Он решил дождаться подходящего времени. Утром шериф приехал в похоронное бюро к Чарли Адамсону. Тот как раз завтракал и был в хорошем настроении. Юстис вздохнул с облегчением, услышав, что вещи Ральфа по-прежнему находятся в кладовке Чарли.
– Вот часы и кольцо, – сказал гробовщик, показывая шерифу предметы. – Не понимаю, почему их Ллойд не забирает. Я напоминал ему дважды. А это окровавленная одежда Ральфа. Вряд ли Ллойд захочет ее брать.
– Я ее заберу, – ответил Юстис и сложил одежду в белую коробку.
После этого шериф отправился к Моргану Рейнсу и, оторвав хозяина фермы от осмотра новых лошадей, рассказал ему о своей версии по поводу смерти Ральфа Бертона. Рейнс недоверчиво закачал головой.
– Все это притянуто за уши, – заметил он. – Но возможно. Да, вполне возможно.
– Не могли бы вы поехать со мной к Ллойду? Мне нужен свидетель.
Через десять минут они уже ехали к Бертону. На всей территории фермы не было никаких признаков жизни. Шериф решил, что Ллойд валяется в постели. Он и Рейнс вошли в конюшню и увидели Негра, лежащего в стойле. Когда они склонились над ним, конь даже не пошевелился.
– Лошади лежат или во время сна, или когда они больны, – заметил Рейнс.
Он осмотрел морду Негра и нахмурился.
– Конь на последней стадии истощения. У него потрескались губы. Я думаю, Ллойд морит его голодом и не дает воды. Обрек животное на медленную смерть. Обычно лошади нужно двенадцать фунтов овса и четырнадцать фунтов сена ежедневно. И еще она должна пить не реже двух раз в день – иначе умрет.
Кулаки шерифа сжались.
– Морган, не могли бы вы попоить и покормить коня? А я пойду поищу Ллойда.
Младший Бертон долго не отвечал на стук в дверь, но, в конце концов, вышел на крыльцо, натягивая на голый торс рубашку. Юстис прошел мимо него и, игнорируя протесты хозяина, направился в спальную Ральфа. Он открыл дверь шкафа, снял с вешалки брюки и рубашку для верховой езды, а затем повернулся к Ллойду.
– Ступайте в конюшню, мистер Бертон.
Ллойд побледнел. Его глаза потускнели от страха, как у пойманного кролика. Он послушно поплелся в конюшню, и шериф пошел следом, с усмешкой посматривая на его сутулую фигуру.
Рейнс, стоявший на коленях рядом с Негром, выглядел встревоженным.
– Он выпил немного воды с отрубями, но о нем надо как следует заботиться, чтобы он вышел из этого состояния.
– Посмотрим на его реакцию, – сказал Юстис и положил перед носом коня ту одежду, которую он взял из шкафа Ральфа.
Голова Негра тут же дернулась. Он приподнял ее, повел носом и принюхался к рубашке и брюкам, а затем тихо и грустно заржал. Юстис посмотрел на Ллойда. Лицо молодого Бертона походило на гипсовую маску.
– А теперь поглядим, как Негр отреагирует на одежду, в которой Ральф был в минуту гибели, – сказал шериф.
Он заменил одежду из шкафа Ральфа на окровавленное тряпье. Больное животное отреагировало немедленно. Уши Негра пригнулись назад, глаза запылали яростью, пасть открылась, и тело задрожало от желания встать и драться. Конь захрапел от ярости, но слабость не позволила ему подняться на ноги.
Ллойд пятился от стойла – шаг за шагом, шаг за шагом. Наверное, он боялся, что скакун поднимется и набросится на него. Шериф остановил его взмахом руки.
– Когда вы поняли, что сердце Ральфа не подведет его так быстро, как вам того хотелось, вы решили ускорить это событие. Вы убили его, переодев в свою одежду.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – ответил испуганный Ллойд.
– Условия были идеальными, – продолжал шериф. – Ни одного свидетеля. Буря напугала лошадей до бешенства. Свет погас, и они ничего не могли видеть. А вы знали, что кони полагаются на нюх! Вы оглушили Ральфа и переодели его в свою одежду, потом затащили сюда, положили на пол и выпустили Негра из стойла. Одежда пропиталась вашим запахом. Конь в темноте бил копытами по телу, потому что ненавидел вас. Я думаю, вы издевались над ним, когда Ральфа не было рядом – стегали животное хлыстом или прижигали пах. Это было убийство – такое же очевидное, если бы вы сами забили брата до смерти. Но для расправы вы использовали своего врага – животное, которое после долгих мытарств нашло в Ральфе верного друга.
Наступило долгое молчание, а затем Ллойд сказал дрожащим голосом:
– Вы никогда не докажите этот сумасшедший бред. Кто вам поверит?
И тогда заговорил Морган Рейнс:
– Суд присяжных поверит его словам, когда увидит реакцию коня на эти тряпки. А Негр скоро поправится. Я отвезу его к себе и лично присмотрю за ним…
Внезапно Ллойд развернулся на каблуках и побежал. Шериф бросился следом, но без особой прыти. Юстис знал, что младший Бертон был трусом. Он это уже доказал. Потребовался лишь один предупредительный выстрел, чтобы Ллойд остановился.
Морган Рейнс – такой же любитель лошадей, каким был Ральф – пообещал остаться на ферме и вывести Негра из кризиса. Шерифу тоже хотелось побыть рядом с ними, но у него появилась своя работа. Он должен был доставить Ллойда Бертона в тюрьму.
Лоренс ТритА может быть убийство?
В то утро – в девять часов плюс-минус несколько минут – Маградер грузно поднялся по ступеням парадного крыльца и вошел в полицейский участок. Это было новое здание, построенное шесть или семь лет назад. Он до сих пор не привыкнуть к мраморным плитам на полу и полированным панелям на стенах.
Чарли, сидевший за стойкой, с улыбкой сказал:
– Доброе утро, Мак. Тебя хочет видеть лейтенант.
– Конечно, – ответил Маградер. – С утра, и в позу номер два.
– Мак!
Голос сержанта заставил Маградера замедлить шаг.
– Я заметил под его кальсонами какую-то штуку. Что-то очень большое.
Маградер нахмурился, пожал покатыми плечами и зашагал по коридору к кабинету лейтенанта. Дверь была приоткрыта. Он без стука вошел и остановился на пороге. Лейтенант, заведенный, как стальная пружина, спорил о чем-то по телефону и нервно отмахивался подбородком от своего непонятливого собеседника. Закончив разговор, он бросил трубку на рычаг и пнул ногой корзину с мусором. Она пролетела через комнату, с громким стуком ударилась о стену и откатилась обратно к столу. На пол вывалилась куча окурков, разорванных бумажных конвертов и смятых полицейских бланков.
– У нас проблемы, – проворчал лейтенант.
Он передал Маградеру отчет медицинской экспертизы, в котором говорилось о некой Мэриен Рид.
– Я думал, мы с этим уже разобрались, – сказал Маградер. – А что за дела? Ее муж подписал признание. Разве этого не достаточно?
– Нет. Сегодня утром он пошел в отказ. Якобы не знал, о чем говорилось в документе. Парень клянется, что подписал признание под принуждением, и его слова подтверждает синяк под глазом.
– Мы сообщали вам о синяке, – ответил детектив. – При аресте Рид оказал сопротивление, и я его немного успокоил. Сид может подтвердить.
– Да это не проблема, – произнес лейтенант. – С окружным прокурором я договорюсь, но что мне делать с экспертизой? В отчете сказано, что женщину никто не убивал. Она погибла от отравления газом. Врачи считают, что Мэриен скатилась с постели и в конвульсиях разбила себе голову. Вот, почитай!
Маградер взглянул на отчет судебной экспертизы. «Множественные ушибы… паутина капиллярных сосудов красно-вишневого цвета. карбоксигемоглобин сорокапроцентной концентрации… тест Ван Слайка… Заключение: удушье от газа; вероятным источником может являться неисправный холодильник».
– Я по поводу ее ушибов, – заметил детектив. – Здесь говорится, что некоторые из них могли быть получены за двенадцать часов до смерти.
– От синяков не умирают. Разве это не понятно?
– Я бы так не сказал.
– А я говорю, – ответил лейтенант. – Мы арестовали ее мужа. Невинного человека! Мы обвинили его в преступлении и силой заставили признаться в этом. Представляешь, какой шум поднимут газеты?! Верховный комиссар уже давит мне на горло и говорит, что нам от этого дела не отмазаться. Он собирается довести его до конца.
– Да уж, – проворчал Маградер. – А Сид знает?
– Еще нет. Он наверху. Я решил спустить пар на тебе. Ты к этому относишься спокойнее.
– Спасибо, – сухо ответил Маградер. – Значит, во всем виноваты мы с Сидом?
– Я за своих людей горой, – сказал лейтенант. – Но мы должны что-то сделать. У парня в доме сломался холодильник, а мы сажаем его за убийство!
Маградер потер ладонью щеку и почувствовал небольшой участок щетины, который пропустила бритва.
– Рид был в той же комнате, что и его жена, – сказал детектив. – Почему же он не загнулся от удушья и не облегчил нам нашу жизнь?
– Судмедэксперт говорит, что люди реагируют на отравление по-разному. Он изучил план квартиры и заявил, что концентрация газа в противоположных частях комнаты могла сильно отличаться. По его мнению, Рид находился какое-то время в бессознательном состоянии, на что указывают типичные симптомы отравления – общее замешательство и потеря памяти. Парня отправили в госпиталь на обследование. Возможно, у него сотрясение мозга.
– А кто-нибудь осматривал их холодильник?
– Нет. В квартиру никто не заходил. Мы поставили у дверей полицейского.
– Тогда я возьму Сида и поеду туда. Возможно…
Маградер порылся в уме, но не нашел подходящей мысли.
– Возможно, что? – спросил лейтенант.
– Ничего. Только зачем он избивал ее? Если это несчастный случай, то какой-то очень подозрительный. – Помолчав, он небрежно добавил: – Жаль, что нам не на кого его повесить.
Лейтенант угрюмо хмыкнул. Пару секунд они молча смотрели друг на друга, размышляя об одном и том же. Если бы нашелся козел отпущения, которому можно бы было вывернуть руки и пришить это дело, как убийство, то они сорвались бы с крючка комиссара. И они могли бы так поступить. Но, конечно, не стали бы. Это были честные копы и приличные люди. Они не сажали людей по ложным обвинениям и не фабриковали доказательств. Однако мысль о подобной возможности промелькнула в их умах, и они ее устыдились.