<…> У подножья пирамиды гробница из розового мрамора, подле которой стоит фигура Веры из белого мрамора; правой рукою она опирается на гробницу, а левою поддерживает крест»[212]. Как пишет Н. Д. Нетунахина, в композиции Пименов использовал один из распространенных типов классицистического надгробия последней четверти XVIII века: «пирамиду с портретным медальоном и символической фигурой „Веры“ в покрывале возле саркофага»[213].
Ил. 3. Генерал М. М. Голицын. Символическая фигура «Веры» (С. Пименов)
Ил. 4. М. П. Собакина. Плакальщица и «гений смерти» (И. Мартос)
Аллегорическая «Вера», иногда коленопреклоненная, обычно изображалась с крестом. Обратите внимание, что здесь складки значительно менее обильны, чем у плакальщицы у Н. М. Голицыной. Одним из важных отличий барочного искусства от неоклассицистического было, как я пишу, его стремление изобразить движение.
Складки, присущие изображению барочных плакальщиц, имеются и на мраморном памятнике Марфе Петровне Собакиной (урожденной княжне Голицыной), установленном в 1782 году (ил. 4). Не только одеяние женщины, но и покрывало, лежащее на гробнице с инициалами Собакиной, напоминают занавес. На приоткрытую гробницу у подножия плоской усеченной пирамиды опирается плакальщица; ее поникшая голова отвернута в сторону, что олицетворяет и неотъемлемую от смерти элегическую грусть, и некий отказ от смерти. С другой стороны сидит обнаженный крылатый юноша («гений смерти»): запрокинув голову, он тоже смотрит не на гроб, а на портрет усопшей Собакиной. Хотя опущенный факел в одной его руке – аллегорический символ смерти – касается края гроба и тем самым как бы утверждает ее присутствие. Изощренная аллегория смерти, ее оплакивания, а также соотношение плакальщицы с гением смерти является не только шедевром Мартоса, но и самым искусным памятником Голицынской усыпальницы.
Решение советской власти сохранить Донской некрополь привело в том числе и к тому, что на его территорию стали свозить ценные творения известных скульпторов с других кладбищ, особенно с тех, которые подлежали сносу[214]. Среди них бронзовая скульптура на могиле Владимира Новосильцева (с. 1825), флигель-адъютанта Александра I, которую переместили в Голицынскую усыпальницу[215]. Надгробие создано главным скульптором русского ампира (поздний неоклассицизм) Василием Демут-Малиновским вскоре после смерти Новосильцева (ил. 5). Это коленопреклоненная плакальщица в виде аллегорической «Веры», приникшая головой к подножью распятия, которое она сжимает руками[216]. Если рассматривать памятник в контексте истории стилей, то повышенная эмоциональность в изображении скорби отсылает одновременно и к барокко, и к сентиментализму, и к зарождающемуся романтизму. Последнему вполне соответствует нож, символ насилия, воткнутый в постамент. Новосильцев погиб на дуэли с К. П. Черновым; его секундантом был поэт-декабрист Кондратий Рылеев, кузен Чернова. Единственный признак профессионального занятия Новосильцева на надгробном памятнике – это гвардейский шлем.
Ил. 5. В. Новосильцев. Коленопреклоненная плакальщица (В. Демут-Малиновский)
Один из самых старых памятников Донского кладбища стоит на могиле генерала и сенатора И. И. Козлова; его автор – классицист Гавриил Замараев (1788). Это иной образ плакальщицы – в античной одежде и частично обнаженной (ил. 6); она кокетливо опирается на погребальную урну. (Как пишет Т. Д. Божутина – с «легкой грацией»; я бы добавила: и с лаконичной грустью.) Вторая рука плакальщицы обрублена (есть версия, что это произошло во время французской осады Москвы 1812 года[217]). У пьедестала с рельефным портретом Козлова стоит лев, держащий в лапах щит с гербом; знаменательно, что лев смотрит на плакальщицу с явным сочувствием.
Ил. 6. И. И. Козлов. Плакальщица (Г. Замараев)
Ил. 7. П. В. Баскаков. Обрубленное дерево
Самое необычное надгробье конца XVIII столетия выглядит как обрубленное дерево, символизирующее древо жизни и краткость жизненного пути. Такие деревья из камня ставили на могиле последнего представителя рода – после его смерти эта ветвь семьи отмирала. Как правило, они встречаются на масонских могилах[218]. На могиле Петра Васильевича Баскакова, умершего в 1794 году, надгробие стоит на гранитной глыбе-голгофе (ил. 7). Акунин описывает его в «Кладбищенских историях»: «Из земли произрастает диковинное каменное дерево в виде сучковатого креста – масонский знак в память поручика Баскакова. Никакой дополнительной информации, жаль»[219]. Такое же сучковатое дерево на голгофе установлено и на могиле Василия Яковлевича Карачинского (с. 1793), участника Русско-турецкой войны и члена масонской ложи[220].
Что касается аллегории «обрубленное дерево», она соотносится с кладбищенским пространством и временем, опространствливая время: дерево обречено засохнуть, в конце концов сровняться с землей. Такие стелы разительно отличаются от барочной и классицистической скульптуры конца XVIII и начала XIX веков. К сожалению, об их восприятии современниками я не сумела найти никакой информации.
Более стандартным вариантом этого типа надгробия был традиционный крест, изваянный в виде вертикального ствола с горизонтально расположенными ветвями и со следами ветвей, символизирующих конец жизни (на Донском несколько таких скульптур[221].) Надгробия в виде сучковатого дерева встречаются и в других странах, например во Франции и в Соединенных Штатах[222], а на еврейских кладбищах это Древо Плача, которое символизирует конец семейного рода.
Во второй половине XIX века возникают новые виды могильных памятников. Среди них открытая книга на аналое, покрытом траурным покрывалом в складках и с бахромой (подобные памятники встречаются не только в российских некрополях, см. с. 78; обычно это Евангелие, книга жизни, предвещающая Страшный суд). На Донском их можно увидеть на могилах коллежского асессора К. И. Савостьянова[223] (с. 1871) (ил. 8); генерала Якова Труневского (с. 1875), участвовавшего в обороне Севастополя; писателя Владимира Соллогуба (с. 1882) – в соответствии с его профессиональными занятиями[224]; братьев Григория и Михаила Цветковых[225] и др.
Ил. 8. К. И. Савостьянов. Открытая книга
Ил. 9. П. А. Дубовицкий. Распятие (А. Р. фон Бок)
Ил. 10. А. И. Панаева. Распятие на Голгофе
Обыкновенный крест, символизирующий распятие, был самым распространенным надгробием в России; однако на Донском кладбище распятие с изображением Христа в виде памятника впервые появляется лишь во второй половине XIX века[226]. Речь идет о памятнике на могиле П. А. Дубовицкого (с. 1868), доктора медицины и председателя Петербургской медико-хирургической академии (ил. 9); его выполнил скульптор А. Р. фон Бок. Распятого Иисуса Христа неизменно изображают с особой экспрессивностью. Здесь же необычно то, что с обратной стороны постамента расположена фигура Богоматери. Другое распятие, созданное архитектором и скульптором Владимиром Шервудом из чугуна, стоит на постаменте-голгофе у М. М. Богославского (с. 1893)[227]. На могиле подполковницы Анны Ивановны Панаевой (с. 1843) возвышается похожее черное распятие, установленное ее мужем; отличие в том, что у подножья, на пирамидальной голгофе стоит раскрытое Евангелие (ил. 10). Интересно, что здесь голгофа сложена из трех- и четырехугольных кусков в стилизованной манере, несвойственной тому времени. Памятник не так давно был отреставрирован, но в соответственной государственной экспертизе[228] о новом стиле голгофы ничего не говорится.
Что касается вертикалей и горизонталей, распятие, разумеется, привнесло вертикальную динамику в кладбищенское пространство.
В нише монастырской стены на более поздней могиле промышленника и общественного деятеля К. А. Ясюнинского (с. 1907) находится необычный бронзовый Христос, выполненный Николаем Андреевым в стиле модерн[229] (ил. 11 и 12). Строгие застывшие линии фигуры Христа, изваянного в полный рост, и прямые линии креста и постамента контрастируют с экспрессивностью глаз и декоративными завитками волос.
В белом медальоне на памятнике Н. Ф. Симашко[230] (с. 1905) изображен знакомый образ Богоматери с умершим Сыном на руках (ил. 13) – он напоминает художественный жанр пьеты в католичестве, самый известный образец которой принадлежит Микеланджело[231]. Рельефная «пьета» расположена на черном памятнике[232], на котором раньше стоял большой крест. На заднем плане, справа, можно увидеть возвышающееся распятие на могиле Дубовицкого.