– Это как-то связано с битым стеклом, которым ты так дорожишь?
То, что осталось от Паладина, было со мной с тех пор, как я покинула Нейронный переулок.
– В некотором роде. Я так или иначе оставляю Мазариль – это правда. Но клянчить, чтобы вы меня взяли на борт, не собираюсь. Нанимайте или нет. Но если наймете, у вас будет лучший чтец костей отсюда и до Тревенца-Рич. – Я откинулась на спинку стула. – Вопрос в том, нужна вам инфа или нет.
– Еще как нужна.
– Тогда дайте что-нибудь, на чем я смогу написать свое имя.
Капитан Труско окинул меня долгим скептическим взглядом. Этот человек был моложе Ракамора или Джастрабарска, и в нем не было ничего от бывалого космоплавателя. Он был не крупным мужчиной, но выглядел каким-то мягким и по-детски пухлым, с двумя подбородками, надутыми губами и черным завитком, приклеенным ко лбу. Его попытка возместить недостающее усами лишь усугубила проблему.
Все происходило в арендованном офисе в доке Хадрамо, похожем на тот, где мы впервые встретились с Ракамором и Казареем. Труско занимался последними приготовлениями перед отплытием. Мне повезло, я к нему пробилась, но опасность еще не миновала. Мое решение вести себя столь дерзко и пренебрежительно было рискованным.
– Мы пробудем здесь до конца дня, и катер за это время сделает по меньшей мере два рейса туда-сюда, – сказал Труско и передвинул какие-то гроссбухи на столе, как будто все еще вполглаза занимался делами. – Учитывая этот момент, я хочу проверить, что про тебя скажут остальные члены экипажа. Да, мне в самом деле нужен чтец костей. Но не такой, от которого у всех шерсть дыбом. Хватит и той сканерши, которую мы взяли на Тревенца-Рич…
– Мой опыт подсказывает, что пистоли многое сгладят.
– И ты думаешь, что благодаря тебе мы их заработаем, да?
– Так мы же об этом и толкуем, разве нет?
– Ты хорошо скрываешь свою образованность, – заметил Труско с тонкой улыбкой. – Но остальных это не обманет. Нет начала хуже, чем настроить против себя всю команду: они будут думать, что ты пытаешься притвориться тем, кем не являешься на самом деле.
– Я знаю, кто я.
– Это мы еще посмотрим. – Он собрал свои бумаги и сложил их аккуратной стопочкой, потом поднес к лицу, как будто собираясь пригладить верхний край губами, чтобы сделать его еще ровней. – Поедешь со мной на катере. Устроим проверку боем. Последнее слово остается за экипажем. Постарайся их не бесить… – Тут он замолчал. – Ты же так и не представилась, верно?
– Фура. Просто Фура.
– Ну ладно, Просто Фура. Ничего не обещаю. Ты выглядишь босоногой уличной бродяжкой, и взгляд у тебя злобный. У тебя светлячок, а мне такое всегда не нравилось, особенно когда зараза дошла до серого вещества. Но если ты хоть наполовину такой хороший чтец костей, каким пытаешься выглядеть, может, тебе есть что предложить.
– Много чего. Инфу. Шарльеры. Состояние. Пистоли.
О кровавом возмездии я решила не упоминать.
Катер Труско доставил нас из дока Хадрамо к «Пурпурной королеве» на орбите. Как и «Скорбящая Монетта», по форме она немного напоминала рыбу: иллюминаторы заменяли глаза, механизмы управления парусами – плавники и шипы, ионные излучатели – хвост, а роль пасти играл передний стыковочный отсек. Мы скользнули внутрь, и челюсти захлопнулись, словно «рыба» проглотила добычу.
Однако внутри «Королева» выглядела головоломкой, которую перемешали и собрали не в том порядке. Я побывала уже на трех солнечных парусниках – или даже четырех, если считать коммерческий клипер, – и было ясно, что все они устроены особым образом. Комната костей обычно находилась где-то посередине, но существовало много вариаций относительно того, как до нее добраться, что расположено рядом и так далее. Каюты членов экипажа могли находиться почти где угодно, как и камбуз, штурманская рубка, мостик и каюта капитана.
И тем не менее было у них кое-что общее. Все корабли звучали одинаково. Ворчали, стонали и тихонько пели, как будто их взрастили на одной книге псалмов. И еще они пахли одинаково. Металлом, деревом, стряпней, туалетом и избытком обезьяньих тел, слишком надолго втиснутых в чересчур маленькие помещения. В первый раз мне все было в новинку. Но теперь я вздрогнула, осознав, что отношусь к этому запаху совсем по-другому.
Как будто вернулась домой.
Труско повел меня в комнату костей, не удосужившись кому-нибудь представить по пути.
– Я жду конфиденциального сообщения. От капитана и корабля, чьи имена не стану разглашать. Это будет твое первое испытание. Если ты блефовала, то сейчас самое время признаться.
– Я вовсе не блефовала.
Он крутанул колесо комнаты костей и пригласил меня вплыть внутрь. Там все было устроено похоже на «Монетту», с оборудованием, развешанным по стенам, и черепом, закрепленным посередине с помощью амортизирующих проводов.
– Нашу чтицу зовут Грестад, – сказал Труско. – Но сейчас она на Мазариле. – Капитан коснулся пальцем лба, как раз под завитком. – Я начинал с чтения костей, пока серое вещество не затвердело. Пробивался наверх трудным путем. Так что в деле разбираюсь и могу получить сигнал от костей, если никого другого нет под рукой.
– Тогда зачем вам я? Или Грестад?
– Она читает лучше, чем я когда-то. Кроме того, мне нужно управлять кораблем. Обычный ход вещей. Если чтец не слишком задирает нос, для него, как правило, находится работа где-то еще, когда кости капризничают. Если ты столь опытный космоплаватель, как заявляешь, сама должна знать.
– Я знаю. Просто удивилась, почему человек, который сам все еще в силах получить сигнал, тратит пистоли, нанимая кого-то еще. – Я сняла одну из штуковин со стены. – Вы это называете нейронными мостами? Видала я мусор посимпатичнее.
– У Грестад все работало. А ты не слишком привередлива для нашей «Королевы»?
Я убрала голову Паладина в сторону и надела мост, стараясь не подавать виду, что мне фактически приходится действовать одной рукой.
– Твоя жестяная рука немного затекла.
– Она прекрасно работала, пока кредиторы не решили потрепаться со мной напоследок, – сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно небрежнее. – Во всяком случае, вы мне платите за то, чтобы я читала кости, а не вязала на спицах. Это и есть череп?
– Нет, это сегодняшний ужин.
Я провела рукой по гребню черепа. Он оказался в лучшем состоянии, чем тот, который был на «Монетте», хотя и не обязательно новее. Чистого желто-белого цвета, без больших трещин или следов ремонта. Я наклонилась и заглянула в глазницы. Созвездия разноцветных огоньков замигали мне в ответ.
– Видала и побольше. Но вроде в нормальной кондиции.
– Да уж, надеюсь – за те деньги, что он нам стоил. Даже новый набор парусов проделал меньшую дыру в наших счетах. Вопрос в том, сумеешь ли ты найти активный узел? Я знаю, где подключается Грестад.
– Узел, к которому подключается Грестад, и тот, который могу выбрать я, – две разные вещи. – Здоровой рукой я воткнула конец нейронного моста в один из центральных узлов. Отбросив притворство, погрузилась в то состояние восприимчивости, которому научил меня Казарей. Закрыла глаза, настежь распахнула двери своего черепа и стала ждать, когда зловещий шепот пролетит по чертогам из костей пришельца.
Ничего не произошло.
– Не этот узел, – тихо сказала я. – Что бы там ни говорила Грестад.
– Продолжай.
В другом узле тоже ничего не было. Но на третьем, возможно, кое-что нашлось. Какое-то колючее присутствие, зуд или мурашки под сводами моей черепной коробки.
Я ничего не сказала. Лишь крепко зажмурилась. Но Труско, видимо, что-то прочитал по выражению моего лица:
– Есть сигнал?
– Дайте мне поработать.
Я прошлась по периферийным узлам, вернулась к третьему для сравнения. На трех периферийных обнаружились зыбкие следы сигнала, но ничего столь сильного, как тот первый контакт.
– Частичный контакт на четвертом и пятом. Но третий узел – вот то место, где Грестад должна подключаться. Если этот череп такой же, как остальные, с которыми я работала, четкой закономерности у него нет.
– Нет, – согласился Труско. – Сигнал движется, перемещается от узла к узлу месяц за месяцем, как будто внутри черепа сидит взаперти какая-то беспокойная сила. Грестад обычно удается за ним поспевать.
– Обычно? – с иронией переспросила я. – Я была права насчет Грестад, не так ли? Середнячок из картеля. Хороша только с новым черепом.
– Этот – новый.
– Но я сомневаюсь, что Грестад извлекает из него хоть жалкое подобие сигнала.
– Мы ничего не пропустили.
– Но вы бы и не поняли, что что-то пропустили, верно? Постойте. – Я вскинула палец, призывая к тишине. – Что-то надвигается. Может, ваш сигнал, капитан Труско.
– Назови мне корабль и имя, – прошептал он.
– Это просто. Слишком просто, если уж хотите услышать мое откровенное мнение. Корабль называется «Загадочная леди», капитан – какой-то разумник по имени Собрадин. О, да они прям вопят. Собрадин желает знать ваше мнение по поводу ауспиций для открытия шарльера в…
– Ладно. Хватит. Это очень хорошо.
– Хотите узнать остальное – то, что звучит на заднем плане, шепотом? Не с «Загадочной леди». Кто-то намного дальше, но я слышу его на этом же узле. – Все еще не открывая глаза, я продолжила: – «Маркиза теней» под командованием Респариса теряет дыхаль у Дочерей Крови и Молока… любые суда вблизи четвертого сектора третьей процессии просят спешить под всеми парусами на помощь… Оскерсунд с «Равнодушной госпожи» передает всем катерам бросить ремонтные работы… расчетное время пути на полной мощности ионных – три дня девять часов… – Я стянула мост с головы. – Хотите еще?
– Нет, – ответил Труско. – Этого достаточно. Более чем достаточно. Ты была права насчет Собрадина, и я сомневаюсь, что это имя ты могла услышать где-то еще, кроме черепа. Но прочее? Ты перестаралась, Фура. Я был готов взять тебя в команду – по меньшей мере как ученицу чтеца костей, – но ты приняла меня за дурака. Ты не могла вытащить столько с одного узла, когда на нем уже идет трансляция от Собрадина. Может, у одного чтеца из тысячи есть такая различительная способность… но я бы знал, не так ли, если бы некто с подобным талантом искал работу?