– Ты придаешь этому слишком большое значение, – взмолилась она. – Сигнал появился и пропал, больше я его не слышала. Казарей сказал, что такое случается постоянно.
– Мне все равно, что он говорит. Что бы это ни было, оно казалось неправильным.
– Да, оно неправильное, но где-то там, в Собрании. Не обязательно прямо на нашем пороге. Ты слышала, что они сказали? Подметала чист.
– Мы должны убедиться, – сказала я, бросая Адране ее нейронный мост и одновременно надевая свой. – Не будем тратить время на периферию. Подключимся к одному и тому же узлу одновременно.
– Казарей сказал, что это плохая идея.
– Его здесь нет. Если мы не проявим инициативу, никто другой не сделает это за нас.
Я взяла конец своей входной линии, конец линии Адраны и вставила их в тот же узел на черепе.
Адрана посмотрела на меня долгим ровным взглядом:
– Ладно. Попробуем. Но мы обе должны прийти к одному мнению по поводу сигнала.