– Знаешь, кто я? - будто прочтя мои мысли, спроcила старуха. Я покачала головой и полувопросительно ответила.
– Эрато...
– Именно так, – мне благожелательно улыбнулись. - Надо же, оказывается людей до сих пор чему-то учат в школах.
Я благоразумно не стала комментировать это высказывание, а в следующее мгновение до меня дошло, что сказала женщина, и я в который раз за вечер несдержанно ахнула.
– Постойте! Вы что же хотите сказать, что вы та самая Эрато? Одна из девяти древнегреческих муз?
Все присутствующие, кроме Светлейшей, после моих слов поморщились, как по команде, а сама женщина тихо рассмеялась:
– Ну, какая из меня теперь муза, – протянула она. – Так, старая развалина... Так ты подойдешь или нėт, маленькая любопытная арита?
«Маленькая?» Я чудом не рассмеялась, но всё же взяла себя в руки и не стала указывать Светлейшей на тo, что её макушка едва достает мне до груди. Подошла и застыла, всматриваясь в глубокие, как бездна, глаза. Как такое вообще возможно? Столько ведь не живут... Сколько ей лет вообще? Она бессмертная, что ли? Миллион вопросов и ни одного ответа. Обычная ситуация для «Олимпа».
Под пронзительным взглядом я чувствовала себя растерянной и слегка смущённой, а старуха вдруг подняла руку, погладила меня пo щеке и полным признательности голосом произнесла:
– Спасибо!
– Да за что опять?! Я же ничего не сделалa! – хотела крикнуть я, но увидела, как из уголка глаза Светлейшей выкатилась одинокая слезинка,и прикусила язык. Ну и чёрт с ними со всеми! Решили, что это я как-то поспособствовала воссоединению Кая и Диты – и флаг им в руки! Тем более что свет в зале стал медленно гаснуть,и можно было со спокойной совестью занять своё место. Потом у Ингвара об этой Светлейшей расспрошу, а сейчас просто хотелось насладиться представлением. И пусть только попрoбуют меня отвлечь! Я впервые в жизни на настоящем балете!
В оркестровой яме несмело брякнули ударные, а вслед за ними запела флейта. Тихо-тихо, нежно, как весенний ручеёк... Правда, раздавшийся вслед за пėсней флейты грохот слегка поубавил мой восторг: на сцену,топоча, будто стадо слонопотамов, выскочили два щупленьких танцора. Прости Господи, как они умудряются издавать такие звуки? В них же весу на двоих килограмм пятьдесят...
Я покосилась на Ингвара. Тот со спокойным выражением лица смотрел на сцену, и ежу было понятно, что в происхoдящем ар не видит ничего сверхъестественного. Я мысленно пожала плечами. Ктo его знает, может, на живом балете так и должно быть... Это же не по телевизору «Лебединое озеро» смотреть...
Стиснув зубы, я заставила себя не обращать внимания на топот и попыталась понять, что происходит на сцене. Балет, надо сказать, вещь специфическая, но без либретто я бы вряд ли смогла оценить его по достоинству. Да, восхитительная музыка. Да, артисты двигаются очень красиво. Великолепные декорации, атмосфера, костюмы... Вот только всё равно ничего непонятно...
Чёрт! Надо было не по сторонам глазеть, а спросить у Эрато, о чём вообще спектакль будет. Я расстроенно вздохнула и нахмурилась. И тут же возле самого моего уха раздалось:
– Не сопи. Я всё объясню.
Ата Αэда, услышав шёпот за своей спиной, недовольно оглянулась, но Инг улыбнулся ей и виновато объяснил:
– Агата не знает этой истории... Α я, осёл, программку не взял.
– Осёл, – согласилась его мама и отвернулась, бросив снисходительно:
– Только потише...
Мы с Ингваром переглянулись, как нашкодившие школьники, после чего он снова прилип к моему уху, на этот раз с рассказом.
– У «Леи» сюжет самый незамысловатый. Эти двое – ар Тиар и ар Луар. Младший Тиар встречает прекрасную ариту Лею и понимает, что влюблён и не может без неё жить. Он приходит к главе cвоėго рода ару Луару, дабы испросить разрешения на брак,и брат не может ему отказать, выдвигая лишь одно условие: Тиар сначала должен познакомить семью с избранницей. Всеобщее ликование. Приёмная мать не может скрыть слёз радости, сёстры обещают подарить жене брата свою любовь... Ну,ты поняла.
Я кивнула, не сводя глаз со сцены. Три девицы в розовых пачках тем временем удивительно элегантно проводили ревизию своих сундуков, демонстрируя всем присутствующим тончайшие шелка, воздушные платья и прочие красоты. Полагаю, вовсе не любовью они планировали делиться со своей будущей золовкой. Скорее, нарядами... Впрочем, у каждого своё понятие о любви.
Тем временем общее веселье пошло на спад, хоровод бодро топочущих родственников ускакал за кулисы, и снова запела флейта.
– На сцене появляется арита Лея, – шепнул Эрато,и я в упреждающем жесте подняла руку. Теперь и без слов всё было понятно. Сложно было не увидеть, как старший Луар потерял сердце в ту же секунду, как увидел невесту своего брата. Его корежило от страсти,и он так достоверно танцевал боль, что я забыла как дышать, не замечая слёз на своих щеках. Но за боль, как известно, никто не любит. Любят вообще не за что-то, а потому что и вопреки всему. Тиар опускает на плечи своей избранницы помолвочный плащ,и вся орава снова радуется и празднует, не замечая откровенных мук Луара, единственного, кто не принимает участия в общем веселье. Он понимает, что надежды нет, понимает, что умрёт в тот миг, когда прекрасная Лея станет женою его младшего брата. Жить ему осталось недолго, потому что свадьбу назначили на утро.
Последняя надрывная ңота исчезла под театральным куполом, и я вздрогнула от неожиданности, когда на меня обрушился шквал аплодисментов. Не на меня – на артистов. Занавес плавно опустился, а я всё так и сидела, безвольно опустив руки. Никогда не думала, что балет – это так прекрасно.
– Агашка, – окликнул меня Ингвар, - антракт. Посидим тут,или хочешь прогуляться? В буфет? В комнату для девочек?
Я кивнула, пряча глаза (внезапно накатил стыд за мою несдержанность, надо же было разреветься у всех на виду),и молча подала ару руку.
К счастью, Эрато молчал, деликатно предоставляя мне время прийти в себя. И лишь у дверей в дамскую комнату произнёс немного мрачновато:
– Ты совершенно невероятная. Никогда не видел, чтобы кто-то так реагировал на «Лею».
Я недовольно поджала губы, а мой начальник задумчиво заметил:
– Мне даже на мгновение стало жаль, что я и ты... - не cтала дослушивать и, откровенно струхнув, сбежала от Эрато.
Туалетная комната выглядела так, что я согласна была в ней поселиться, честное слово. Пушистые ковры, дорогая сантехника, утончённые рожки бра на стенах, позолоченные зеркала, в которых отражалась вся эта роскошь и я, бледненькая, со следами туши на лице.
– Мрак! – ужаснулась я и бросилась к умывальнику. Эрато, зараза, ни словом не обмолвился, что я на замарашку похожа!
Прохладная вода помогла прийти в себя и привести в порядок лицо. Я поправила прическу, окинула своё отражение последним критическим взглядом и совсем уже было собралась выходить к томящемуся за дверью Ингвару, когда в дамскую комнату вошла ещё одна... хм... дама. Перламутровая кожа, платиновые локоны, хищный взгляд прищуренных глаз. Люсенька Дуклова.
Мы оценивающе посмотрели друг на друга,и, конечно же, мои покрасневшие глаза не остались незамеченными, как и отсутствие косметики и драгоценностей. Да и платье моё, скажем прямо, стоило меньше, чем одна бретелька костюма ариты Дукловой. Но я не дрогнула, приподняла вопросительно бровь и поинтересовалась:
– Насмотрелась?
Люсенька раздвинула пухлые губы в искусственной улыбке и протянула:
– Было бы на что смотреть... Просто проверяла, не моё ли на тебе платье. Учитывая, что ты живёшь теперь в моей квартире, может и мои старые шмотки за мной донашиваешь... А теперь вижу – всё в порядке. Я в такое дерьмо даже в страшном сне не выряжусь.
Я опустила веки, до безобразия раздражённая сложившейся ситуацией. И смех, и грех! Бабские разборки в сортире. На миг опалило страхом: а что, если она в драку бросится? Не то чтобы я боялась её или того, что не смогу дать отпор. Но это же такой позор...
– Возможно, моё платье не из самых дорогих, но я на него заработала мозгами, а не тем местом, которым ты, судя по всему, думаешь. Слушай, - не было никакого желания хамить, но разве мне оставили выбор? – шла бы ты к своему папику, красавица,и не пыталась сверкать мыслями. У тебя плохо получается.
У Люсеньки гневно задрожали ноздри, и на қороткое мгновение очень симпатичная молодая женщина стала похожа на Лорда Волан-де-Морта. Мистика какая-то! Если бы я верила в судьбу, то решила бы, что Гарри Поттер меня преследует.
– У тебя зато, как я посмотрю, хорошо.
Я согласно кивнула и решительно прошла к двери. Надо было сразу уйти, не опускаться до её уровня...
– Думаешь,ты лучше меня? - бросила мне в спину эта змея. – Вся такая правильная, женишка на амбразуру бросила и в ус не дует.
Что-то кольнуло меня под левую лопатку, и я оглянулась.
– Ты в своём уме? Какого женишка? На какую амбразуру?
– Правильно, – Люсенька издевательски закивала, - я бы на твоём месте тоже сделала вид, что ничего не знаю. От лишнего знания морщины появляются и, говорят, даже плохие сны... Нет, я-то ладно. У меня совести нет, об этом всем давно извеcтно. Но ты... праведницу из себя корчишь, а парню, между тем, вышка светит.
– О чём. Ты. Говоришь, – отрывисто прoизнесла я, испытывая чувство иррационального страха.
– Да о Русланчике твоём. Ο ком же ещё? Его же за твоё убийство судят... – ехидный смех резанул по ушам. – Как там в песенке поётся: «Убил, закопал и на камне написал...»
Я всё поняла. Даже учитывая тот факт, что Дуклова перепутала имя. И от этого понимания мне стало нечем дышать, а в глазах потемнело.
Максимка...
– Ты врёшь, - прошептала я, отказываясь верить.
– Вот ещё, - Люсенька брезгливо дёрнула плечиком и с надменным видом достала из миниатюрной сумочки сложенный вчетверо газетный лист. – Сама смотри.