Но, несмотря на это утешение, Валерка вдруг скис, понурил голову, потом едва слышно пробормотал:
— Я никак не думаю… Ко мне загар не пристает.
Ива удивленно посмотрел на Валерку.
Был его новый товарищ худеньким, но широкоплечим пареньком. Волосы на розовой голове топорщились ежиком. На тонком носу тесно сидели крупные веснушки. Веснушек, впрочем, было у него хоть на продажу, разных: и больших, и маленьких. Они целыми племенами поселились у него на плечах и даже на спине.
— Доктора говорят, у меня пигмента не хватает, — ожесточенно продолжал Валерка. — Я его, окаянного, уж как искал, все аптеки обегал… Нигде нету.
Ива понимающе причмокнул.
— Да… Дефицитная вещь. У нас он не произрастает, — климат вредный. Только на Мадагаскаре… Я от моряков слышал, мальгаши им кожу натирают.
— Чего?
— Ну, мальгаши, мадагаскарские негры. — Ива хотел рассказать про мальгашей подробнее, даже показал, как королева Ранавелона Первая выгнала взашей французских миссионеров, но тут прямо над ребячьими головами кто-то сказал:
— Вот вы на Мадагаскар и валяйте. Там вам эта Ранавелона пигменту даст… по шее.
В окне над скамейкой торчал Яшка Ушастик и улыбался ехидно.
— Поедем, если надо будет, — просто ответил Ива. — А тебе забота?
— Забота… Сойдите с нашей скамейки!
— А откуда она ваша? Она общая, — ввязался Валерка.
— Нет, наша… Раз под нашим окном, — значит, наша. — Яшка выпятил толстые губы, словно собрался плюнуть. — Ты, Ива — Сосновый гибрид, зачем в наш сад чужого привел?
— Я не чужой! — крикнул Валерка. — Я сегодня приехал. А ты… А ты…
Яшка только ухмыльнулся, состроил рожу и заорал, чтобы они убирались с его скамейки. Потом ему показалось этого мало. Он запел: «Иванушка дурачок, попляши за пятачок». А Валерку окрестил «Молочной сосиской», «Загаром в крапинку», «Веснушчатым негром».
Валерка покраснел, сжал кулаки и глянул на Иву.
Ива сидел полузакрыв глаза, будто Яшка не дразнился вовсе.
— Не обращай на него внимания, — громко сказал он. — Этот дурак, Яшка, даже полезен. Я на нем волю закаляю.
Валерка отвернулся от окна. Он скоро остыл и только удивлялся, как у Яшки здорово привешен язык. А Яшка, видно, устал кричать. Отвязался — охрип, наверно.
Не успели друзья вдоволь посмеяться над охрипшим Яшкой, как на них вылился целый поток холодной воды.
В окне стоял Яшка с большой алюминиевой кастрюлей.
Ива в одну секунду забыл про волю, и они с Валеркой мигом очутились у окна. Но не тут-то было. Окно захлопнулось, а Яшка, прижав нос к стеклу, издевался:
— Что, мало попало?.. Я вам еще волю закалю!..
У Валерки внутри все кипело. Он замахнулся, хотел дать по расплющенному Яшкиному носу, но Ива оттащил его в сторону.
— Брось, стекло разобьешь.
Несолоно хлебавши отошли ребята от окна. Но злополучное столкновение с Яшкой Ушастиком не закончилось. На крыльцо выскочила толстая женщина в розовом сарафане.
— Хулиганы!.. Где Марина Николаевна? — она набрала в легкие воздуха, словно собиралась надуть волейбольный мяч, и заголосила: — Марина Николаевна, сюда люди отдыхать приехали! Я попрошу, избавьте нас от этих… этих варваров! — Последние слова толстуха произнесла с таким возмущением, что Валерка испугался, как бы чего не испортилось у нее в горле. Уж больно громко и раскатисто у нее получилось «р».
— Атмосфера накаляется, держись! — веско произнес Ива.
Толстуха вперила в него немигающие выпуклые глаза и вдруг заметила молоток, которым Ива прибивал доску, да так и не успел отнести домой. Молоток Ива держал перед собой, как пистолет, выставив вперед деревянную рукоятку. Толстуха тучей двинулась на ребят. Они потихоньку пятились к калитке, и толстуха выгнала бы их на улицу. Но тут на крыльце появилась Марина.
— Ух ты!.. Что это здесь происходит?
Ива пожал плечами.
— Ничего особенного, стратегия…
Толстуха обернулась, замахала руками и принялась визжать, что сама видела, как эти «хулиганы» грозили кулаками и собирались разбить стекло.
— Почему вы мокрые? — спросила Марина.
Валерка хотел объяснить, в чем дело, но Ива толкнул его в бок и спокойно заявил, что им было жарко и они немного побрызгались водой.
— Вот видите, они не могут играть, как нормальные дети… Марина Николаевна, я вас уже предупреждала относительно вашего брата. Ему не миновать милиции. И товарищи у него такие… Обратите внимание, что у вашего брата в руках. — Толстуха подняла кверху указательный палец с красным лакированным ногтем и широким золотым перстнем. — Молоток!.. Оружие!.. Симптомы бандитизма!..
— Несомненно, — улыбнулась Марина, — Ивка — грешник, его когда-нибудь четвертуют… Ну, а насчет молотка, так его еще можно рассматривать и как орудие труда.
— Не понимаю… Отказываюсь понимать! — Толстуха вскинула голову и направилась было к крыльцу… Но беда не приходит одна. На крыльце стояла бабушка.
— Что тут? — спросила она. — Валерий!
Толстуха уперла руки в бока и медленно процедила:
— А-а… Новые жильцы… Очень приятно. Извольте унять своего хулигана. Я не позволю стекла бить!.. Тут дача, а не притон!
Вышел на крыльцо и сам Яшка. Вид у него был несчастный-разнесчастный. Он вежливо поклонился бабушке и сказал: «Здравствуйте».
Толстуха взяла его за плечи и с негодованием хлопнула дверью.
— Валерка, марш домой! — Бабушкин голос не предвещал ничего доброго.
— Что ж это ты, изверг! — напустилась она на него в комнате. — Долго ты меня мучить будешь?.. — Валеркин ежик моментально оказался в ухватистых бабушкиных пальцах. — Не хватало, чтобы меня тут позорили…
Валерка мотнул головой, молча уперся лицом в стену.
Бабушка еще долго сетовала на свою судьбу, пославшую ей такое наказание, потом с любопытством спросила:
— Подрался, что ли?..
«Сначала бы спросила, а потом — за волосы…» — подумал Валерка и ничего не ответил, только шмыгнул носом.
Через полчаса Ива и Валерка сидели под кустом акации.
— Житья нет, — тяжело дыша, говорил Валерка. — Ивка, вот ты, наверно, много книжек читаешь, скажи: откуда такая несправедливость?
— Это у них от воображения, — ответил Ива. — Как бы тебе объяснить популярней?.. Тут дело такое: каждый взрослый считает себя страшно умным, а нас — пф-ф… — Ива дунул себе на нос, — букашками… Возьмем хоть Марину… Она еще ничего, хорошая, но тоже… Дает мне «Тома Сойера», говорит: читай, ребята там, мол, такие честные и смелые, и то, и се… А когда нас с Васькой на чердаке кто-то по нечаянности запер и мы, чтобы в школу не опоздать, по трубе спустились, что было?.. Три дня со мной не разговаривала, плакала и еще несознательным элементом обозвала… Понял?
Ребята посидели, помолчали.
— Вы только посмотрите, это же уникум… Маньчжурский кустарный шелк, — донеслось от крыльца. — Другого такого халата вы в Ленинграде не найдете…
Ребята подняли головы.
На крыльце стояли Яшкина мать и невысокий узкоплечий мужчина. На Яшкиной матери поверх розового сарафана был накинут черный блестящий халат с драконами и яркими алыми цветами. Когда она шевелилась, драконы извивались на полах халата, будто норовили схватить цветы своими страшными зубами.
— Вы чудо, Сергей Петрович, я вам так обязана!.. Если бы вы мне достали шерсть цвета фрез.
Мужчина кланялся и улыбался. Прижимал тонкие, как макаронинки, пальцы к лацканам чесучевого пиджака.
— Кто это? — шепотом спросил Валерка.
— Да тип один — буфетчик с пляжа.
— Сергей Петрович, еще одну любезность. Отведите моего сына на море… На шоссе столько машин, не дай бог!.. — толстуха округлила глаза и сжала руки у подбородка.
Буфетчик еще раз поклонился.
— Так вы ступайте… Яша вас догонит, — она помахала ручкой и ушла в дом.
Через несколько минут на дорожку выскочил Яшка в новых сандалиях. Он подбежал к калитке, заметил ребят и пропел ослиным голосом:
— Ива — береза, сосновая дубина… Все про Мадагаскар наврал, никакого пигмента там не растет!.. — потом передохнул немного и затянул еще противнее: — Молочная сосиска, ты пигмента нигде не достанешь, потому что он в организме человека… Не слушай Ивку-болтуна!..
В три прыжка Ива оказался у калитки, но Яшка уже выскочил на улицу.
— Ладно, — крикнул ему вдогонку Ива, — получишь, запомни! Слово даю!
— Это правду он говорил? — подошел к нему Валерка. — Врал, наверно?..
— Правду… Сам-то он дурак, но у него мать врач. — Ива отвернулся, начертил босой ногой круг на песке. — Про пигмент я сочинил, думал, — ты не так расстраиваться будешь, а про королеву все точно… Пойдем выкупаемся?
Валерка тоже начал чертить на песке сандалией. «Видно, не судьба мне быть загорелым», — думал он.
— Ладно, не расстраивайся… Пойдем! А Яшку мы все равно еще проучим.
Когда они вышли на улицу, буфетчик с Яшкой уже подходили к лестнице, ведущей на шоссе.
Буфетчик не вел Яшку за руку, как это делала мама. Он шел рядом, посмеивался над вечными страхами матери, задавал вопросы.
— Дружками-то обзавелся уже?..
— Нет, — откровенно признался Яшка, — подходящих нету. С велосипедом выйдешь — просят. А мама говорит, что он семьсот рублей стоит. Фотоаппарат вынесешь — тоже просят: «Поснимай!» А что я, обязан, что ли?..
Буфетчик понимающе кивнул.
— На всех не напасешься.
Яшка рассказывал, как все ему завидуют, говорил, что мог бы всех ребят в бараний рог согнуть, только мараться не хочет.
Яшка врал.
Когда на дачу приехал Ива, Яшка сказал, что он главный и если Ивка будет ему подчиняться, то он разрешит ему иногда брать велосипед.
Ива сложил пальцы в кулак и предложил:
— Отгадай загадку, тогда будешь главным… Это что? — поднял он большой палец.
— Ну, палец.
Ива выставил вперед указательный.
— Тоже палец, — ответил Яшка.
Тогда Ива сделал кукиш и повертел перед Яшкиным носом.
— Видал? — потом дал Яшке пинка и велел проваливать вместе с велосипедом.