— Жень...
Он снова ее погладил — в этот раз по спине: по надежно скрытым ее черным худи худым лопаткам, тонкой шее и выступающим позвонкам.
Лифт дрогнул и остановился. Открылись двери. Клим попытался оторваться от Жени, но та неожиданно крепко вцепилась в него. Пришлось выходить вместе.
С третьего раза Клим сумел открыть дверь. Они зашли в квартиру. Женя все еще обнимала его и не дала ему включить свет.
— Не бросай меня, — попросила она.
— Куда я от тебя денусь...
— Найдешь кого-нибудь, кому секс нужен...
— Женя...
Она казалась ему очень тяжелой. Размякший от алкоголя организм отказывался нести такой вес.
— Спать надо, — решил Клим. — Давай я тебя уложу.
И тогда она его поцеловала. Клим ответил больше от неожиданности, а потом так же неожиданно для себя втянулся. В Женьке было то, чего не было в других его женщинах — она была своей от макушки до пят, и целовать ее было так уютно и так спокойно. Просто поцелуй, о смысле и последствиях которого не нужно задумываться.
Женя творила что-то странное: гладила его по плечам, потом забралась руками под кофту, явно перепутав ее край с краем футболки. В первое мгновение мысль показалась абсурдной, но уже во второе затуманенный алкоголем разум преисполнился гордостью: он же говорил, что ей просто нужно встретить правильного мужчину. Это в первый раз у них черт знает что получилось, а сейчас все хорошо будет. Он очень-очень постарается…
Будь Клим трезв, он, конечно же, быстро нашел аргументы против того, чтобы здесь и сейчас снова оказаться с Женей в одной постели. Но он был пьян.
— Ко мне или к тебе? — спросил Клим.
Женя оторвалась от него и уверенно кивнула:
— К тебе.
В этот раз она и правда позволила ему куда больше. Почти все! И отзывалась, распаляя все больше и больше! И каждый раз, когда он пытался оторваться от нее, тянула обратно. В какой-то момент Клим вспомнил про презервативы. Дома их не было. А остановиться казалось уже невозможным. Он решил, что будет аккуратен и закончит все заранее. Но в нужный момент Женя снова прижалась к нему, и Клим сделал еще несколько толчков, прежде чем окончательно отстраниться.
Он искренне верил, что успел.
Глава 5
Клим уснул и вновь увидел Женю. В этот раз они очутились в их последней квартире. Трешка в тихом квартале, рядом садик и школа. После рождения Максима Клим решил, что пришло время обзавестись собственным жильем. А то не дело это, когда в доме ребенок, а тебе гвоздь нельзя вбить. Маленькую комнату тут же забрала Женя. Клим взял вторую. Большую отдали Максу. Кухню объявили местом встреч. В этой квартире они жили и по сей день.
В этом сне Женя стояла в дверях комнаты Максима и смотрела внутрь. Клим подошел ближе и тоже заглянул. Увидел себя. Он лежал на ковре и вместе с семилетним сыном собирал что-то из конструктора.
— У тебя здорово получилось, — сказала Женя, явно обращаясь к нему. От неожиданности Клим вздрогнул. Женин голос прозвучал совсем по-настоящему.
— Что получилось? — не понял он.
— Быть родителем. Все это: болезни, игры, походы, садик, школа… Тебе все это и правда было интересно.
— Ну да, — согласился Клим.
Жизнь Макса интересовала его от и до. И сложно было принять тот факт, что сын вырос и вот-вот уйдет от него в собственную жизнь. Иногда Клим думал, что не отказался бы от второго ребенка. Потом вспоминал, что ему сорок пять. Он уже не был уверен, что потянет все это еще раз. Лучше уж пусть Макс принесет ему внуков. Разумеется, не сейчас.
— А мне нет, — вздохнула Женя. — Никогда не было. Вообще не понимала, как ты все это терпишь. Даже какое-то время думала, что ты просто притворяешься. Но ведь нельзя терпеть и притворяться так долго… Или можно?
— Наверное, нельзя.
— Вот и я так решила. Помнишь, Максу было полтора года, и он заболел, а ты его выходил, а потом сам свалился.
— Помню. Ты взяла больничный и сидела с ним.
— Да. И это было ужасно. Меня словно выключили. Я думала, что сойду с ума. А ведь это длилось всего полторы недели. А ты два года с ним отсидел.
— Это было не так сложно.
— Да, потому что ты его правда любишь.
— Ты тоже любишь.
Женя повернулась к нему.
— Может быть, — ответила она. — Но это не отменяет всего того, что я должна была сделать и не сделала. Для вас обоих. Максим все правильно сказал.
— Нет! И он жалеет!
— Зря жалеет. Передай ему, что он прав. Что в вашей жизни я действительно лишняя. Мне надо было сразу уйти. Ты бы нашел нормальную женщину. Она бы стала Максу матерью.
— Ты его мать.
— Разве?
Женя шагнула в комнату, и Клим подался было следом, но не смог преодолеть порог. Она повернулась к нему.
— Знаешь, чем я тут занималась? — сказала она. — Пыталась понять, как было бы, если бы я не пустила тебя в свою жизнь. Если бы вас не было.
За ее спиной один за другим исчезли сначала Макс, потом и Клим, а потом начали пропадать вещи, пока вокруг не остались лишь голые стены, с которых тут же принялись сами по себе сползать обои с изображенными на них разноцветными машинками. Теперь Женя стояла одна посреди бетонной коробки и выглядела донельзя одинокой.
— Мне раньше часто казалось, что это именно то, что мне и нужно было. Но я больше не уверена в этом. Однако, судя по всему, свой шанс я упустила.
— Какой шанс?
— Быть с вами. Это право, которое нужно было заслужить. А я даже не попыталась. Скажи Максу, что он прав. Я виновата.
— Женя...
Клим моргнул и вдруг обнаружил перед собой девочку лет пяти. Взлохмаченные волосы, перепачканное чем-то лицо и рубаха до пят в пятнах по всему подолу.
Девочка смотрела на него огромными карими глазами.
— Чернава, — позвал он, поняв, кого видит перед собой.
Она вскинула вверх ручки, как это делают маленькие дети, когда желают, чтобы их взяли на руки.
Клим снова подался вперёд, но невидимый барьер вновь не пустил.
— Чернава!
Она все тянула руки, а потом заплакала.
— Иди ко мне, — позвал Клим. — Иди сюда.
Но Чернава осталась на месте. Опустила руки.
— Иди же ко мне! — испугался Клим. Он испытал то самое чувство, когда хочешь помочь своему ребенку, но отчего-то не можешь добраться до него прямо сейчас, и страх за него перемежается с ужасом от того, что ты совсем потерял контроль над ситуацией. — Иди!
Она всхлипнула нервно. Потом опустила голову и сжала махонькие кулачки.
— Чернава… Женя… — а потом закричал, внезапно все поняв. — Ты нужна ему! Вспомни, как умер твой отец. Максу будет так же больно!
И в этот момент его выбросило из сна.
Звонил сотовый. Тревожно так. Спросонья Клим не сразу смог найти его и разглядеть дисплей, но когда наконец принял вызов, в динамике без всякого приветствия раздался голос врача.
— Клим Светозарович? Показатели вашей жены резко ухудшились. Мы вызвали борт из Якутска. Он прибудет через три часа.
— Я могу к ней…
— Нет.
«Нет».
Слово выстрелило и пробило брешь в броне. Клим вздрогнул.
— Понял, — ответил он и сбросил вызов.
Огляделся. На том месте, откуда он только что взял сотовый, лежал маленький кожаный мешочек.
Какой это был по счету сон с ее участием? Как он мог не понять сразу?
Дурак...
Надо собраться...
Что у него было? Подкинутый кем-то Жене талисман духа-проводника. И тот факт, что Женя во сне умудрялась каким-то образом по собственному желанию менять места их встреч и общаться с ним. Там она приняла решение. В корне неверное и явно сделанное под чьим-то внушением.
Что он может сделать? Найти того, кто все это начал. И времени у него совсем немного. Явно куда меньше, чем до прибытия борта.
Телефон снова зазвонил. Клим отрешенно взглянул на дисплей. Макс. Помедлил, прежде чем взять.
— Пап, привет. Что не звонишь? Как у вас там дела? Как мама?
Если Женя умрет, Максим ему никогда не простит то, что он его ни о чем не предупредил.
Но Женя не умрет.
— Все нормально. Я немного занят… У тебя все хорошо?
— Да. Я сегодня смогу с мамой поговорить?
Клим сжал переносицу до боли.
— Не знаю.
В трубке послышалось недовольное сопение. Макс знал, что спорить с ним бесполезно. Но ему было шестнадцать, и порой он все еще пытался проверять его на прочность. Однако в этот раз не стал настаивать, за что Клим был ему жутко благодарен.
— Пап, скажи маме, что я соскучился, — неожиданно попросил Максим.
Клим вскинул бровь. Ни разу за все эти годы сын не сказал, что скучает по ней. Даже когда она уехала от них на бесконечные семь месяцев.
— Я передам, — выдавил Клим.
— Хорошо. Ладно, отбой тогда.
— Да. Береги себя.
— И ты.
Клим посидел еще какое-то время, бездумно уставившись на телефон. Потом набрал Семена Владимировича.
— Соберите всех прямо сейчас, — сказал он. — Я буду у вас через двадцать минут.
Студентов Семен Владимирович собрал в одной из классных комнат. Их было немного. Шесть девушек и четыре парня, включая того, что выслеживал Женю и назвался Антоном. Они сидели за школьными партами и выглядели подавленными, будто малые дети, неожиданно лишившиеся заботящегося о них взрослого. Семен Владимирович начал было что-то говорить, но, во-первых, его никто не слушал, а во-вторых, Клим понял, что будет долго, и перехватил инициативу.
— Спасибо, что собрались здесь, — сказал он. — Я бы сказал «всем доброго дня», но он не добрый. Как вы наверняка уже знаете, Евгения Савельевна находится в больнице в бессознательном состоянии, и мне нужно понять, что с ней случилось. Я буду рад любой помощи, любой информации. Где она была два дня назад, с кем общалась, что делала, какой выглядела? Все, что вы можете мне рассказать, независимо от того, кажется вам это важным или нет.
— Траванул кто-то Ведьму, что ли? — раздался голос справа, и Клим не удержался и дернулся.
— Ни-ни-никитин! — возмутился Семен Владимирович, но Клим снова не дал ему слова.