В конце концов я выдавила из себя единственное слово:
– Прозор.
– Прозор, мертвячка. Как же это мило. И как удобно.
– Ты жива…
– А кто сказал, что нет?
Если она хотела перерезать мне горло, ей ничто не мешало так и поступить. Я медленно повернулась, давая ей время передвинуть лезвие, прижатое к моей гортани.
– Я думала, она тебя убила. Как остальных – Ракамора, Триглава, Жюскерель. Я думала, с тобой вышло так же, только тебе проломили голову. Я не проверяла, потому что у меня не было причин считать тебя не мертвой. Ты выглядела как труп.
– А теперь я тоже выгляжу как труп?
– Ну, весьма… – Ее спутанные волосы были в запекшейся крови, под глазом темнел ужасный синяк. Я вспомнила, что коснулась ее головы и почувствовала, как поверхность раны прогибается. Я не проявила беспечности, не выдумала никаких глупостей. Не моя вина, что ее дыхание было поверхностным и почти незаметным. – Ты не могла бы убрать нож, Прозор? Того и гляди убьешь единственную, кроме тебя, кому удалось выжить на этом корабле.
– Вопрос в том, детка, как тебе вообще оказался по силам такой фокус. – Прозор коснулась свободной рукой своей головы. – Боса мне как следует вломила, это верно. Но она не знала, что я ввинтила себе в череп металлическую пластину. Она, видать, меня вырубила. Мало что помню. Но на тебе ни единой царапины, и мне это не по нутру.
– Я спряталась. – Я медленно подняла руку и отвела клинок от своего горла, сперва борясь с ее нажимом, а потом – одолевая его. – Мне помогла Гарваль. Адрана ее освободила, и… клянусь мирами, Прозор, я же как раз говорила с Джастрабарском!
– Так вы с ним в сговоре? Подстроили нам встречу с Босой, а потом договорились поделить остатки?
– Ничего подобного! Ты вообще слушала, о чем я сейчас говорила? Гарваль показала мне тайник – нишу в стене, прикрытую панелью. Я забралась туда и сидела тихо, пока Боса не ушла. Вылезла два дня назад и теперь попробовала связаться с кораблем Джастрабарска. Это его показывает подметала. Он идет к нам под всеми парусами. Но это еще не все. Боса забрала мою сестру. Если бы у меня и впрямь имелся какой-то план, неужели ты думаешь, что это могло быть его частью?
Она сжала губы, напряженно и осуждающе.
– Вы были близки.
– Да. Мы же сестры, Прозор! Я ни с кем не в сговоре, и прямо сейчас меня волнует лишь одно – как вернуть Адрану и Гарваль.
– А зачем ей понадобилась крикунья?
– Гарваль сказала, что выдаст себя за меня, заставит Босу решить, будто в ее распоряжении оба чтеца костей. Знаю, дурачить Босу долго не получится. Но если бы Гарваль так не поступила, люди Босы разобрали бы «Монетту» на части, разыскивая меня. Гарваль спасла мне жизнь, и я в долгу перед ней.
Прозор в последний раз бросила на меня долгий, оценивающий взгляд и убрала нож.
– Если окажется, что ты мне голову морочишь, детка…
– Ты же видела трупы, Прозор. Думаешь, я их выдумала? Или сама все это с ними сделала?
Она немного помолчала.
– Видно, что их обработала Боса. Но ты могла… – Она покачала головой. – Нет, у тебя кишка тонка для жестокости. Особенно такой.
– Спасибо за блистательную оценку моих способностей.
– Ты убедилась, что Босы поблизости нет, прежде чем растрещаться на всю округу?
– Убедилась, да. И я не растрещалась. Ты слышала, что я сказала Джастрабарску? Ничего такого, что позволило бы Босе опознать во мне сестру Адраны. Я выдумала имя – Инсер. Джастрабарск узнает всю историю, когда мы окажемся с глазу на глаз. Он поймет, почему мне пришлось исказить факты, зная, что она может подслушивать.
– Может, тебе стоило посоветоваться со мной, прежде чем выклянчивать спасение? Я же теперь как никогда близка к капитанской должности.
– Ты была без сознания, Прозор. Настолько без сознания, что казалась мертвой. Знаешь, что я собиралась делать потом? Перенести все трупы в шлюз, по одному зараз, чтобы не делить с ними корабль. А потом я хотела выпустить дыхаль из шлюза, чтобы тела замерзли и перестали разлагаться. Ты могла быть одной из них. Вместо того чтобы сверлить меня взглядом, лучше радуйся, что я не занялась этим раньше. И никто ничего не клянчил у Джастрабарска. Рэк сказал, что знает этого человека, что они приятели. Я не собираюсь умирать на этом корабле, поэтому сделала то, что должна была сделать. Кроме того, Джастрабарск и так летел сюда, – я просто попросила его поспешить, если можно.
Она поразмыслила над услышанным.
– Корабль сильно пострадал. Это я хорошо помню. Может, нам и впрямь не помешает помощь извне. Привести все в порядок, подлатать паруса…
– А потом мы полетим на «Монетте» вдвоем? Рэк сказал, что сократил команду до минимума, и все равно вас было семеро. С кораблем покончено. Если мы продержимся до прибытия Джастрабарска, я буду приятно удивлена.
– А ты говоришь жестче, чем раньше. Почти как одна из нас.
– Но я была одной из вас, разве нет?
– Может быть… – проговорила Прозор, и я поняла, что разъяснений не будет.
– Я так и не увидела Босу. Но услышала, и это было достаточно плохо. Я слышала, как она тебя избивала. Не вини меня за то, что я приняла тебя за мертвую.
– Ты двигала тела?
– Нет… не очень. – Я не хотела рассказывать, как отмывала их от собственной рвоты. – Просто немного очистила от крови, вот и все. А в остальном они лежат так же, как и когда я их нашла.
– Значит, таким она оставила Ракамора?
– Да, – ответила я, не понимая, куда она клонит.
– Он так и прижимал к себе арбалет?
– Да… и что?
– Это собственный арбалет Рэка. А не Босы.
Может, у Прозор и была жестяная пластина в черепе, но все равно ей здорово досталось. Я знала, что она слаба, однако у меня не было воды, поэтому я предложила ей немного плюща. Но Прозор лишь рассмеялась:
– Его надо приготовить, детка. Эту штуку нельзя есть сырой, а то подцепишь светлячка. Ты же его не ела сырым, правда?
– Н-нет, – ответила я, запнувшись. – Это было бы глупо, да? А что еще за светлячок?
У Прозор была возможность заметить мою нерешительность, но она шла не под всеми парусами, все время отвлекалась. Разговор с ней походил на разговор с глубокой старухой, чьи воспоминания простираются не дальше чем на несколько минут.
– Вода есть в ионных охладителях, – сказала она во время одной из интерлюдий, вновь обретя ясный ум. – Там отдельная система. Может, вода и не такая чистая, как питьевая, но пока что ее хватит, чтобы выжить.
И она объяснила, как выкачать воду из охладительной системы, расположенной там, где раньше был пульт управления ионными двигателями Триглава. Нам не хватало энергии, чтобы сварить световой плющ, но Прозор сказала, что утолить жажду важнее, чем голод, и, если мы будем выглядеть изможденными, когда нас спасет Джастрабарск, к нам будут лучше относиться.
У меня накопилось много вопросов. Труднее всего оказалось правильно выбрать момент, чтобы задать их.
– Я сказала Джастрабарску, что на нас напала Боса, а он спросил, уверена ли я, что это и впрямь она. С чего бы ему сомневаться?
– Боса Сеннен – такое имя, – сказала Прозор. – И известно оно слишком давно, чтобы принадлежать одному человеку.
– Ничего не понимаю.
– Никто не живет дольше ста лет – во всяком случае, не во время нашего Заселения. Ничто из найденного в шарльерах этого не изменило, хотя люди продолжают поиски. Но Боса Сеннен нападала на корабли задолго до моего рождения, и к тому времени ее имя уже было известно на протяжении одного-двух поколений. Невероятно, да?
– Но ты же ее видела. Ты знаешь, что она настоящая.
– Я видела женщину, которая называет себя Босой Сеннен и использует имя, чтобы вызывать у людей трепет. Но это не значит, что она – та же самая Боса Сеннен, которая брала корабли на абордаж пятьдесят или сто лет назад.
– Но Рэк ее знал. Это ведь Боса отняла у него дочь, верно? Та же самая Боса, с которой он повстречался теперь.
– Первая встреча случилась не больше пятнадцати лет назад, так что… да, вероятно, это та же самая баба, называющая себя Босой Сеннен. Но оно всего лишь маска для того, кто решил зарабатывать себе на жизнь, грабя остальных и используя при этом более жестокие методы, чем следовало бы.
– Хочешь сказать, что Боса – не всегда одна и та же, как и ее корабль?
– Да ничего я не хочу сказать. Я тебе просто факты излагаю – ни один разумник в Собрании столько не проживет.
– Подметала не засек тот парусник, пока он не оказался почти рядом с нами. Как же это возможно?
– У «Рассекающей ночь» паруса не такие, как у всех. Они поглощают свет. Потому и черные – чернее, чем это в принципе возможно.
– Но ведь паруса должны отражать свет, чтобы работать, разве нет? Вот почему наши были так отчетливо видны на экране подметалы.
– А этих не видно. И не моя работа знать, как они работают, – достаточно и того, для чего они нужны.
Я кивнула:
– Но тогда получается, что эти паруса очень удобны для любой команды, верно?
– К чему ты клонишь, детка?
– Я думаю, корабль Босы устроен уникальным образом. Он прячется в засаде, его не видят подметалы… Насколько вероятно, что кто-то владеет таким кораблем, независимо от того, называет он или она себя Босой Сеннен или нет?
– Ну, я так понимаю, ты сама знаешь ответ.
– Я думаю, существует только один такой парусник, и его второе имя – «Алая дама», и если эти паруса так редки, как ты говоришь, значит это всегда один и тот же корабль под командованием одной и той же Босы Сеннен. Как бы ты ни утверждала, что люди так долго не живут, каким-то образом это к ней не относится. Может, она и впрямь нашла в каком-нибудь шарльере эликсир или что-то еще…
– Эликсир, – повторила Прозор. – Да ты послушай сама себя.
– Я просто пытаюсь разобраться в случившемся.
– Ты тратишь время зря. Не в чем тут разбираться. С Босой Сеннен можно пересечься орбитами лишь один раз. Если повезет, до гробовой доски будешь рассказывать о той единственной встрече с нею, что выпала на твою долю.