- Спасибо, Валечка, - кивнула Рита. – Ну что, идём?
Журналист приехал – о как – в экипаже господина графа, и привёз его графский кучер. Он снова был в жёлтой шляпе и с жёлтым шейным платком, и с черепом в том самом платке.
- Госпожа Маргарита, я очень рад вас видеть, - поклонился прямо как королеве какой.
- И я вас тоже весьма рада видеть, господин Жорж, - кивнула Рита. – Проходите и будьте моим гостем сегодня.
- Благодарю, с радостью, - он поцеловал Рите запястье и показал готовность следовать за ней.
- Сначала экскурсия, обед потом, согласны? Кстати, вы знакомы с моим племянником? Это Филипп, он недавно окончил учёбу и приехал в гости. Валентина вы знаете. Увы, госпожа Фонтен и госпожа Руа были вынуждены вчера отбыть в город.
- Наслышан, - ухмыльнулся Жорж Морель. – Городок гудит.
- И о чём же гудит городок? – поинтересовалась Рита, поднимаясь по лестнице на второй этаж.
- О том, что вы как-то хитро надули господина графа, - усмехнулся Жорж. – И кстати, надули ведь?
- Даже и не думали, - улыбнулась Рита. – Впрочем, проходите и решайте сами.
А господин журналист смотрел во все глаза – как же, оказаться там, где мало кто был! Примерно так же смотрели журналисты дома, когда Рита говорила – а сейчас мы пойдём в подвал и посмотрим хранилища. Там есть скелет. Настоящий. Нет, мы не знаем, чей, мы можем только предполагать. Показать?
В кабинете на столе уже поджидал дымящийся кофейник, сливочник, сахарница и блюдо с кексами. Филипп остался снаружи, а Валентин просочился внутрь.
- Располагайтесь, господин Морель. Я буду рассказывать, а после вы зададите вопросы. И мы с вами посмотрим кое-что ещё.
Под кофе Рита пересказала сказку, что рассказывала ей Эрмина, а Валентин делал большие глаза и поддакивал. Жорж записывал – мелким убористым почерком. Ещё она показала часы и уверила, что они сами бьют, когда нужно, и показала старое перо из ящика – мол, его держал в руках сам господин Гийом.
- Вся мебель в доме сохранилась от прежних хозяев, а обстановка кабинета застала самого господина Гийома, - перешла Рита к экскурсии.
Дальше она, что называется, гнала по вдохновению – о том, как построен дом, о магических люстрах, о пушке у входа – да, потом можно зарисовать, о том, можно ли фотографировать, она подумает. Бальная зала, на которую претендовал господин граф? Да, здесь. Поблизости, вот, взгляните. Понимаете, дом своеволен. Может принять ваши вложения – а может не принять. Можно ещё посмотреть библиотеку. Да, книги о магии, и не одарённым магически их читать бесполезно, так, Филипп? Наверх пойдём? Прошу. Наверху одним глазом заглянули в гардеробную – о, не подумайте, нет тут никаких сокровищ, тут старая одежда, её даже и перешить-то на современный манер не выйдет – и паутина, да, она целебная и полезная, такая тоже бывает, а вы не знали? Пойдёмте обедать.
Обед господину журналисту понравился – съел две тарелки борща и ещё салат, и был доволен. Так, надо бы ещё придумать, на чём поставить квас, и сделать окрошку – пока лето и тепло. И предложить местным.
- Господин Жорж, - улыбнулась Рита, когда все лениво пили послеобеденный кофе. – Помнится, вы обещали разузнать что-нибудь о графе Джилио.
- Я честно попытался, - вздохнул тот, - но не преуспел. Мне удалось заинтересовать его личностью моего редактора, господина Виктора, и тот предпринял некоторые розыски. Ему указали на одного священника, выходца из Арагонии – будто бы тот его знает, и ещё на одного путешественника с Полуночных островов – будто они много где побывали вместе. Но первый смог рассказать только о необыкновенно добром сердце графа и щедрой помощи, которую он оказывает нуждающимся, а второй – о его несносном характере. Всё это, увы, не дало нам никаких точных сведений о его прошлом. Вроде бы он провёл много лет на востоке, но может быть, и нет. Вроде бы совершил кругосветное путешествие. Состояние его, как он говорит, относится к тем, что лежало без движения долгие годы, за то за это время накопились изрядные проценты, чем он сейчас и пользуется.
- Ну что-то я не заметила у него большого желания оказывать помощь нуждающимся, - пробормотала Рита. – И что, граф злобствует?
- Нет, не думаю, - покачал головой Жорж. – Граф, скорее, недоумевает – как так получилось.
- Ну, пусть подумает, вдруг что надумает, - поджала губы Рита. – Скажите, и как скоро выйдет ваш материал?
- О, довольно скоро. Я получил то, что хотел, и весьма благодарен вам за это. Наутро я отправлюсь в столицу. Мне жаль, что я не смог так же помочь вам.
- А вдруг ещё сможете? – Рита хитро глянула на него. – Скажите, частные объявления в вашу газету подают настоящие люди? Они существуют?
- Конечно, а как же, - закивал молодой человек.
- А если я захочу связаться с таким человеком?
- В объявлении должны быть сведения о том, как это сделать. Куда написать, или где спросить.
Рита глянула – и вправду, в нижнем правом углу значился адрес: Паризия, улица Сен-Готье, лавка господина Мюлле, для Клодетт Лазар.
- И если я, например, попрошу вас навестить эту особу и узнать, не согласится ли она приехать сюда жить?
- Я могу это сделать, - поклонился журналист.
- Вот и отлично. Тогда я вас прошу. И ещё один момент: вы не присылаете готовый текст на согласование?
- Что? – очевидно, эта концепция была ему незнакома.
- Согласовываете ли вы с героями ваших статей то, что пишете о них? А то вдруг что-то неправильно?
Жорж улыбнулся.
- Я пишу о магии, госпожа Маргарита. И если я совершу ошибку, то наказание за это последует быстро, и настолько серьёзное, насколько серьёзной была ошибка. Поэтому я не ошибаюсь – а в этом деле я уже пятый год, - и поклонился. – Благодарю вас за гостеприимство и за беседу, но теперь мне нужно поспешить, чтобы успеть на завтрашний утренний поезд из Совилье.
Глава 25. Пути хранителя
Анне Фонтен исполнилось уже сто четыре года, но из них признаться она была готова только в семидесяти пяти. Зачем лишний раз напоминать о том, что маги живут дольше простецов? А в их семье всегда передавалась по наследству сильная компонента магии жизни – в добавление к достаточно скромной стихийной, бытовой и ментальной. Старшая сестра Эдмонда прожила сто десять лет, брат Адриан – сто шесть. Анна осталась последней, нет, не в роду, слава богу, но – из своего поколения.
Когда её не станет, дом и имущество достанутся внукам Адриана. Ей самой не довелось родить детей – так уж вышло. Единственная любовь сгинула в огне революции, другой не случилось. Что ж, а кому-то и того не дано, она-то хотя бы попробовала, каково это – любить, любить взаимно и глубоко. И после пережитого уже не хотелось просто замуж за кого-то – ради статуса или ещё какого сомнительного блага. О нет, Анна попробовала однажды, но союз этот не принёс ни любви, ни детей, ни дружбы, ни радости, и когда она осталась вдовой, то не роптала, а приняла этот факт, как должное.
Анна тихо жила в столице, а десять лет назад, после смерти Адриана, приехала в Верлен, присматривать за домом и садом. Местные жители не помнили, сколько лет назад скончался отец Анны Луи ле Лье, и не задавались вопросом – кто она покойному Адриану, сестра, или, может быть, дочь. Прямая наследница, этого достаточно.
Не скрывалась Анна только от Амелии Руа – потому что, как известно, рыбак рыбака видит издалека. Амелия была серьёзно младше, но – того же поля ягода. После серьёзного потрясения она утратила возможность ходить, но магические силы остались при ней. Анна не знала, что сподобило одарённую деву выйти замуж за простеца, но понимала – в жизни бывает всякое. Особенно в последние сто лет. Это раньше древние фамилии беспокоились о чистоте крови и сохранении семейных сил, теперь же многие считали, что магия – не главное в жизни, ибо есть технологии и светское образование. Тем более, что по не отменённому никем закону императора Наполеона все маги подлежали обязательному учёту и должны были поступать на государственную службу – и мужчины, и женщины, а такой жизни для себя и своих детей хотели далеко не все.
Анна Фонтен отслужила свои полсотни лет – придворной портнихой. Кроме того, её ещё до всех великих и горестных событий научили уходу за собой магическими средствами, и это тоже весьма и весьма помогало ей держаться на плаву – не имея за спиной влиятельного мужа. Брат Адриан, конечно, никогда не отказывал в помощи и поддержке, но она старалась не обращаться слишком часто. Чтобы не надоесть. Намного лучше быть изредка приезжающей с подарками обеспеченной тётушкой, чем беспомощным членом семьи, нуждающимся в постоянной заботе.
Она и сейчас старалась не напоминать о себе внукам и племянникам больше, чем то было необходимо. Поздравления с именинами, редкие письма – и достаточно. Она справляется. Они тоже.
Присмотр за собственностью рода Бодуанов Анна считала честью. Потому что это не просто соседская услуга, о которой когда-то договорились её отец и господин Люсьен, это вопрос выживания магии и магов в непростом современном мире – так он ей виделся. У Анны не было доступа в загородный дом господина Гийома, но небольшой городской домик, располагавшийся через забор от дома Луи ле Лье, ей всегда нравился, и приглядывать за ним было сплошным удовольствием. Снаружи дом был сер и неказист, внутри же – красив и нов, будто хозяева оставили его вчера, а не сто лет назад. Плющ затянул стены, деревья закрыли ветвями окна, а внутри, как в заросшей водорослями старинной ракушке, хранилась жемчужина. Во всяком случае, Анна воспринимала этот дом именно так.
Присмотр не требовал от неё многого – так, небольшую толику магической силы раз в несколько дней. А дальше защитные контуры дома справлялись сами. Этот дом был сильно меньше загородного, и хранить его было намного проще. Да и Валентин, что уж говорить, был одарён намного более мощными силами, нежели Анна.
Анна знала, что Валентин ищет хозяев для дома, и знала, что безуспешно. Пока однажды утром не завертелся флюгер на крыше, не запели особенно громко и гармонично птицы, гнездившиеся на ветвях в старом саду, пока не зазеленели особенно ярко листья плюща на стенах дома. Всё это означало – нашёлся хозяин, подходящий, хороший и правильный. И ей остаётся только ждать, пока тот покажется, и передать ему имущество в целости и сохранности. И когда Валентин объявился собственной персоной и рассказал об успехе своих поисков – то она порадовалась и подтвердила, что с удовольствием поможет новой госпоже Маргарите освоиться в Верлене.