– Могу я вам чем-нибудь помочь?
Я подошла к прилавку, сопровождаемая Паладином, и с глухим стуком опустила запястье на него:
– Хочу, чтобы эту штуку сняли.
Мужчина взял мою руку в свою и опустил лупу, чтобы рассмотреть браслет:
– Я никогда не видел ничего подобного. Я бы сказал, Одиннадцатое, может быть, Двенадцатое Заселение… но не стал бы рисковать пистолями из-за такого предположения. А что он делает? Ведь это явно не простое украшение.
– Это система слежения. Человек, который его на меня надел, сказал, что замок кодовый.
– И существует ключ?
Я молчала, пока он не поднял лупу и не посмотрел мне в лицо.
– Да.
– Полагаю, есть веские причины, по которым вы хотите его снять.
Я со стуком бросила кошель с пистолями на прилавок.
– Если снимете его с меня быстро – скажем, в ближайшие пять минут, – трехмерный пистоль будет ваш.
– Так вы торопитесь…
Он бросил настороженный взгляд в сторону Паладина, потом наклонился и выдвинул какой-то ящик, спрятанный за стойкой. Выпрямился с пригоршней зондов, подсоединенных к кабелям – на каждом горел огонек. Поставил на прилавок угловатое устройство, похожее на маленький кассовый аппарат, и подключил к нему зонды. Затем начал постукивать ими по моему браслету и подмечать, как устройство тихонько щелкает в ответ.
– Здесь имеется замок, и он закодирован электромагнитным способом, – проговорил слесарь тихим, задумчивым голосом. – Никогда раньше не видел ничего подобного. Похоже, это ключ с десятью параметрами… восьмеричное кодирование. Тут есть защита от взлома, так что…
В браслете что-то звякнуло.
– Что такое?
– Кажется, я только что случайно запустил защиту от взлома.
Паладин сказал:
– Браслет начал транслировать местоположение. У меня нет возможности его заглушить.
Я подняла глаза на человека с лупой:
– Ваша вывеска говорит, что для вас не существует слишком сложного механизма или комбинации. Какую часть из этого я неправильно поняла?
Мужчина снова постучал зондами по браслету:
– Замок перезагрузился. Теперь, чтобы его открыть, понадобится нечто большее, чем электромагнитный код. Что-то вроде прямого доступа. Я с таким не справлюсь.
– Тогда вам придется снять его с меня каким-то другим способом. Вы же открываете сейфы или высверливаете замки, когда ключи застревают.
– Он у вас на запястье.
– И я хочу его снять.
Я подумала о сигнале, который уже должен был предупредить констеблей. Им не потребуется много времени, чтобы сузить поиски до Нейронного переулка.
Слесарь наклонился, выдвинул ящики стола, загремел инструментами. Достал крошечную отмычку и попытался вскрыть корпус браслета, но не смог его поцарапать.
– Даже коснуться не могу, – проговорил он, качая головой. – Значит, и с резаками тоже ничего не выйдет. Тот, кто это на вас надел, очень не хотел, чтобы его сняли.
– У вас есть энергетические инструменты? Эффекторные батареи? Когерентные лучи? – спросил Паладин.
– Нет… ничего подобного. А ты что, солдат? – И внезапно кровь отхлынула от его лица, как будто кто-то открыл кран в шее. – Вы так сильно хотите его снять. Есть один способ, но он вам не понравится.
Я посмотрела на него не моргнув глазом:
– Вы хотите сказать, что можно отрубить руку.
– Только кисть. Кисть, и все.
– Нет, – повелительным тоном заявил Паладин. – Я этого не позволю.
– Через три двери от моей, с этой стороны переулка, – сказал слесарь. – Брокер по конечностям. Вот чем они занимаются. Одно снимают, другое прикрепляют. Они хороши. Надежны. Работают быстро и чисто.
– Нет, – повторил Паладин.
Я снова повернулась к роботу:
– Это всего лишь плоть и кости. Это ничто по сравнению с моей сестрой – ничто по сравнению с тем, что она уже пережила.
– Это обойдется вам дороже, чем три пистоля, – сказал слесарь.
– Я бы взяла с вас деньги за то, что вы провалили эту работу.
– Я возражаю, – сказал Паладин, но уже не так уверенно, как будто на каком-то уровне он смирился с моим решением. – Это противоречит моему императиву защиты.
– Если хочешь защитить меня, то поможешь во всем, что задержит констеблей.
– Скажите им, что это я вас послал, – крикнул нам вслед слесарь.
Мы вышли из магазина. Я прижала браслет к животу, как будто это могло заглушить сигнал слежения. Паладин обогнал меня, когда показалась лавка брокера конечностей.
– Это наспех продуманный план действий. Нам еще предстоит исчерпать все остальные возможности…
– Я не вижу других вариантов, Паладин. Ты не можешь заглушить сигнал, и слесарь не смог снять браслет. А что сейчас делают констебли?
– Они определили, что ты направляешься к пристани, а не в Инсер. В этот район стягиваются отряды. Но если бы мы смогли найти запечатанную комнату, камеру с металлическими стенами…
– Они все равно догадаются, что я где-то поблизости, и тогда констеблям не потребуется много времени, чтобы перевернуть все вверх дном. В любом случае я хочу добраться до пристани, а не прятаться в Нейронном переулке.
– Какая-то перчатка или покров, способный блокировать сигналы…
– Если ты найдешь магазин, где продают что-то подобное, я туда поспешу.
– Лучший слесарь.
– Если ты кого-то знаешь, Паладин, кричи сейчас же. – Я стояла у витрины торговца конечностями, подавляя внутреннюю дрожь, когда рассматривала выставленные на витрине товары и услуги. Одно дело – хихикать от ужаса вместе с сестрой, когда ни одна из нас не думала, что у нас когда-нибудь появится повод войти сюда.
Но теперь мне уже не до смеха.
В витрине было два вида конечностей. В пузырящихся зеленых трубках находились живые руки и ноги, поддерживаемые искусственным путем. Они были хирургически удалены у доноров и либо проданы в магазин, либо заложены в обмен на ссуду. Даже сквозь зеленое стекло было видно, что выбор включает все разновидности возраста, оттенков кожи и размеров. Другие конечности были механическими, они располагались на стеклянных подставках или бархатных постаментах; некоторые были настроены так, чтобы демонстрировать весь свой диапазон функций, так что отделенная от тела рука могла открываться и закрываться в замедленном ритме. Некоторые были очень похожи на живые, другие выглядели такими же грубо функциональными, как захваты Паладина.
– Есть новости… – проговорил робот. – Не очень-то приятные. Хочешь услышать?
– Рассказывай.
– Переговоры по трещальнику продолжаются. Но я услышал упоминание о том, что некие важные сведения были переданы властям непосредственно перед тем, как их источник скончался. Мне очень жаль, Арафура. Но я не могу не сделать очевидного вывода.
Мне тоже все было ясно, но думать об этом и выражать словами – две разные вещи. Казалось, что дверь все еще слегка приоткрыта, и я не собиралась захлопывать ее, признаваясь в том, что уже знала в глубине души.
Вместо этого я взяла свои чувства и сколотила из них что-то твердое, острое и непреклонное.
– Тогда еще меньше причин возвращаться домой.
– Если ты хочешь пройти через это, – сказал Паладин через мгновение, как будто он беспокоился за меня, – то слесарь был прав. Тебе не нужно жертвовать чем-то большим, чем кисть.
Но мой взгляд был прикован к механической кисти и предплечью на одном из бархатных постаментов. Это была красивая штуковина, с изящным дизайном и элегантностью в суставах пальцев и запястья. Конечность была сделана из серебристого сплава, украшена нефритовой инкрустацией, а на запястье и в предплечье имелись резные окошки, чтобы показать сложные сверкающие механизмы внутри.
Я толкнула дверь и вошла. Мое тело кричало мне, чтобы я повернулась, сдалась констеблям, вернулась домой и поцеловала отца в щеку – все, что угодно, только не то, что мне предстояло сделать.
В магазине был центральный прилавок, выстроенный вокруг витрины, где было еще больше пузырящихся трубок и медленно открывающихся и закрывающихся рук. Все было очень чисто и спокойно, как в вестибюле банка, с креслами вдоль стен, где люди могли подождать. Клиентов не было, но как раз в тот момент, когда я вошла, из задней комнаты появился мужчина с забинтованной рукой: похоже, она была живой и новой, только что привитой к его предплечью. Он зачарованно смотрел на нее, сгибая и выпрямляя пальцы.
– Я хочу, чтобы вы это отрезали, – сказала я одетой в халат женщине за прилавком, подняв руку. – Я знаю, что вы можете все сделать быстро. Но надо еще быстрее.
Она посмотрела на меня с сочувствием:
– Милая, прости, но ты не можешь просто так войти сюда и заявить…
– Десятимерный пистоль говорит, что могу. – Я швырнула монету на стойку. – Вон то предплечье с кистью в витрине, которое стоит двадцатку. Его хочу взамен. Скажем, сорок мер за всю работу; пятьдесят – если справитесь в течение следующих десяти минут.
Женщина посмотрела поверх меня на робота, как будто это был какой-то тест, который она вот-вот провалит. Но Паладин ничего не сказал.
– Тебе не нужна эта красивая штука, дорогая. Если ты просто хочешь снять браслет, тебе не требуется механическая рука. Мы можем сделать это быстро и чисто, сохранить нервные окончания, все пришить обратно… конечно, это займет больше времени, но ты сохранишь собственную конечность, а этого хочет большинство людей…
– Я не большинство. Снимите с меня браслет и отрежьте там, где надо, чтобы закрепить металлическую руку. Ту, которая с зеленой инкрустацией.
– Ты уверена в этом, дорогая? – Женщина вытащила ключи. Подошла к витрине, открыла заднюю часть и вытащила оттуда выбранный мною протез. Подняла мой рукав и приложила штуковину для сравнения. – Да, размер подходящий. Повезло тебе, что рука не правая.
– Да уж, я везучая. Расскажите, как это происходит.
Она показала мне конец фальшивой руки, на котором была выемка. Это была вогнутая поверхность с маленькими дырочками.
– Это прикрепляется к тебе. Потребуется несколько дней, чтобы установилась связь, и по ходу дела будет немного больно. Затем он соединится с твоей нервной системой. Тоже не самый приятный процесс. Но как только он завершится, сможешь пользоваться рукой, как настоящей. – Она одо