ил. 15). (Обратите внимание: позади слева виден крест из сучковатого дерева.)
Ил. 13. Леон и Софи Пло. Семейный склеп
Ил. 14. Александр Демонси. Часовня-усыпальница (Борис Шнауберт)
Среди памятников Введенского кладбища возвышается склеп над могилой знаменитого хирурга, доктора и профессора медицины Александра Овера[354]. Он, в частности, сыграл ключевую роль в борьбе с московскими эпидемиями холеры. Из любопытного: Овер лечил умирающего Гоголя и входил в консилиум врачей, которые пытались диагностировать его болезнь. Склеп темно-розового цвета (ил. 16) был построен Овером еще до смерти (1864). Спереди он напоминает неоклассический портик с фальшивыми колоннами у входа. Между узкими окнами сверху расположена колонна, а над ней – фамильный герб. Завершает строение подобие стрельчатого купола, теперь заросшего, а изначально там стоял крест. Во время антирелигиозной кампании 1930‐х усыпальница использовалась как склад и до сих пор остается в большом запустении. Аварийное состояние иностранных мавзолеев Введенского кладбища, увы, не редкость.
Ил. 15. Надгробие Филиппа Депре́
Ил. 16. Александр Овер. Семейный склеп
Ил. 17. Ген. Павел фон Пален. Плакальщица (В. И. Демут-Малиновский)
Ил. 18. Ген. Людвиг-Северин Шукевич. Распятие
На иноверческом кладбище есть и братские могилы французских и немецких военных. Солдатам Наполеона, погибшим в России, посвящен большой обелиск из розового гранита; он окружен цепью, которую поддерживают стволы старых пушек. Рядом находятся могилы летчиков авиаполка «Нормандия – Неман», погибших во время Второй мировой; останки их были перевезены во Францию. Там же – могила немецких военнопленных времен Первой мировой войны.
Одно из самых старых здешних захоронений принадлежит сподвижнику молодого Петра I генералу Патрику Гордону (с. 1699), шотландцу по происхождению. Его могилу перенесли на Введенское кладбище в 1877 году. Согласно надписи, в ней же похоронен и женевец Франц Лефорт, умерший в том же 1699 году, но это, по-видимому, ошибка. Как и Гордон, он был ближайшим другом и сподвижником Петра; Лефортовская слобода названа в его честь.
На могиле графа Павла Петровича фон Палена (с. 1834), генерала от кавалерии[355], расположена коленопреклоненная женская фигура работы известного скульптора В. И. Демут-Малиновского первой половины XIX века (ил. 17). Оригинал скульптуры установлен на могиле Владимира Новосильцева в Голицынской усыпальнице на Донском кладбище, – однако крест с распятием, который сжимает в руках[356] плакальщица (обратите внимание на изобилие складок), у фон Палена отсутствует; скорее всего, его убрали в советскую эпоху.
На могиле генерала Людвига-Северина Шукевича, умершего в 1905 году, стоит высокое черное распятие (ил. 18), а у его подножия тоже расположена коленопреклоненная фигура плакальщицы. Примечательно здесь и то, что этот распространенный жанр кладбищенского памятника редко встречался на могилах высокопоставленных военных.
Одна из самых посещаемых могил на Немецком кладбище находится на главной аллее и принадлежит Ф. П. Гаазу (Fredericus Josephus Haass, 1780–1853). Большая глыба символизирует голгофу с крестом, на пьедестале выгравирован девиз доктора-филантропа: «Спешите делать добро!» (ил. 19). Немец Гааз был тюремным врачом и реформатором тюремной жизни – его стараниями, например, вес кандалов был уменьшен вдвое; арестанты дали ему прозвище «святой доктор». Чугунную решетку с «гаазовскими» кандалами установили бывшие заключенные. Доктор часто провожал арестантов из пересыльной тюрьмы на этап; о том, как он заботился о ссыльных, пишет Герцен в «Былом и думах». Гроб Гааза провожали на кладбище около двадцати тысяч москвичей. Степан Шевырев написал стихотворение «На могилу Ф. П. Гааза» (1853):
«В темнице был – и посетили» —
Слова любви, слова Христа
От лет невинных нам вложили
Души наставники в уста.
Блажен, кто, твердый, снес в могилу
Святого разума их силу
И, сердце теплое свое
Открыв Спасителя ученью,
Всё – состраданьем к преступленью
Наполнил жизни бытие![357]
Ил. 19. Федор Гааз (Fredericus Josephus Haass). Глыба с крестом
Ил. 20. Христиан Мейен. Индустриальный крест
На могилу до сих пор приносят свежие цветы.
Памятник на могиле инженера Христиана Мейена (1832–1875), тоже немецкого происхождения, указывает на его профессиональные занятия: к подножью многометрового креста, изготовленного из рельсов, прислонены буфера и вагонные колеса, «скованные» цепями разных размеров (ил. 20). Между черными рельсами расположено посвящение из белых букв, из которого следует, что Мейен был основателем Комиссаровского технического училища (1865) для детей из малообеспеченных семей[358], отчасти финансировавшегося промышленником Петром Губониным. Со временем оно приобрело репутацию лучшего технического училища в России, где Мейен преподавал и одно время был директором[359]. Саладин видел этот необычный, предвещающий эстетику авангарда, памятник в 1910‐х годах, но когда точно он был установлен, мне узнать не удалось.
В пропорциональном отношении на Введенском кладбище похоронено больше ученых, чем на каком-либо другом в Москве[360]. Назову лишь несколько имен: энтомолог и палеонтолог Г. И. Фишер фон Вальдгейм (с. 1853)[361]; естествоиспытатель-эволюционист Карл Рулье (1858), создавший русскую школу биологов-эволюционистов; ботаник Н. Н. Кауфман (1870), автор книги «Московская флора»; зоолог Н. К. Зенгер (1877), хранитель Зоологического музея в Московском университете; ботаник Рихард Шредер (1903), занимавшийся садовыми парками, – в основном все они немцы.
Много здесь и русских ученых-гуманитариев: исследователь Пушкина и Гоголя Федор Корш (с. 1915), специалист по западноевропейской литературе (Мольер и Байрон) Алексей Веселовский[362] (с. 1918), литературовед-марксист Владимир Фриче (с. 1929), а также Михаил Бахтин, умерший в 1975 году.
Если в XIX веке большинство похороненных здесь ученых были все-таки иностранцами, то в следующем столетии картина, разумеется, изменилась. На надгробии Софьи Каневской (с. 1952) ученая изображена в профиль с колбой в руках[363] (ил. 21). Доктор химических наук и исследователь опийных алкалоидов, она была представителем известной химической школы, созданной академиком Н. Д. Зелинским[364].
Ил. 21. Софья Каневская. Рельефный портрет в профиль (С. Д. Лебедева)
Ил. 22. Сергей Турлыгин. Мозаичный лик Христа
На надгробии электротехника и биофизика Сергея Турлыгина[365] (с. 1955) изображен большой мозаичный лик Иисуса Христа на черном кресте (ил. 22), что сильно отличает его от окружающих могил. Турлыгин среди прочего изучал физическую природу телепатии. Исследователь коротких волн и одновременно парапсихологии, он пытался научно обосновать гипноз, что интересовало Сталина в военных целях. Образ Иисуса на памятнике, скорее всего, появился позже: над именем Турлыгина сделана надпись «Господи, помилуй рабу Твою Юлию», а под ней имя его дочери Юля Турлыгина. Думается, что образ Христа с надписью на памятнике был установлен после ее смерти.
Похожий по структуре надгробный памятник с рельефным ликом Христа в терновом венце на черном кресте[366], однако, появился значительно раньше, т. е. еще до революции (ил. 23). Выполненный знаменитой Анной Голубкиной, рельеф был установлен на могиле обрусевших немецких купцов Феттер[367] вскоре после 1914 года.
Ил. 23. Купцы Феттер. Христос в терновом венце (Анна Голубкина)
Ил. 24. Братья Адельгейм. Ангел
Если говорить о других надгробиях XIX и начала ХX века, выполненных в религиозном духе, это главным образом изображения ангелов, которых на Введенском кладбище значительно больше, чем на других. (ил. 24) Знаменитые театральные артисты Роберт и Рафаил Адельгеймы (Adelheim)[368] умерли в 1930‐х, когда ангелов в виде надгробных памятников, конечно, не ставили[369]. Но братья заказали надгробие итальянскому скульптору еще до революции – оно было предназначено для родных, под которым те и похоронены. Возможно, именно поэтому фамилия на памятнике указана по-немецки (как в некоторых случаях это делалось до революции), а имена и данные братьев над ней – по-русски и с их фотографиями.
Конечно, есть на Введенском кладбище захоронения иностранных деятелей искусства. Родившийся в Болонье Франческо Кампорези (с. 1831) стал архитектором ротонды Кремлевской панорамы; на его могиле стоит усеченная колонна с урной. А на могиле итальянского скульптора Сантино Кампиони[370] (с. 1847) – коленопреклоненная плакальщица, копия того памятника, который стоит у фон Палена, но с крестом (с. 194).