Вот так круг за кругом, круг за кругом, пока не заболела голова. Через какое-то время я встал и подергал за покрывало.
– Хейзл?
– Да, Эдди?
– Кто нажимал на кнопку звонка перед одиннадцатичасовым представлением?
Она задумалась.
– Это был наш совместный показ. Кнопку нажимала Эстелла. Она всегда брала инициативу на себя.
– М-м-м. А другие девушки работали в «Зеркале»?
– Нет, никто, кроме меня и Эстеллцы. Мы и начали это шоу.
– Ладно. Кажется, я что-то нащупал. Пойду позвоню Спейду Джонсу.
Спейд заверил меня, что был несказанно рад покинуть теплую постель, чтобы потрепаться со мной: может, я соглашусь пойти к нему в горнисты? Но все же он обещал приехать в Джой-клуб, захватив с собой Джека, патрульных полицейских, пистолеты и мышцы для выкручивания рук.
Когда мы собрались в Джой-клубе, я встал за стойкой бара, Хейзл села там, где сидела вчера, на моем месте устроился полицейский из отдела по расследованию убийств. Джек и Спейд находились у конца стойки, откуда лейтенанту были видны мы все.
– Сейчас вы увидите, как человек может оказаться в двух местах одновременно, – объявил я. – Мне придется исполнить роль мистера Джека Джоя. Представим, что время близится к полуночи. Хейзл только что покинула костюмерную и спустилась вниз. Она ненадолго задержалась в дамском туалете, поэтому не заметила Джека, когда тот поднимался на балкон. Итак, наш герой находит Эстеллу в костюмерной – уже раздетую и готовую к выступлению.
Я взглянул на Джека. Его лицо казалось окаменевшей маской, но сдаваться он не собирался.
– Возникла ссора – не знаю, по какому поводу, но, скорее всего, из-за трубача, ради встречи с которым Эстелла изменила программу. В любом случае, готов держать пари, что девчонка закончила спор, выключив свет. И Джек вылетел прочь!
Первый пробный удар прошел. Джой вздрогнул, маска треснула.
– Но Джек отсутствовал не более нескольких секунд, – продолжал я. – Возможно, в кармане у него оказался фонарик – наверное, он и сейчас там лежит, – и это помогло ему вернуться в ту ужасную темную комнату, чтобы включить свет. Эстелла обмазывалась кетчупом; ей оставалось лишь нажать на кнопку звонка. Она даже успела поставить песочные часы. Джек схватил кинжал и нанес смертельный удар.
Я сделал паузу. На этот раз мой шар не достиг цели. Маска Джека не дрогнула.
– Он придал ее телу нужное положение. оставим на это десять секунд. Скрывая улики, он вытирает рукоятку и сбегает по лестнице вниз – можем кинуть на это десять или даже двадцать секунд. Потом он спрашивает меня, звенел ли звонок, и я отвечаю, что звонка не было. А он действительно хотел это знать, потому что Эстелла могла нажать кнопку до того, как он пришил ее. Узнав, что хотел, Джек начинает отвлекать внимание. примерно так.
Я повозился с посудой, взял со стойки ложку и указал ею на стеклянную перегородку сцены.
– Заметьте, что «Зеркало» освещено и там сейчас никого нет – я врубил обходной выключатель. Но представьте, что там темно, на алтаре лежит Эстелла, и ее сердце пробито кинжалом.
Пока они смотрели на «Зеркало», я опустил металлическую ложку и замкнул штырьки, от которых шли провода к звонку на сцене. Раздался громкий звонок. Я разомкнул контакт, приподняв кончик ложки, и снова замкнул два тросика: еще один звонок.
– Вот таким образом человек может. Держи его, Спейд!
Однако лейтенант навалился на Джека еще до того, как я закричал. Трое полицейский едва смогли удержать Джоя. Он не был вооружен, просто сработал защитный рефлекс – желание вырваться на свободу. И даже теперь он не сдавался.
– У вас на меня ничего нет! Ваши доказательства – дерьмо! Любой мог замкнуть эти провода на всем протяжении линии.
– Нет, Джек, – возразил я. – Мы это проверили. Провода входят в ту же стальную трубу, что и силовая проводка, и так до самой соединительной коробки на балконе. Или здесь, или там, Джек. А раз не там, то только здесь.
– Я хочу видеть своего адвоката, – вот и все, что он сказал мне в ответ.
– Ты увидишь своего адвоката, – весело заверил его Спейд. – Завтра или послезавтра. А сейчас ты поедешь к нам в участок и посидишь несколько часов под парочкой горячих ламп.
– Нет, лейтенант! – вмешалась Хейзл.
– Что? Почему нет, мисс Дорн?
– Не сажайте его под лампы. Лучше заприте в темный чулан!
– В чулан? Почему в чу. Девочка! Да ты просто умница!
Они воспользовались чуланом для швабр. Парня хватило на полчаса, потом он захныкал, а потом начал кричать, Они его выпустили и выслушали чистосердечное признание.
Когда Джека уводили, мне было его почти жаль. А впрочем, чего жалеть? Ему грозил только допрос второй степени, и клянусь, никто бы не доказал преднамеренного убийства. А теперь лучшим выходом для него была «невиновность по причине невменяемости». Какой бы он ни была его вина, Джека довела до убийства сама Эстелла. И только представьте, какое самообладание имел этот парень. Какая колоссальная выдержка потребовалась ему, чтобы осветить кровавую сцену после того, как он поднял взгляд и заметил в дверях двух полицейских!
Я второй раз отвез Хейзл домой. Кровать по-прежнему была разложена и, сбросив на ходу туфли, девушка направилась прямо к ней. Расстегнула молнию на боку платья, начала стаскивать его через голову и вдруг остановилась.
– Эдди!
– Да, красавица?
– Если я опять разденусь, ты не обвинишь меня в новом преступлении?
Я задумался.
– Все зависит от того, кем ты заинтересовалась – мной или агентом, о котором я говорил.
Она улыбнулась, схватила туфельку и бросила в меня.
– Конечно тобой! Только не очень задавайся.
И она разделась до конца. А немного погодя, и я начал развязывать шнурки.
Билл КреншоуНужные люди в нужном месте
Анжелика Джонс подрулила к служебному входу и остановилась в трех метрах от дверей, освободив на всякий случай пространство для тех машин, которые оказывали неотложную помощь. Сжав руками рулевое колесо, она откинулась на спинку кресла и сделала глубокий вдох. В районе плеч и позвоночника чувствовалась тяжесть. Она чертовски устала.
Прошло полсмены, но вызовы следовали один за другим – ножевое ранение, сломанная нога, сердечный приступ, аппендицит, две аварии и тяжелый ожог на пожаре. Это было многовато даже для такого большого города. Ей все время приходилось оказывать первую медицинскую помощь, а затем мчаться по улицам города в ближайший госпиталь. Весь день Анжелике хотелось чего-нибудь мирного – без кода «три», без сломанных костей и крови. И казалось, Бог услышал ее – им поручили транспортировку больного из травматологического центра в одну из частных клиник. Просто сладкая поездка.
Она сняла с панели микрофон и сообщила в диспетчерскую, что машина номер семь подъехала к госпиталю в 22:23. Через открытое окно в кабину врывался прохладный ветерок. Бобби Манрой, выкатив носилки, ожидал ее позади машины. Он тоже выглядел усталыми. Еще бы, подумала Анжелика. Трудно сказать, что легче – сидеть за рулем или присматривать за больными в салоне.
Конечно, этот парень знал свое дело. Она не сомневалась в его профессиональной пригодности, но, как партнер, Бобби не заслуживал ее доверия. Он казался ей слишком медлительным. Бобби все время тянулся к справочникам, а на улицах города для этого не было времени. Он действовал безупречно, когда она говорила ему: «Наложи шину» или «Быстрее, укол!». Но партнер – это человек, которому доверяешь целиком и полностью. Это человек, который может импровизировать и приспосабливаться к обстоятельствам.
А, может быть, она судила его слишком строго? Ведь ей тоже доводилось быть когда-то новичком. Опыт приходит с годами. Но у нее не было в запасе такого времени. Через три дня ей предстояло написать отчет о предварительной проверке Бобби и высказать свое мнение начальнику смены. А она до сих пор сомневалась в том, что хочет себе такого партнера.
Двери госпиталя автоматически открылись. Из-за стойки приподнялись головы сестер. Увидев пустые носилки, они снова скрылись за барьером, чтобы вернуться к веселой болтовне и анекдотам про забывчивых докторов.
Завернув за пару углов, Анжелика и Бобби закатили носилки в служебный лифт и поднялись на пятый этаж, где их снова встретили взгляды усталых сестер. У двери с табличкой «Д. Уинфильд» Анжелика сверилась с бланком. Какая-то шишка, подумала она. В комнате возле пациентки находились доктор, сестра, большой пожилой мужчина и маленький джентльмен в деловом костюме. Анжелика обратилась к доктору:
– Это вы заказывали транспорт в клинику Спенсера?
– Да, – ответила сестра.
Она носила белый халат – белый, а не зеленый. Таких сестер нанимали за большие деньги. Доктор, какой-то незнакомый семейный врач, сказал, что они поедут вместе с пациенткой. Да, здесь пахло большими деньгами. Анжелика снова посмотрела на бланк.
– Мисс Доминик Уинфильд? – на всякий случай спросила она.
– Все верно, – повторила сестра.
Доминик Уинфильд. Дочь миллионера! Ей было около двадцати. Руки и ноги в гипсе. Капельница. Без сознания. Похоже, последствия автомобильной аварии.
– Довольно болтать, – проворчал доктор. – Давайте сюда носилки.
Его тон вызвал у Анжелики раздражение. Ей не нравились люди с таким отвратительным характером.
– Один из вас поедет впереди, в водительской кабине, – сказала она. – И раз уж вы отправляетесь с нами, доктор, пациентка будет на вашей совести.
– Конечно, – ответил тот.
Когда девушку положили на носилки, она застонала и на миг открыла глаза. В них застыл испуг. Впрочем, Анжелика сомневалась в том, что пациентка помнила момент аварии. Должно быть ей вкололи какое-то сильное успокоительное. Они снова покатили носилки по коридорам, и их парад вызвал новую серию усталых взглядов и вежливых кивков. К тому времени на улице стемнело. У дверей стояла еще одна машина. Бобби и коротышка в деловом костюме закрепили носилки в салоне. Доктор ударился головой о потолок и раздраженно выругался. Анжелика удовлетворенно улыбнулась.