- А почему у них такие большие головы? – продолжал недоумевать кот.
- Ты только разглядел? – рассмеялась Рита. – Это такие специальные куклы, вроде реальные, а вроде и нет, - и поскольку это объяснение ну никак не помогло коту, то она добавила: - Ума у них много, потому и большие, - и фыркнула ещё, представляя, что там может быть, в том уме. – А ещё они умеют смотреть в разные стороны, смотри, - она взяла Марго, нашла у неё специальный шнурок и дёрнула за него.
Взгляд куклы из прямого стал направленным в бок, и цвет глаз стал чуть темнее. Риту это немало восхищало, а некоторых знакомых – пугало до отвращения. Может быть, ей удастся сшить им что-нибудь по здешней моде?
Валентин ещё раз обнюхал обеих кукол, подергал хвостом, спрыгнул на пол и выбежал из комнаты. А Рита открыла окно, впуская внутрь солнце, и пошла за ним.
В гостиной уже собрались все обитатели дома. Госпожа Фонтен что-то рассказывала – кажется, о событиях давних дней.
- Да, деточка, я ещё помню то время, когда здесь был хозяин, я-то тогда была совсем маленькой девочкой и не очень-то понимала, кто он таков и чем знаменит. Но господин Люсьен приезжал к моему отцу, и они обсуждали что-то важное, а я тихонько сидела в углу со своей куклой, и меня даже не отправили в детскую – наверное, подумали, что от меня никакого вреда не случится. И только много лет спустя я поняла, что они обсуждали как раз сохранность сокровищ в доме – в то время, когда никакого законного хозяина не останется. А к тому шло – господин Люсьен был вдовцом, детей у него не случилось, его госпожа Маргарита к тому моменту давно умерла. И как видите, всё сохранилось!
- Доброе утро, молодёжь, доброе утро, госпожа Фонтен. Скажите, будьте добры, и что же, дом тогда был новым и красивым?
- Новым его бы не назвал никто, а вот красивым – да, конечно. Стены были увиты плющом, а вокруг стен были разбиты клумбы – не только с колокольчиками, но ещё и с другими цветами, самыми разными.
О, да, цветы. Было бы неплохо, на самом-то деле. Рита давно хотела клумбу – но ей было негде её разбить. Дача, некоторое время бывшая в их с Сенькой распоряжении, находилась далеко от города, и ездить туда поливать каждый день было довольно-таки непросто. Высаживать цветы на газоне во дворе дома она бросила после того, как их пару раз выкосили ретивые косильщики, и даже предъявить претензии было некому, они просто не смотрели, где сорняки и трава, а где всё лишнее выполото, и цветут анютины глазки, ирисы, настурции и алиссум.
- Скажите, госпожа Фонтен, а рассаду в городе продают? Цветов и всякой полезной травы – лук там, укроп, петрушка?
- Я думаю, у кого-нибудь найдётся лишняя. Опять же, по воскресеньям в городе ярмарка, съезжаются жители со всей округи. Вам нужно будет съездить – и присмотреться, что там вообще есть.
Ярмарка – это хорошо.
- И когда ближайшая?
- Послезавтра, но я боюсь, что к этому сроку мы вас ещё не оденем, не успеем. А вот в следующее воскресенье – уже, я думаю, можно будет и в город вас отправить.
Значит, сегодня – пятница. Наверное, если у них тут всё так же, и в неделе семь дней.
- Поживём – увидим, - не стала спорить Рита. – А пока прошу к столу.
Домик расстарался – в тарелках оказалась какая-то вкуснейшая каша, и к ней – масло и молоко, и ещё оладьи, и хлеб, и сыр, и кофе. Благодать. И у печки стоять не надо – пока. Кто его знает, вдруг и в готовку тоже надо будет вкладываться, чтоб работало? Или они тут разумные, и понимают, что или кормить такую ораву, или уборкой заниматься?
И после завтрака она как раз собралась идти продолжать уборку, только вот нужно бы понять – где, но её притормозила госпожа Фонтен.
- Дорогая госпожа Маргарита, вы нужны мне для примерки.
- Да, госпожа Анна, - кивнула Рита. – Идёмте.
Они отправились в комнаты, выделенные госпоже Фонтен, и оказалось, что с утра она уже успела основательно пустить корни в той, которую выделили ей под мастерскую. Туда ещё вчера доставили два больших стола, и Валентин говорил, что проверил магическое освещение, чтоб работало – вдобавок к естественному, из большого окна. На одном столе была разложена ткань – белая льняная, а на втором лежали какие-то смётанные предметы, Рита с ходу не поняла, какие.
А потом госпожа Фонтен встряхнула один из них, и это оказалась сорочка. Белая сорочка, без излишеств. Рядом лежали, как поняла Рита, панталоны. Ладно, будем одеваться.
Сорочка доходила до середины бедер и оставляла открытыми плечи. Панталоны не были сшиты по шаговому шву. В теории Рита знала, что так и было, и понимала, почему оно так – да потому, что ту суровую конструкцию, которую носили на себе дамы в таких платьях, так просто не снимешь и не наденешь. А туалетные надобности никто не отменял. И горшок не стоял стационарно, а его брали и пристраивали себе там, под кринолином. Или даже не сами пристраивали, а при помощи служанки – потому что юбки, огромные и тяжёлые, жутко неудобные.
Рита подумала – а может быть, дома она будет ходить, как привыкла? И уж только если ей занадобится наружу – то одеваться, как у них здесь принято? Ладно, подумаем. Потом.
Госпожа Фонтен осталась довольна тем, что увидела, и сказала – это сегодня сошьём, а корсет – раскроим. И нельзя ли ей в помощь Эрмину Руа – девочка умеет держать иголку в руках, не растеряется.
Рита не возражала – пусть помогает. И предложила сходить в историческую гардеробную и осмотреть там сундук с тканями – авось что сгодится.
Сундук притащили в мастерскую Филипп и Валентин – за ручки, очень удачно торчавшие сбоку. И Рита вместе с госпожой Фонтен и девочками принялась изучать его содержимое. А там было, на что посмотреть!
Лен – белый, а после магической очистки, которую применила Эрмина, ставший снежно-белым. И ещё – чёрный и зелёный. И шерсть – зелёная, коричневая, тёмно-синяя, серая. Узорчатый хлопок с набивным рисунком. И ещё какие-то ткани, которым Рита и названия-то не знала – потому что не встречалась с ними в прошлой жизни.
Шёлк однотонный – золотистый, голубой, персиковый, алый – и узорчатый, в «огурцах» и розах. Бархат – чёрный, вишнёвый и голубой.
Несколько мотков кружева – очень хорошего плетёного кружева. И шёлковые ленты.
И даже несколько кусков кожи – белой, серой, коричневой.
Ну что, Ритка, хоть в чём-то повезло, думала хозяйка всего этого великолепия. А госпожа Фонтен удовлетворённо кивала головой.
- Я думаю, что дневное платье мы из этого с вами сошьём, даже два – полегче и потеплее. И к ним шляпки. Но, дорогая, нужны чулки, туфли, и – кринолин. Или, по-хорошему, два – пошире и поуже. Нужно отправить Валентина в город, к Аделин Мюссе и к чулочнице Авроре, а вот об обуви придётся подумать, её надлежит шить по мерке. Я подумаю, не беспокойтесь.
- Может быть, обойдёмся минимально необходимым? – вздохнула Рита.
- Нет, госпожа Маргарита. Вы поступили по отношению ко мне очень щедро, и я готова сделать всё, чтобы представление вас нашему здешнему свету прошло гладко. А для этого нужны все названные предметы, и ещё немного.
Вызванный Валентин выслушал инструкцию: взять деньги, которые даст ему госпожа Фонтен, и ещё записки от неё же к названным дамам, и отправляться в город – немедленно. И не возвращаться, пока не купит всё по списку. А деньги – деньги в счёт того, что дала госпожа Маргарита, беспокоиться не следует. Деньги можно взять с любой клиентки, а магические артефакты – более ни с кого, и точка.
Так и вышло, что Валентин отправился в город, Эрмина села шить вместе с госпожой Фонтен, а Рита подхватила Бабетту и Филиппа, и отправилась дальше приводить дом в порядок.
Глава 14. Преображение
Всю следующую неделю жили по установившемуся распорядку: госпожа Фонтен шьёт, Эрмина ей помогает, Рита и остальные моют и чистят. Валентин в случае необходимости едет в город и что-то оттуда привозит. Так он привёз кринолин, три пары чулок и мастера-сапожника, который снял с ног Риты мерки и обещал к следующей пятнице сшить пару башмачков.
Кринолин Риту напугал.
Нет, ей доводилось видеть такие штуки в современном мире – но обычные, свадебные. Какие продавались в свадебных салонах или приезжали с алиэкспресса. Юбка из сеточки, и три-четыре кольца. Или ленточки, и несколько колец. Они были легкими, потому что вся ткань в них была синтетической, и сталька – тоже лёгкой, их можно было свернуть восьмёркой и сложить в пакет. Надюшке на свадьбу такой выписывали, и юбка на нём лежала красивыми пышными складками.
Валентин же привёз нечто в продолговатой коробке – и хороших размеров была та коробка! Оказалось, что в ней лежит конструкция из полутора десятков слегка сплющенных колец, соединённых между собой плотной репсовой лентой. Пояс из такой же ленты завязывался спереди на бант.
Рита примерила…. и вздохнула. Габариты, как у КАМАЗа. И ещё на это всё сверху надеть юбки, а вниз – панталоны и корсет! Она никогда не мечтала о платье настоящей принцессы – потому что, будучи историком, представляла, насколько оно неудобно. Даже деловой костюм с узкой юбкой - и то удобнее!
Несколько лет назад для музея купили платье конца девятнадцатого века. Оно было или совсем новым, или практически новым, и сто с гаком лет пролежало где-то в сундуке – потому что отлично сохранилось. Все складки держались, будто были заложены вчера, маленькие косточки поддерживали пояс, все крючки застёжки были на месте, и ни один не заржавел, к юбке по подолу была пришита на руках широкая полоса ткани – чтоб собирать на себя грязь, а потом – отпороть её, постирать и снова пришить на место. Что ж, пока это платье не было описано на основной фонд и не стало экспонатом, его перемеряли все сотрудники фондов. Для этих целей Рита раздобыла у приятельницы корсет – Маринка танцевала старинные танцы и ходила на балы, у неё такое диво в гардеробе водилось. И уже на тот корсет примеряли платье.
Так случилось, что именно на Риту платье село лучше, чем на кого-либо другого, но и она сама рискнула разве что одеться и немного походить в нём по музею, и сфотографироваться, конечно же. И подумала