.
Ваганьковское кладбище и по сей день остается главным местом захоронений артистов, к чему мы еще вернемся.
После революции Ваганьковское стало расширяться, количество монументальных памятников быстро росло. Подобное происходит и в последние годы, так что теперь оно может соревноваться с Новодевичьим, но на последнем хоронят только знаменитостей.
Скульптурный бюст Есенина, покончившего жизнь самоубийством в 1925 году, выступает из массивной серой глыбы, стоящей на отполированном пьедестале[403] (ил. 15). Он в рубашке, со скрещенными на груди руками; скорбное выражение изображено очень убедительно. Портретный памятник Анатолия Бичукова был установлен только в 1986 году – ранее на могиле стояла простая черная стела с портретом. В 2012‐м был совершен акт кладбищенского вандализма: неизвестная женщина решила обновить памятник Есенину и покрасила его в белый цвет, но в 2018 году первоначальный цвет, как мы видим, частично восстановили. Хочется надеяться, что работа вскоре будет завершена. К сожалению, современное обновление кладбищенских памятников обыкновенно означает ослепительную белизну.
Ил. 15. Сергей Есенин. Портретный памятник (Анатолий Бичуков)
Ил. 16. Николай Бауман. Памятник революционеру (Фридрих Лехт)
Знаменитому революционеру-большевику Николаю Бауману, убитому в 1905 году – его похороны превратились в стотысячную демонстрацию, – тоже пришлось долго ждать надгробия: оно было установлено только в 1925‐м (ил. 16). Созданный Фридрихом Лехтом памятник состоит из двух цементных пилонов, завершающихся арочной конструкцией с красными серпом и молотом, поверх которых высится знамя с лозунгом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь»; под ними расположен горельефный портрет Баумана[404]. Надгробие можно назвать классическим кладбищенским памятником революционера ранней советской эпохи.
Ил. 17. Владимир Грум-Гржимайло. Скульптурный бюст
Ил. 18. Федор Плевако. Оплакивание Христа (Скорбященское кладбище)
Из самых знаменитых ученых на Ваганьковском лежит биолог Климент Тимирязев (с. 1920), исследователь фотосинтеза растений, один из первых пропагандистов Дарвина в России и популяризатор естествознания[405], однако его надгробие на Тимирязевской аллее мало примечательно. У астронома Павла Штернберга, умершего в том же году, что и Тимирязев, стоит памятник в виде круглого шара, под которым выбито «Астроном – Большевик». Классический скульптурный бюст (ил. 17) установлен на могиле металлурга-теплотехника и изобретателя Владимира Грум-Гржимайло (с. 1928), создавшего, как указано на памятнике, теории плавки стали и огнеопасности.
Антирелигиозная кампания оставила свой след и на Ваганьковском. На памятнике прославленному адвокату и судебному оратору Федору Плевако (с. 1908)[406] в Скорбященском монастырском некрополе была изображена пьета (скорбящая Богородица, держащая на руках мертвого Христа) – необычная для русской мемориальной скульптуры[407] и созданная в Италии (ил. 18). В 1929 году было принято решение превратить Скорбященское кладбище в детский парк, и останки Плевако перенесли на Ваганьково. Там ему поставили простой дубовый крест; только в 2003 году сообщество адвокатов и потомки Плевако установили вместо него памятник. Большой рельефный бюст Плевако из серого камня на фоне черного православного креста создан скульптором-реалистом Сергеем Полегаевым: лицо строгое, руки сложены поверх капители ионической колонны (ил. 19). Внизу выгравировано: «Не с ненавистью судите, а с любовью судите, если хотите правды» – слова, сказанные адвокатом в защиту Прасковьи Качки (1880), обвиненной в убийстве своего возлюбленного[408].
Ил. 19. Плевако. Рельефный бюст (Сергей Полегаев)
Разговор об умерших во второй половине ХХ и начале XXI столетий начнем с поэтов, бардов и писателей. На могиле Сергея Городецкого (он из старых поэтов, с. 1967), участника «сред» у символиста Вячеслава Иванова, стоит классическая раскрытая книга на аналое[409].
Среди известных шестидесятников на Ваганьковском похоронены бард Булат Окуджава (с. 1997) и автор молодежной прозы Василий Аксенов (с. 2009); с обоими я дружила. У Окуджавы лежит камень в форме глыбы с его подписью (ил. 20)[410].
Ил. 20. Булат Окуджава. Глыба (Г. В. Франгулян)
Ил. 21. Василий Аксенов. Портрет в раме (Алексей Аксенов)
На памятнике Аксенову (по проекту его сына Алексея) установлен портрет писателя в большой двупластной белой раме на фоне отполированной черной плиты[411]; если присмотреться, в ее верхней части отражается все, что находится напротив (ил. 21).
Неподалеку от Аксенова похоронен Анатолий Ромашин (с. 2000), известный киноартист поколения шестидесятников; на его могиле – традиционный православный крест. С Ромашиным я познакомилась совершенно случайно – на съемках фильма «Агония» Элема Климова в Царском Селе (Пушкино) в 1973 году; он играл в нем Николая II[412]. А рядом с могилой Ромашина находится мемориал «Памяти царственных страстотерпцев Российской империи дома Романовых». На памятнике, установленном обществом «Память» и прихожанами соседнего храма Воскресения в 1997 году, стоит белый крест на голгофе с иконой Николая II. Разумеется, он представляет совсем другую эпоху, далекую от 1920‐х и 1930‐х годов с их разорением монастырских кладбищ. Если меня спросят, как лично я отношусь к причислению последнего императора к лику святых, то отвечу, что отрицательно. Запомнилось, что при встрече Ромашин расхваливал мне Николая, его острый ум, с чем я не соглашалась.
Ил. 22. Сергей Яковлев. Портретный бюст с театральной маской и кулисами (Наталия Юркова и Владимир Европейцев)
Один из самых интересных и необычных памятников на Ваганьковском кладбище принадлежит артисту Сергею Яковлеву (с. 1996)[413]. Под его головой в бюсте изображена театральная маска с кулисами (ил. 22), а на постаменте – крылатый Пегас, снизу еще одна маска. На обратной стороне, среди прочего, кисть и перо (он был также художником и писателем). Рядом с надгробием стоят сфинксы, причем на голове одного из них (справа) лежит рука, а под ней на лбу – лишний глаз. Среди многочисленных фильмов, в которых Яковлев играл в основном второстепенные роли, особняком стоит «Восхождение» (1976) Ларисы Шепитько[414], один из лучших фильмов об ужасах войны. В нем играл замечательный актер Анатолий Солоницын, который тоже лежит на Ваганьковском кладбище[415].
Ил. 23. Зоя Федорова. Столб с плакальщицей (Э. В. Хандюков)
Ил. 24. Леонид Филатов в полный рост (М. Малашенко)
У киноактрисы более старшего поколения, Зои Федоровой, тоже необычный памятник (ил. 23). За ее реалистическим горельефным портретом на столбе расположена фигура, изображающую как бы осовремененнную плакальщицу с покрытой и поникшей головой (см. с. 129), которая облокачивается на портрет; ее плечи и сложенные руки напоминают горизонтальную перекладину креста. Федорова была убита в 1981 году, но убийство остается нераскрытым. Вторая половина ее жизни была полна сложностей: сначала Берия; потом, во время войны, роман с заместителем американского морского атташе Джексоном Тейтом, от которого родилась дочь Виктория, тоже ставшая киноактрисой; а в конце 1946 года Федорову арестовали, затем тюрьма с реабилитацией только в 1955‐м.
Из монументальных реалистических памятников на могилах современных артистов выделяется надгробие популярного театрального и киноактера Леонида Филатова (с. 2003) (ил. 24): он изображен в роли Горацио, которого играл в Театре на Таганке (Гамлета играл Высоцкий). Бронзовая фигура в полный рост стоит на театральной сцене с дорическим портиком. Одну из колонн обвивает театральный занавес, который Никита Иванов назвал бы «ниспадающей „плакучей“ драпировкой»[416]; я бы добавила – необарочной (см. с. 125–126). Филатов стоит в расслабленной позе; большой палец левой руки – за поясом джинсов. На лицевой стороне постамента выгравированы слова «Чтобы помнили»[417], а на фронтоне сверху эпитафия: «Моя жизнь – дуновение». Памятник работы молодого скульптора Максима Малашенко был установлен в 2006 году.
Ил. 25. Гридины и Гавриков. Рисованные деревья и лес
Ил. 26. Марина Красильникова. Эклектика (по проекту Сергея Красильникова)
Ил. 27. Дьяконовы и Зубова. Новый вид плакальщицы
Ваганьковское отличается надгробиями в новых жанрах, установленными на могилах неизвестных личностей; возможно, пропорционально их здесь больше, чем на других московских кладбищах. Интерес представляет нестандартность как таковая: ведь это тоже создает стиль эпохи, в основном вкусы богатых дельцов. Вот три совсем разных примера.
Памятник в жанре «картины» стоит у Гридиных (с. 1949, 1985) и Л. Н. Гаврикова (с. 2005), принадлежащих к разным поколениям (