— Но я не могу! — горячо возразила Света.
— Ах так? — вскипела Василиса. — Значит, почти незнакомый мужик тебе дороже родной сестры?! Так вот: я предрекаю, что сегодня ночью ты не получишь удовольствия! Когда он будет щекотать тебя своими усами, ты станешь думать обо мне! О том, как мне плохо! О том, что я, может быть, не сплю…
— Да он тут ни при чем! — перебила ее Света. — Сегодня вечером приезжает тетя Сима из Симферополя. С дочерью. Им надо где-то остановиться. Я уже пообещала.
— Пусть тетя Сима остановится у меня, — скрепя сердце предложила Василиса. — А я поживу с вами.
— Да она ни за что не согласится! — возразила Света. — После того как ты отбила у нее кандидата в мужья, она даже слышать о тебе не захочет. И о твоей квартире тоже. Ты для нее, Василиса, отрезанный от семьи ломоть.
— Это не я отбила, это он прибился ко мне, — возразила Василиса. — Я думала, ему просто нужно выговориться. Кто же знал, что все так закончится?
— Тем не менее тебе с твоей манией преследования придется переждать.
— Ой нет, Светочка, это невозможно!
— Неужели тебе некого привести домой на ночь? — самодовольно спросила нахальная сестрица, для которой находка Гены, говоря по правде, была изрядной удачей.
— Хорошо, есть другой вариант, — не ответила на каверзный вопрос Василиса. — Тетя Сима с дочерью останавливаются у тебя, а вы с Геной на недельку переезжаете ко мне. Я отдам вам большую комнату.
— Ты бредишь? Я только-только нашла мужчину своей мечты…
— Ну, знаешь, у тебя и мечты… — не сдержалась Василиса.
— У тебя и таких нет. Хотя постой. А как же этот Арсений? Вы уже расстались? Так скоро?
— Мы не расстались, а просто он уехал в командировку. Не могу же я изменить ему только потому, что у меня нервный срыв?
— Откуда взялся срыв, кстати сказать?
— Это все Мочалко виноват. Я тебе рассказывала, что съехала по водосточной трубе с седьмого этажа?
— Рассказывала, но я не поверила.
— Вот ты всегда так! Мне нужна помощь, а ты…
— О чем речь? — спросил Гена, появляясь в дверях кухни. — Кому-то требуется помощь?
— Мне! — с жаром обратилась к нему Василиса. — Я вас, Гена, приглашаю к себе домой пожить. С ночевкой. На недельку.
— Меня?! — изумился Сестраков, непроизвольно пятясь. — Как это?
— Обыкновенно. Места у меня много. И я девушка компанейская, так что скучно не будет.
Гена открывал и закрывал рот, как телегерой, которому отключили звук.
— Ты забыла уточнить, что приглашаешь нас обоих, — насмешливо сказала Света.
— Ах да! Ну конечно, обоих. А вы что подумали?
Гена сделал глубокий выдох и мужественно предложил:
— Давай будем на «ты».
— Давай, — охотно согласилась Василиса. — Так ты согласен?
— Ну, если для вас со Светиком это важно, я готов.
— Только не вздумай поступить со мной так, как поступила с тетей Симой, — предупредила сестрица, с подозрением оглядев нарядную Василису. — У тебя новая прическа. С чего бы вдруг?
— Арсений может приехать в любой момент, — шевельнула бровями Василиса. — Ты ведь понимаешь!
Светлана понимала. У Сестракова, который оказался наладчиком — наладчиком чего, Василиса так и не поняла, — имелся в собственности автомобиль «Жигули», хоть не новый, но бегающий. Так что до дома Василисы они добрались быстро и с комфортом.
— Вьешь из меня веревки, — пробурчала Светлана, высыпая из сумки на диван вещи, прихваченные с собой. Судя по тому, что из тряпок она прихватила только пеньюары да шелковый халатик, из дому она вылезать не собиралась.
— Господи, да что тебе сейчас надо-то? — подначила ее Василиса. — У тебя еще неделя отпуска. Наслаждайся своим Геной, я мешать не стану. Я буду мышкой проскакивать мимо вас на работу.
— Только не бегай в туалет полуголая, — с угрозой в голосе предупредила Светлана.
— У меня ведь все дома!
— Надеюсь.
Гена Сестраков оказался ужасно хозяйственным. Проинспектировав холодильник Василисы, он отверг предложение сделать омлет и категорически отказался от жареного мяса.
— Зачем же продукты переводить? — спрашивал он, выкладывая на стол пакеты с остатками колбасы, ветчины и сосисок. — Сейчас соорудим соляночку. Порубим все это добро и скушаем за милую душу. А так — пропадет.
Светлана с гордостью посмотрела на сестру. Вот, мол, какого парня я отхватила. Василиса демонстративно сморщила нос. Ей нравились мужчины, которые могли сводить ее вечером в ресторан. Экономность она уважала только в одиноких старушках.
— А чем занимается этот тип? — спросила она сестру, заведя ее в ванную и пустив воду.
— Он наладчик.
— Это я уже слышала. А где он работает?
— На заводе, — смиренно ответила Светлана:
— Понятно, — протянула Василиса, не уточняя, на каком. Для нее это не имело принципиального значения. — Где же ты его подцепила?
— Он подвез меня на своей машине до дома, когда я тащила с рынка сумки.
— Ага! Сначала сговорились на тридцати рублях, но по дороге ставки изменились. Понимаю…
— Если он тебе не нравится, мы поедем домой, — обиженно сказала Светлана.
— Нет-нет, что ты! Просто мне было интересно, почему он застрял у тебя. Женат небось?
— Наполовину. Уже подал, документы на развод. Остается без кола без двора. Ты же знаешь, как это бывает.
— Знаю, — кивнула Василиса. — Надеюсь, ты у него не просто легкая добыча, а действительно серьезное увлечение.
— Поживем — увидим, — сказала Светлана. — Ведь я его не собираюсь к себе прописывать.
— Спасибо и на этом.
В эту ночь она заснула сразу. Все ее страхи прошли, и ей даже стало казаться, что она вообще не очень-то испугалась. На следующий день Кудесников, увлеченный раскопками жареных фактов из жизни Натальи Валерьяновны Таланской, вестей о себе не подавал. «Может быть, спросить у Таланского в лоб, не крутил ли он любовь с убитыми секретаршами? — думала Василиса. — Хотя вряд ли он признается, вот в чем беда. Если же он убийца, то, глядишь, еще пристукнет в каком-нибудь закутке Нет, — решила Василиса, — четой Таланских пусть занимается Арсений. А я поплотнее займусь Барсовым. Его испуг интригует».
Впрочем, начала она не с этого. Вспомнив о вчерашнем намерении, Василиса решила узнать у Шувалова, не заходила ли в ее отсутствие Наталья Валерьяновна в приемную. Ведь кто-то же подбросил леску в ящик и сумочку!
— Доброе утро, Игорь Михайлович! — громко, с чувством сказала она, постучавшись в кабинет.
Шувалов сидел за своим столом хмурый до невозможности. При виде Василисы он откинулся в кресле и сложил руки на груди.
— То, что вы напечатали, Василиса, никуда не годится. В тексте полно ошибок и неточностей, — начал он разговор первым. Видимо, эти слова он заготовил заранее, потому что они выскочили из него мгновенно, как будто им уже надоело готовеньким вертеться у него на языке.
Настала очередь надуться Василисе. Впрочем, она себя тут же одернула. Откуда бедняге Шувалову знать, что ей нет никакого дела до доклада, да и вообще до секретарских обязанностей. Он думает, что Василиса навсегда прописалась в его приемной.
— Игорь Михайлович! — бесхитростно начала она. — Алексей Степанович вчера сказал мне, что передаст какой-то документ через Наталью Валерьяновну. Вы не видели, она вчера не заходила?
— Заходила, — ответил Шувалов. — Только никакого документа не оставила. Сказала, что просто зашла поздороваться.
— Со мной? — удивилась Василиса.
— Нет, со мной. Мы хорошо знакомы, знаете ли. Иногда вместе выбираемся на пикники за город.
— Ну ладно, — заторопилась Василиса, — я тогда сама схожу к Алексею Степановичу.
— Если вы будете разгуливать по офису целый день, то мой доклад останется в черновиках. Может быть, прикажете мне самому его печатать?
— Обещаю вам, — торжественно сказала Василиса тоном отличницы, вступающей в пионеры, — к завтрашнему утру ваш доклад будет готов!
— Поймите, — с нажимом ответил Шувалов, — я не хочу, чтобы вы тратили свое свободное время. Сидели вечером, а то, не дай бог, еще и ночью. Это обычное задание. Его вполне можно выполнить во время рабочего дня! Я не покушаюсь на ваше свободное время…
Василиса уже решила, что вытребует у Кудесникова денег на профессиональных машинисток и отнесет этот дурацкий доклад в машбюро, которое она видела неподалеку от метро.
Поэтому убежденности в ее голосе только прибавилось, когда она сказала:
— Игорь Михайлович, можете не беспокоиться. Все под контролем.
Было заметно, что Шувалов ей не очень-то поверил. Василису же просто распирало желание еще немножко поприставать к Барсову.
Что-то же да означает его испуг? Она тенью скользнула по коридору и остановилась возле знакомого кабинета. Дверь была закрыта. Василиса взялась за ручку и медленно повела ее вниз до упора. Потом начала по миллиметру открывать ее внутрь. Когда щелка оказалась достаточно большой, она наклонилась и приникла к ней жадным глазом.
Барсов сидел за своим столом и с увлечением подписывал маленькую картонную карточку на цветной петельке, какие обычно прикрепляют к букетам и подаркам. Рядом с его локтем лежала та самая стриженая фарфоровая кукла, которую Василиса уже подержала в руках. Только теперь кукла была без платья, и из всех ее сочленений торчали узлы скреплявшей части тела резинки. «Неужели он собирается подарить кому-то голую куклу?» — про себя удивилась Василиса. Нет, с Барсовым необходимо было сойтись поближе. Многое бы отдала она, чтобы увидеть его квартиру. Какие вещи его окружают, какие цвета преобладают в интерьере, что за книги лежат под рукой и так далее. Квартира — вот зеркало души человека.
А вовсе не глаза. Василиса уже не раз убеждалась, что самые красивые и честные глаза — у лжецов и придурков.
Дождавшись момента, когда Таланский остался в кабинете один, она недолго думая отправилась к нему и с места в карьер заявила:
— Алексей Степанович! Требуется срочная помощь.
— Конечно, конечно, — подскочил тот. — Говорите, пожалуйста.