Рита осмотрела стол – всё, как и говорил Валентин. Кофе и чай, он называл их какими-то странными словами, надо выспросить и выучить. Оладьи – свежайшие, к ним масло, сметана и сладкий сироп. Варёные яйца, ветчина, хлеб – ещё тёплый. Ну где они там, пусть пошевеливаются. Есть хочется – сил нет.
Валентин появился совсем скоро, мальчик шёл за ним. Он был чист и свеж – надо же, постарались.
- Госпожа Маргарита, это – господин Филипп, он пришёл из-за гор, - сообщил кот.
- Значит, пусть садится, ест и рассказывает, как он сюда попал и что ему надо, - пожала плечами Рита.
Проходной двор, а не заколдованный дом в лесной глуши в получасе езды от ближайшего города!
- Простите меня за недоверчивость, госпожа Маргарита, - наклонил голову мальчик. – Я думал… что вы можете быть связанными с моими врагами.
- Откуда враги-то, в твоём возрасте?
- А что с моим возрастом? – не понял мальчик.
- Сколько тебе лет-то?
- Двадцать один, - сообщил он с таким видом, будто уже тридцать, и трое детей, и две машины, и дача, и отпуск на море, и что там ещё.
- Вся жизнь впереди, - выдохнула Рита.
- Возможно, - не стал спорить мальчик Филипп. – Но для этого мне нужно сохранить ту самую жизнь. Я был бы вам весьма благодарен, если бы предоставили мне убежище. Настоящий хозяин этого дома может сделать так, что здесь никогда не найдут – кого-то или что-то. Сделайте так, чтобы меня не нашли, пожалуйста, госпожа Маргарита, - и он вежливо наклонил голову. – Взамен за это я буду служить вам здесь и выполнять всё, что скажете.
- Я не зверь какой, и готова оказать тебе услугу – в обмен на услугу. Да, мне нужны люди. Ты вообще что умеешь делать? – строго спросила Рита.
- Я… я вообще маг, - сообщил мальчик.
- Наверное, это ох как много значит, но не для меня, - покачала Рита головой. – Тебе придётся рассказать. Я должна знать, во что ввязываюсь, ясно вам, вы, оба? Один уже втравил меня неизвестно во что, а теперь и второй подтянулся.
Филипп недоумённо взглянул на Валентина, тот потупился.
- Госпожа Маргарита, я расскажу обо всём, что вы захотите знать.
- И ещё о том, о чём я не спрошу, потому что понятия не имею, что нужно спрашивать, да? – усмехнулась Рита. – А ну живо за стол, оба, и живо есть, а потом поговорим.
Оба повиновались, сели и принялись есть. Видимо, мальчик изрядно проголодался – потому что ел жадно и почти не глядя на то, что именно ест, но – очень аккуратно, и вилку с ножом держал красиво. Воспитанный, не иначе. И не поднимал глаз от тарелки. А Валентин поглядывал на него с интересом.
Когда все тарелки опустели, и можно было налить кофе и немного расслабиться, Рита спросила:
- Итак, Валечка. Что мне ещё следует знать о доме, о тебе, о местной жизни и об этом вот мальчике?
- Всё самое главное вы уже знаете, - твёрдо сказал Валентин. – Этот дом нуждался в хозяине, и я отыскал вас. Вы подходите – и по имени, и по сути. Я понятия не имел, что откуда-то вылезет этот граф, и я знать не знаю, что ему здесь понадобилось, вот. Видимо, он побеседовал в городе с разными людьми, и ему указали на Алоиза Марсо. Тому и впрямь случилось однажды побывать в доме – в далёком детстве. Все местные дети пытаются сюда забраться, но никому не удаётся, потому что – просто так сюда не попасть, двери откроются только хозяину. Но Алоиз немного маг, самую малость. Он не умеет ничего создать, но может видеть скрытое. Поэтому он увидел растворенное окно, и забрался в него – вроде Филиппа. Побродил внутри, испугался голосов, шорохов, шумов и скрипов, да и вылез обратно. И всем рассказывал, что тут нечисто. И читал городские хроники – всё, что относится к этому дому, наверное, больше него сейчас в городе никто не знает о господине Гийоме, его жизни и всяких событиях, связанных с этим домом. Видимо, граф Джилио чем-то соблазнил его, раз он рассказал о возможности оспорить право на владение. Такой случай действительно был, и в итоге оказался дому на пользу. А сейчас – нет, таково моё мнение. Но увы, граф бросил вам вызов, и вы не могли его не принять.
- И что делать? – хмуро спросила Рита.
- То же, что вы и собирались. Ехать в город, подтверждать свои права, и если граф будет настаивать, то – выделить ему часть дома в благоустройство. А выйдет у него или нет – я сказать не возьмусь. Точнее, я ему помогать не стану, обещаю, а как он сам будет справляться – даже и вообразить не могу. Вот, я сказал всё, что знал.
Рита по-прежнему смотрела хмуро и очень удивилась, когда услышала голос мальчика Филиппа:
- Он говорит правду, госпожа.
- А ты откуда знаешь? – она повернулась и глянула испытующе.
Ничего не углядела – мальчик как мальчик.
- Я маг. И я знаю, правду говорят или нет.
- Очуметь, - восхитилась Рита. – А я вот – не знаю, и ты сможешь навешать любую лапшу мне на уши. От кого ты прячешься?
- От полиции, - сообщил мальчик, глядя Рите в глаза. – Я был участником тайного общества, которое борется за свободу. И… мне пришлось бежать, иначе бы меня казнили.
Вот так заявочки! Полиция? Казнили? Господи, куда она попала-то?
- Филипп забыл добавить, что полиция – имперская, не наша, - пояснил Валентин. – Но если узнает наша, то тоже забеспокоится. Революционеров у нас не любят.
Тьфу, ерунда какая. Ещё и революционеры. Только не хватало! Ну да, ну да, за что их любить? Беспокойство одно.
- Ну что, маг Филипп, чем докажешь, что пользы от тебя больше, чем вреда? – спросила Рита.
- Он говорит правду, госпожа Маргарита, - сообщил кот.
- Да вы как сговорились, - усмехнулась она.
- Я могу поклясться, - сказал Филипп.
- Давай, - махнула Рита рукой.
- Обещаю и клянусь не делать ничего во вред госпоже Маргарите, служить ей, пока она меня не отпустит, и приносить ей пользу по мере моих магических и человеческих сил, - сказал он и поклонился.
- Хорошо, принимаю, - кивнула Рита. – Буду тебя кормить, поить и укрывать.
И снова где-то в недрах дома раздался звук вроде удара тяжелых старинных часов.
И почти сразу же – опять шум снизу. Валентин и Филипп пошли разузнать, и мальчик вскоре вернулся.
- Господин Валентин говорит, что там прибыла барышня Руа.
Глава 7. Навстречу приключениям
Эрмина читала бабушке газету.
Пачку газет прислали из самой столицы, и был это «Репортёр», в котором служил захаживавший в дом Руа господин Морель. Бабушка сказала, необходимо выяснить – что такое пишет этот молодой человек, и за что его из Паризии сослали в Верлен – это ж просто так не происходит, всякому понятно.
И теперь Эрмина читала бабушке статьи, которые были подписаны Жоржем Морелем, а заодно – и ещё всякое другое, что можно было встретить в той газете. Сама же госпожа Руа разменяла восьмой десяток, глаза уже были не те, что в юности, и она то и дело просила кого-нибудь из внучек посидеть с ней и почитать, или рассказать последние новости.
Сегодня новости были о том, что за лесом, где нет никакого жилья, кроме волшебного дома господина Гийома, вчера на закате палила пушка. А с чего бы ей палить – того никто не знал, и наутро, чуть свет, в дом отправились сам господин Руа, господин Марсо – хозяин гостиницы и трактира при ней, и двое приезжих. Господин Морель, журналист, остановился в той самой гостинице, а господин граф Джилио приобрёл небольшой домик через забор от дома семьи Руа. Тот домик продавала вдова господина Марморио, которая хотела уехать к южному побережью, где у неё проживала замужняя дочь с внуками, и предложение графа Джилио оказалось ей очень кстати. Слуги госпожи Марморио не поехали с ней и остались в доме, и кое-кто из прислуги в доме Руа имел там приятелей, например – горничная Эрмины и Эжени Бабетта, которая дружила с Люсиль, горничной соседки. И рассказала, что граф велел отмыть и отчистить дом до блеска, в быту был непритязателен, ел очень умеренно и никаких разносолов не требовал, но не терпел, если его приказаний не выполняли. Сказано, подать завтрак в шесть – значит, нужно подать его в шесть и ни минутой позже. Сказано, приготовить вот этот костюм – значит, нужно пойти и сделать. И письмо доставить на почту вот прямо сразу, а не как дела в той стороне появятся. И не сметь подслушивать и подглядывать, и вынюхивать тоже. И вообще. Люсиль не привыкла к таким строгостям, и оттого страдала. Бабетта же привыкла, что обе госпожи Руа – и старая, и молодая – держат дом и всех его обитателей в строгости, поэтому только плечами пожимала да фыркала, когда рассказывала обо всём этом Эрмине.
А Эрмина, хоть и прилежно читала историю о привидении в столичном особняке, как до того – историю о таинственных смертях в пригороде Паризии, но мыслями была далеко. Ей было очень любопытно, что происходит в доме господина Гийома – почему вдруг там выстрелила пушка, за всю её жизнь такого не случалось ни разу. Стоит ли ещё дом, или с ним что-то случилось? И вообще, та же Бабетта несколько лет назад бегала к тому дому, как все уважающие себя дети Верлена, но дверей не нашла, а в окошко полезть не решилась. У Эрмины не было возможности пойти просто так гулять в лес, потому что ни её, ни Эжени не выпускали из дома без взрослых, а никто из взрослых никогда бы не согласился пойти и в лес, и тем более – в дом господина Гийома.
И кто ж знает, до чего бы она додумалась, но хлопнула входная дверь, и громкий голос батюшки, господина Руа, раздался от входа. Он призывал к себе супругу и вторую дочь – Эжени.
- Детка, сходи, узнай, что там, - велела бабушка. – Или лучше даже скажи Жермону, пусть придёт сюда и сам всё расскажет.
У бабушки пять лет назад отнялись ноги – однажды утром она не смогла встать с постели. С тех пор она если и передвигалась по дому, то – в специальном кресле с большими колёсами, и жить переселилась на первый этаж со второго – чтобы не знаться с лестницами. Но – она была в курсе всего, что происходило в доме, и по возможности – в городе.