ил. 18). Скульптурный портрет, изваянный знаменитой Верой Мухиной, установили в 1940 году[309]. Пешков изображен отрешенным: голова поникла – правда, выражение лица скорее непримиримое, руки в карманах, одна нога небрежно заложена за другую, рубашка и штаны исполнены складками. Отрешенное настроение, совмещенное с непримиримостью и злобой, репрезентация взора (gaze), столь трудно дававшееся даже лучшим художникам, изображены убедительно. Как пишет В. В. Ермонская, «пластический образ выражает ощущение и борьбы с камнем, и в то же время свободы <человека>, стоящего у порога своей могилы»[310]. Белый надгробный памятник советского скульптора и преподавателя ВХУТЕМАСА-ВХУТЕИНА С. Ф. Булаковского (с. 1947) (ил. 19) изображает его за работой. Мужчина (в полный рост, но в профиль) наносит удары молотком по скальпелю – ваяет бюст, проступающий из камня. Автор рельефа – его жена, скульптор Ольга Лишева-Булаковская, которая похоронена там же.
Ил. 16. Велимир Хлебников. Каменная баба (Май Митурич-Хлебников)
Ил. 17. Надежда Аллилуева (Иван Шадр)
Ил. 18. Максим Пешков (Вера Мухина)
Ил. 19. С. Ф. Булаковский (О. Лишева-Булаковская)
Ил. 20. Сергей Меркуров (С. Меркуров)
Ил. 21. Александр Фадеев (ск. Е. А. Рудаков и К. В. Биткин; арх. А. Н. Котырев)
Памятник в человеческий рост в ином стиле был установлен в 1956 году на могиле известного московского скульптора Сергея Меркурова (с. 1952). Он сам создал скульптуру в далеком 1913‐м и назвал «Мыслью» – без мысли о том, что она станет его собственным надгробием, хотя в конечном итоге ее установили на могиле скульптора по его же желанию (ил. 20). (Фигура из темного гранита отсылает к «Мыслителю» Родена, который тоже стоит на могиле автора.) У скульптуры Меркурова необычная история: по словам краеведа П. В. Сытина, «в первые годы после Великого Октября на Цветном бульваре поставили приобретенные государством его статуи „Мысль“ и „Достоевский“. В 1936 году в связи с реконструкцией бульвара они были перенесены оттуда»[311]. Еще какое-то время «Мысль» стояла во дворе Дома писателя на улице Воровского (Поварской).
Напоследок в совсем ином духе: на постаменте с бюстом советского писателя Александра Фадеева (с. 1956) изображены герои «Молодой гвардии» (скорее «правоверного» второго издания, 1952 года[312]), почти все – в полный рост (ил. 21). Молодые подпольщики, героически сражавшиеся с немцами во время войны, исполнены в соцреалистической манере. Вид у них воинственный и угрожающий; постановка головы и выражение лица у стоящего предводителя напоминает репрезентацию Маяковского на его кладбищенском памятнике[313]. Однако выражение лица самого Фадеева, голова которого прорастает из взломанного серого гранита, другое[314].
Скульптурные репрезентации умерших женщин, стоящих в человеческий рост, появились относительно недавно (хотя фигуры плакальщиц устанавливали начиная с конца XVIII столетия, мы видели их в Донском некрополе). Одним из первых таких памятников стало экстатическое изображение известной военной разведчицы Зои Космодемьянской (с. 1941) работы Олега Комова 1986 года[315]. В XXI веке их стало больше. Например, надгробие на могиле великой балерины Галины Улановой[316] (с. 1998) в виде глыбы с ее изощренным рельефным изображением установили в 2001 году[317] (ил. 22). Самый удачный памятник в виде отдельно стоящей женщины, изящной и скорее строгой, принадлежит известному поэту-шестидесятнице Белле Ахмадулиной (с. 2010; мы с ней дружили); за спиной она держит книгу (ил. 23). Бронзовое изображение по рисунку ее мужа художника Бориса Мессерера очень точно передает позу, которую Белла принимала, читая свои стихи на публике (последние двадцать лет она выступала в брюках).
Ил. 22. Галина Уланова (Федор Фивейский)
Ил. 23. Белла Ахмадулина (Борис Мессерер)
Возвращаясь к мужским памятникам, рассмотрим три незаурядных надгробия, изображающих движение. На могиле известного авиаконструктора и летчика Николая Поликарпова по прозвищу Король истребителей (с. 1944) опять стоит старая работа Меркурова под названием «Икар» (ил. 24). То, что памятник из чеканной меди напоминает скульптуру в ранней модернистской манере, объясняется просто: он был создан в 1912 году[318], а установлен на могиле Поликарпова в 1947‐м[319]. Согласно легенде, полет Икара обрывается: он изображен падающим головой вниз, колени немного согнуты, крылья, распростертые по вертикали, лежат на пилоне. Если Пешков Мухиной смотрит в могилу сверху вниз, то голова юноши у Меркурова находится буквально на ее краю. Из любопытного: имя Икар входит как составная часть в фамилию Поликарпов.
Ил. 24. Николай Поликарпов. «Икар» (С. Меркуров)
У изобретателя ранцевого парашюта Глеба Котельникова, умершего в том же 1944‐м, стоит скорее реалистический памятник (ил. 25). Урна с его прахом находилась в Новодевичьем колумбарии, в 1959 году ее захоронили в могилу, на которой установили памятник скульптора Г. Н. Постникова, известного работами на космическую тематику. Опираясь на постамент, Котельников смотрит в сторону; светлая часть постамента, из неотесанного камня, изображает небо, по которому среди облаков плывет парашют. Котельников создал его еще в начале Первой мировой войны и затем совершенствовал на протяжении многих лет.
И, наконец, памятник на могиле авиаконструктора и ученого С. К. Туманского (ил. 26). Он умер в 1973 году, чем, скорее всего, и объясняется модернистское надгробие[320]. Как у Поликарпова, голый человеческий торс изображен в движении, что создает контраст с каменной стихией. И торс, стремящийся вдаль и ввысь, и стилизованные крылья поддерживает огромная рука, стоящая на пилоне.
Ил. 25. Глеб Котельников (Г. Н. Постников)
Ил. 26. С. К. Туманский (И. Васильев; арх. Ю. Воскресенский)
Крылья, но не в движении, присутствуют также на более старом надгробии известного оперного певца Леонида Собинова (ил. 27), умершего, как и Пешков, в 1934 году. Памятник, созданный Мухиной в 1941‐м, изображает лебедя с изогнутой шеей и распластанными крыльями, напоминающими Ермонской морскую волну[321]. Боковые стороны плиты завершаются спиралями, как на капителях ионических колонн.
К движению, к тому, как в нем соотносятся время и пространство (но совсем в другом, конструктивистском, ключе), отсылает еще один памятник – на могиле И. Т. Барулина (с. 1927) (ил. 28). Поверх двух прислоненных друг к другу плит, создающих треугольник, расположена половина зубчатого фабричного колеса, тематизирующая профессиональные занятия Барулина – он был председателем правления Машинотреста[322].
Ил. 27. Леонид Собинов. Белый лебедь (Вера Мухина)
Ил. 28. И. Т. Барулин. Конструктивистский памятник
Еще один модернистский памятник Эрнста Неизвестного стоит у физика, лауреата Нобелевской премии Льва Ландау (с. 1968)[323]. На высокой металлической колонне из трех вогнутых секций стоит глыба из темно-серого гранита, откуда проступает портрет Ландау. Голову или бюст, вырастающие из камня, можно назвать одним из жанров кладбищенских памятников второй половины ХX века. На могиле старшего современника Ландау, ученого-естествоиспытателя Владимира Вернадского (с. 1945), стоит беломраморная глыба, и из нее проступает его голова[324]. То же самое мы видели на более новом надгробии Фадеева.
Ил. 29. Евгений Вучетич. «Скорбящая мать» (Е. Вучетич)
Ил. 30. Александр Птушко (В. Почечуев)
Совсем по-иному оформлена могила Евгения Вучетича (с. 1974), главного скульптора-монументалиста сталинской эпохи[325] (ил. 29): на ней стоит копия его «Скорбящей матери», оригинал которой находится в мемориальном ансамбле «Героям Сталинградской битвы» на Мамаевом кургане в Волгограде. Композиционный центр этого ансамбля – его же гигантская скульптура «Родина-мать зовет», установленная в память победы советских войск под Сталинградом. В отличие от «Скорбящей матери», которая напоминает пьету (скорбящую Богородицу с Христом на руках[326]), «Родина-мать», стоящая на самой высокой точке кургана, победоносно поднимает меч, призывая народ к победе над врагом.
Из незаурядных надгробий упомянем несколько. На могиле кинорежиссера Александра Птушко скульптор Вячеслав Почечуев установил перевернутый ствол дуба, под корнями которого изображено лицо старика (ил. 30). Вполне в духе фильмов Птушко, памятник окружен живой зеленью, что напомнило мне не менее оригинальное надгробие на парижском кладбище Монпарнас (ил. 31). В качестве надгробия для художника Жерара Бартелеми (с. 2002) Дени Мондинё изваял розовую цаплю: ее тело напоминает шишку, а ноги расположены между корнями дерева; за ней – нечто вроде грибов и живой куст с листьями. Птушко был автором ранних мультфильмов (самый известный из них, «Новый Гулливер» 1935 года, соединяет анимацию и игру актеров), а затем игровых сказочных сюжетов, начиная с «Каменного цветка» (1946)