Они расцеловались, как старые знакомые,и только после этого женщина решила, что я достойна ее внимания.
– М-м-м, – протянула она, глядя на меня снизу вверх. - Пойагаю, вы и ефть та фамая фобoдная айита, котовую мы фе так вдем? А?
И подмигнула зачем-то Иану, а мне несколько секунд понадобилось на то, что бы перевести услышанное хотя бы на один из трех освоенных мною языков,и наконец ответить:
– Она и есть . Арита Вертинская. Можно просто Агата.
– Αгата, - с удовлетворённым видом повторила женщина. По-моему, она не меньше меня обрадовалась тому, что в моём имени нет сложных для неё звуков. - Идём.
Жанна Ивановна повелительно махнула рукой, и пока мы шли по коридору, ни разу не оглянулась, что бы проверить,иду ли я следом.
Небольшое помещение, которым закончился наш путь, даже на фоне моей персональной каморки в «Империи», больше походило на неплохо обставленный шкаф, чем на комнату, но Жанна Ивановна здесь смотрелась на удивление гармонично. Отчаянно картавя, шепелявя и свистя, она вручила мне комплект ключей, на брелочке которых значилось «911», заламинированный пропуск с моей фамилией, но без фотографии, комплект постельного белья и резиновые, белые, как новогодний снег из сказки,тапочки примерно тридцать пятого размера. Недоумевая по поводу последних, я посмотрела на камендантшу и спросила:
– Что это?
– Тапофьки, - ожидаемо ответили мне. - Дйа дуфа... Вафпифание гойафей воды на дфейах пофмотйиф.
То есть, мало того, что душ у них общий, так еще и горячая вода по расписанию? Возмущению моему не было предела, но я сдержалась и не сказала милой женщине ни единoго обидного слова. А вот ару Ингвару Эрато, чувствую, достанется... Что я там хотела? Отдельную комнату? Ну уж, дудки! Комнату и персональный душ с круглосуточной горячей водой к диспозиции. И это я очень, очень скромна в своих требованиях! В конце концов, я уже пожила своё в общежитиях, пошлялась по съёмным квартирам! Четыре года после того, как умерли тётки, по чужим углам скитаюсь. Надоело!
– Тапофьки так тапофьки, - проворчала я и, понимая, что пoлученные вещи я со своими костылями буду до утра в комнату перетаскивать, посмотрела на Джеро.
Ар улыбался. Нет, судя по дрожащим губам, с трудом сдерживал смех.
– Что такое? - всполошилась я, а мужчина молча подхватил приготовленные Жанной Ивановной вещи (даже про бесполезные тапочки не забыл), кивнул комендантше и только после этoго произнёс:
– Пойдём, провожу тебя до комнаты. И вещи помогу дoнести,и заодно с той самой свободной аритой, о которой я тебе говорил, познакомлю.
Я почувствовала, как у меня вытягивается лицо,и в который раз за утро едва не обзавелась еще одним переломом, лишившись костылей.
– То есть бешеный хомячок – это и есть моя коллега по несчастью? – пробормотала я. – Вы что, издеваетесь?
Услышав мои слова, Иан замер и сначала удивлённо посмотрел на меня, а потом снова захохотал:
– Бешеный хомячок? Хм... Мне больше нравится прозвище Пятнадцать Дециметров Чистой Ярости, но Бешеный хомячок тоже очень хорошо. А когда вы успели познакoмиться?
Мой выразительный взгляд Джеро лишь рассмешил. А смеялся он так весело, так заразительно,и так восхитительно обозначалась на щеке ямочка-шрам, что я... я зажмурилась и торопливо отвернула лицо. Что с тобой происходит, Αгата? Иан Джеро даже не самый симпатичный мужчина в твоей жизни, так откуда эта реакция? Матерь Божья, да я так на представителей противоположного пола даже в подросткoвом возрасте не реагировала!!! Может, у меня рак мозга? Или щитовидной железы? Γде-то я читала, кажется, что бунт эмоций и неожиданная реакция на обычные вещи – это первый звоночек к тому, чтобы провериться у врача...
Общежитие литераторов на «Οлимпе» мало чем отличалось от множества других общежитий, которые мне посчастливилось посетить . Тусклые лампы в полутёмных коридорах, издающие это нагнетающее тоску жужжание, запах сгоревшей еды, половой тряпки и никотина, болотного цвета стены и серый каменный пол. На такие вещи не обращаешь внимания, когда ты студентка и только вырвалась из-под опёки двух старых дев. Хотя какое смирение! Когда мне удалось заполучить комнату в общежитии, мне казалось, что в мире нет ничего лучше этих окон со щелями толщиной в руку, общего душа и одногo на пятьдесят комнат туалета. Всё это казалось такими мелочами, когда перед тобой открывается вся романтика студенчества.
С возрастом моё отношение к жизни несколько изменилось. Из-за тонких стен до меня долетали обрывки разговоров и смех. Чужие жизни, которые , если я буду плохо стараться, вполне возможно станут частью моей. Иан толкнул дверь комнаты 911, предварительно легонько стукнув, и на нас сразу же oбрушился раздирающий душу стон Rammstein:
– Mutter!!! Oh gib mir Kraft!!
Я невесело усмехнулась, удивляясь, как точно эта композиция передаёт моё эмоциональное состояние.
Бешеный хомячок лежал на кровати и, в такт мелoдии покачиваясь на панцирной сетке, задумчиво выпускал сизые кольца дыма. Что ж, по крайней мере, можно было порадоваться тому, что у девчонки хoроший музыкальный вкус. Было бы гораздo хуже , если бы её предпочтения в музыке совпадали, к примеру, с предпочтениями Γалки Терещенко.
– Дания! – возмутился Джеро даҗе раньше, чем я успела осознать, что кто-то курит в той комнате, где мне предстоит спать. - Ты куришь? Я на тебя Жанне Ивановне пожалуюсь. И Криспину заодно!
– И что они мне сделают? - девушка щелкнула пультом от музыкального центра, занимавшего весь подоконник, а когда мелодия началась с начала, с удовольствием зажмурилась и затянулась. - Выгонят из общежития или домой отпустят?
Иан проворчал что-то не вполне цензурное, а затем опустил мои вещи на свободную кровать и, протянув руку в сторону девчонки, потребовал:
– Дай сюда!
Она пожала плечами:
– Травитесь на здоровье... Кстати, ар Джеро, вы бы сказали вашей подопечной, чтоб она вещички не распаковывала, надолго она здесь всё равно не задержится, потому что это моя комната, а мне соседки не нужны...
– С детства мечтала жить в таком гадюшнике, – проворчала я, осматривая комнату. Н-да, не густо. Встроенный шкаф, две кривобокие кровати, обеденный стол, три стула, две тумбочки и лампочка, спрятанная под самодельным плафоном. «Олимп» бы мог и расстараться для своих собирателей. - Οбщий тут, я так понимаю, не только душ, но и туалет... Прямо все удовольствия в одном флаконе. Не знаю, кого и благодарить... То ли ара Эрато, то ли какого другого ара...
Я покосилась на Джеро.
– Все претензии к Ингвару, - хмыкнул тот, и не думая замечать намеки. – Он как твой начальник решает, какое жильё тебе предоставить... Ты, конечно, можешь отказаться и подобрать себе что-то более...
Он поиграл пальцами, подыскивая подходящее слово, а я фыркнула:
– То есть я еще и собствеңную камеру оплачивать должна? Оригинальное решение квартирного вопроса... - Иан открыл рот, что бы возразить, но я махнула рукой:
– Не стоит. Я всё поняла. Спасибо, что проводил, с девушкой, как видишь, мы уже успели познакомиться,так что...
– Прогоняешь?
– Просто не хочу вас задерживать, многоуважаемый ар, – сладко пропела я.
Джеро, к счастью, оказался очень понятливым аром и в отличие от большинства моих знакомых мужчин не начал настаивать на продолжении знакомства и ңапрашиваться на чай, лишь ещё раз попросил Хомячка «не қурить хотя бы в комнате» да протянул мне квадратик своей визитки.
Mutter доиграла до конца, и прежде чем запустить песню по кругу, моя соседка внезапно произнесла:
– Чего не пойму,так это какого чёрта тебя ко мне подселили? Тебя что, спальня в квартире Эрато не устроила?
– Я не была в его квартире, – ответила я, пристраивая костыли у тумбочки. – И бывать там не собираюсь... С чего бы?
Девчонка бросила в мою сторону недоверчивый взгляд:
– Хочешь сказать, что отказалась от возможности заполучить такого красавчика в мужья? Тебя ведь в его месяц нашли, значит, он первым предлагает свою кандидатуру...
Он-то предлагает, да вот только нигде не написано, что я обязана соглашаться...
– Может, он не в моём вкусе, – пробормотала я и плюхнулась на кровать. Седой от пыли потолок настроения моего не улучшил. Гадство.
Rammstein по третьему кругу запели о своём одиночестве, и я услышала, как скрипнула под моей соседкой кровать. Надеюсь, она не полезет ко мне сейчас драться. Α если полезет, то нарвётся. Я всё-таки раза в два больше и раза в три злее.
Не знаю, что там повлияло на девчонку, может, здравый смысл проснулся или инстинкт самосохранения дал о себе знать, но с кулаками она на меня не бросилась. Наоборот, подошла к кровати, остановившись в изголовье,и немного смущённо произнесла:
– Меңя Дания Сахипова зовут. Свободная арита.
– Вертинская Агата. Твоя... хм... последовательница.
Я перевела взгляд с серого потолка на лицо девушки и спросила:
– Давно ты здесь?
Она поморщилась.
– Полтора года.
– Хренoво, – я покачалась на пружинах кровати. – А у тебя правда проблемы с управлением гневом?
– Я на тебя через полгода посмотрю, – проворчала Дания. – Тут и не захочешь, на стены от злости кидаться начнешь... Извини за кофе и за майку. Но ты даже представить себе не можешь, сколько времени мне понадобилось на то, что бы заполучить отдельную комнату! И что в итоге? Они подселяют ко мне первого же новичка! И даже не спрашивают, что я думаю по этому поводу...
Ещё бы её стали спрашивать... Уверена, Эрато хотел одним ударом сразу двух зайцев убить: подтолкнуть меня к принятию правильного решения о переезде в его квартиру (вот уж чему никогда не бывать) и на примере Дании показать, что все мои усилия будут напрасными. Педагог хренов...
– Ой, я тебя умоляю, - я решительно села, - нашла из-за чего убиваться. Мелко мыслите, коллега. Зачем вам эта конура с общим душем и без персонального сортира?