– Значит, нас подставили, – сказала Сурт.
– По полной, – подтвердила Страмбли. – А ты была помехой, которую им пришлось убрать с дороги.
– Полагаю, Гатинг был еще одной проблемой, – заметила Сурт.
– Можете оплакать его позже, – сказала я. – Если кому-то из вас не наплевать. Мне жаль, что мы причинили тебе боль, Сурт. Мне и Прозор надо было попасть в шарльер. Никто из вас не знал, что стоит на кону, и мы были не в том положении, чтобы объясняться.
– Они ее вызвали, – продолжила Страмбли. – Боса не просто так наткнулась на нас здесь. Они это подстроили. Скажите им, капитан.
– Это правда, – проговорил Труско, отодвигаясь от консоли с осторожностью человека, которого в любой момент может стошнить. – Нас превратили в приманку, и теперь она здесь. Это моя вина, и только моя. Я взял на борт Прозор и Фуру, хотя интуиция должна была заорать, чтобы я этого не делал.
– Но не заорала, и вот мы здесь, – сказала Прозор. – Именно поэтому нам нужно поговорить о деталях. План простой. Боса любит лично брать корабли на абордаж. Она будет на борту очень скоро, и мы должны подготовиться к ее приходу. Есть еще два набора доспехов.
– Нас тут четверо без брони, – заметил Дрозна.
– Знаю, – ответила я. – Но мы все равно не смогли бы облачиться в доспехи всей командой. Прости, Дрозна. Я думаю, ты был бы полезен в бою, но броня на тебя просто не налезет.
Он бросил на меня задумчивый взгляд и кивнул, с некоторым хладнокровием принимая грубую логику своей судьбы:
– Но вы упомянули оружие.
– Мы его раздадим, – сказала Прозор. – И еще нам понадобятся арбалеты.
– Они готовы, – сообщил здоровяк.
– Капитан, – сказала я, поворачиваясь к Труско. – Знаю, это тяжело, но думаю, что было бы лучше, если бы вы не надели один из этих доспехов. Вы будете тем, кто встретит ее. Она ждет встречи с вами, поскольку слышала вас по трещальнику, и захочет сохранить вам жизнь, пока будет расправляться с командой.
Возможно, Труско прошел через какой-то барьер страха и очутился в спокойном космосе, но у меня было чувство, что что-то изменилось в нем. Или, возможно, капитан просто не думал, что доспехи будут иметь такое большое значение и он обречен в любом случае.
– Хорошо. Я встречусь с ней. Но мне нужен для этой встречи один из клинков.
– Чтобы одолеть Босу, надо действовать быстро, – заметила Прозор.
– Я думал не о Босе, – сказал Труско.
Что-то стукнуло по корпусу.
– Она снаружи, – сказала Прозор.
– Насколько большим будет отряд? – спросила я.
– Поди разбери… – ответила она. – Может, несколько громил, а может, и целый катер. Мы не сумеем это выяснить, раз на корпусе все выгорело.
– Дрозна. Ты не мог бы принести смотровой камень, который мы вытащили из первого шарльера?
Дрозна на секунду встретился со мной взглядом, потом кивнул. Здоровяк быстро вернулся с маленьким осколком камня, завернутым в ткань, как священная реликвия. Развернул его и протянул мне.
Я подняла камень к лицу, осторожно сжимая, как меня научили. Постепенно вид сквозь него менялся: сперва растаяли стены комнаты, за ними – провода и кабели, изоляция и начинка между проводами и наружной броней, потом сама броня, и вот наконец я увидела пустой космос. Медленно повернула смотровой камень, заметила шарльер, сложенные края механизма управления парусами, далекое сверкание Собрания, которое мы увидим собственными глазами лишь при сильном везении, не говоря уже о том, чтобы вдохнуть воздух любого из миров. А потом мой взгляд наткнулся на пучок колючек и шипов, отчетливый, лишь самую малость менее черный, чем окружающий его космос. Я поняла, что смотрю прямо на «Рассекающую ночь». Она была не далее чем в десяти лигах от нас. Я отвернулась от нее и увидела медный цилиндр с фланцами по бокам, со стабилизаторами сзади, пристыкованный к нашему кораблю под прямым углом, и осознала, что это не часть «Королевы».
Смотровой камень показывал внешнюю сторону пристыкованного катера. Но я сжала его чуть сильнее, и он открыл его нутро. Я обнаружила, что смотрю на приспешников Босы, маленьких и аккуратных, как бумажные куколки.
– Я их вижу, – сказала я тихо, как будто могла разрушить чары, если бы повысила голос. – Их там восемь, и они собираются выходить.
– Один в серебристом скафандре, весь хромированный? – спросила Прозор, и я поняла, что ей самой не терпится взглянуть сквозь смотровой камень.
– Да. Впереди. Один серебристый скафандр, остальные черные. – Я никогда не видела Босу, но этих, в черном, встретила, когда они забрали Адрану. – Это ведь Боса, верно?
Я наконец передала Прозор смотровой камень, и через секунду она мрачно кивнула в знак подтверждения.
– Мы ее искали, и вот она здесь, – сказала Прозор. – Так почему же я не ощущаю торжества?
Я повернулась к Труско:
– Когда прибудет Боса, постарайтесь удержать ее на камбузе. Тяните как хотите, пока ее поисковый отряд не рассеется по кораблю. Там мы их и возьмем. По одному, если понадобится, так тихо и быстро, как только сможем.
– Я могу взять лишний доспех, – сказала Сурт, и если случалось кому-то быть менее увлеченным подобной идеей – я такого не видела.
– Хорошо, – ответила я. – Его нетрудно носить.
Это и впрямь было нетрудно – почти как надеть вторую кожу, словно эта вещь хотела, чтобы ее носили.
– Тиндуф, будь добр…
– Ой, ладушки, я очень хочу кого-нить кокнуть, да. – Он сказал это так весело, словно мы спросили, не желает ли он перекинуться в картишки. – Давненько не выпадал случай кого-нить пришить, а мне очень надо сделать одну-две новые засечки на трубке.
– Боса сочтет это ужасно странным: вскрыла корабль – а внутри всего двое бедолаг, – заметила Страмбли.
– Мы ее задержим, – сказал Дрозна. – Она слышала мой голос по трещальнику, и капитанский тоже. Скажем, что понесли потери в шарльере, и команда у нас не укомплектованная.
– Она купится на такое? – спросила Страмбли.
Здоровяк пожал мощными плечами, как будто полностью осознавая, что этот гамбит не удовлетворит Босу надолго.
– Просто сделайте так, чтобы от этой брони был толк. Она обязана принести пользу. У меня трясутся поджилки просто оттого, что я рядом с ней, а ведь вы на моей стороне.
– Так и есть, – сказала я. – Дрозна, я знаю, у тебя были на наш счет сомнения. Но ты верно рассуждал, и я на тебя зла не держу. Лады?
– Лады, – ответил здоровяк, но я видела, что это слово стоило ему немалых усилий. – Я покажу тебе арбалеты. Прозор, ты бы лучше нарядила Сурт и Тиндуфа в эти доспехи, пока еще осталось время.
Прозор и Страмбли отправились обратно к катеру и вернулись с остальными доспехами. Они надевали броню на двух новых бойцов, когда мы почувствовали, как заложило уши. Все посмотрели друг на друга, не нуждаясь в объяснениях. Боса вскрыла один из шлюзов. Для нее было бы проще выпустить из «Королевы» всю дыхаль, но черепа отличались хрупкостью, и она не рискнула бы тем, чтобы наш мотало туда-сюда во время разгерметизации.
В смотровой камень мне было видно, как «Рассекающая ночь» подобралась ближе, думая, что мы будем легкой добычей. До нее осталось две лиги – или, может быть, три.
– Подойди ближе, как только осмелишься, – прошептала я.
На то, чтобы запихнуть Сурт и Тиндуфа в доспехи призрачников, ушло не больше пары минут. Теперь нас было больше в броне, чем без нее, но не могу сказать, что это породило во мне чувство защищенности и готовности встретиться лицом к лицу с Босой. Сломленные и разбитые на кусочки, мы отчаянно цеплялись за представление о том, кто мы такие и кем были когда-то.
– Они были правы, – сказала Прозор.
– Кто?
– Те разумники, которые решили, что это барахло лучше запереть в шарльерах. Если бы они знали всю правду, скормили бы его Старому Солнцу или отправили в Пустошь.
– У меня оно тоже теплых чувств не вызывает.
– Когда броня покажется тебе естественной частью твоего тела, вот тогда и надо бы встревожиться. – Потом она коснулась моей руки. – Мы обидели друг друга, Фура. Я это знаю. Возможно, какие-то из наших поступков были хуже других. Но если я тебя и могу в чем-то винить, то лишь в том, что застряло в твоей голове из-за Босы Сеннен, а это вряд ли твоя вина.
Мне бы и этих слов хватило, но она прибавила:
– Во всяком случае, остальные такого не заслужили.
– Остальные?
– Казарей. Мэттис. Жюскерель. Триглав. Трисиль. Хиртшал… наш немногословный парусный мастер. И Рэк. Я не могу забыть Рэка.
– Это была хорошая команда. Нам повезло, что мы их знали. Повезло с кораблем и капитаном. Мы этого недостойны.
– Ты сейчас доказываешь обратное. – Затем она наклонилась ближе к моему уху и прошептала из-за безликого забрала: – Этот корабль кто-то отравлял. Может, Гатинг со своими ехидными шуточками. Может, Труско, цеплявшийся за прошлое, которое он сам для себя выдумал. Может, им просто слишком часто не везло. Такое уничтожит любую команду. Но теперь, когда мы с ними пожили, я знаю, что они не самые худшие.
Мне не хотелось улыбаться, но я все равно улыбнулась:
– Вот это похвала.
– Я серьезно, Фура. Страмбли была ошарашена той дверью, но и Мэттис тоже, когда он впервые столкнулся с чем-то подобным. А Мэттис был лучшим из всех. Сурт – неплохой интегратор. Видала получше, но и она не лыком шита. Дрозна и Тиндуф тоже отнюдь не дурны.
– Тебе неприятно, что мы их использовали?
– Нет – неприятно, что нам вообще пришлось кого-то использовать. Я буду с тобой откровенна. Когда Черное Расколенье оставило меня без денег, в моей голове застряла единственная мысль – похоронить Босу. Если это означало умереть или утащить с собой другую команду, если это означало утащить с собой тебя, – я была готова и к такому. Но что-то изменилось, когда мы вышли из Клыка. – Маска Прозор отвернулась от меня, как будто это было большим, чем она была готова поделиться. – Я все еще хочу отправить Босу в вакуум. Но я не собираюсь из-за этого подыхать, и я бы предпочла, чтобы никто из нас тоже не умер.