Я подошел к его столику и присел рядом.
— Здорово! — сказал я дружелюбно.
— Здорово, — с мрачным удивлением ответил он.
— Микки, у меня к тебе предложение — поделись со мной половиной!
— Половиной чего?
— Ты прекрасно знаешь — половиной выручки с Ночного Короля.
Он раскрыв рот смотрел на меня и молчал.
— Я знаю, что он у тебя, — нетерпеливо наседал на него я, — и ради твоего же блага тебе лучше со мной поделиться, Микки Финниган, понимаешь, о чем я толкую?
— Да о чем ты?
— Да перестань уже! Если тебе так свезло, то ты и мне обязан, ведь это я подкинул тебе подсказку. Так что все будет честно. А если ты не согласишься, то я пойду отсюда прямиком в полицейский участок и поведаю копам, у кого Ночной Король и где его найти!
— Послушай, дружок, у тебя явно не все дома. Как он мог оказаться у меня, когда ты первый сцапал его? Да, я сел на поезд и решил попытать удачи. Но слишком устал и свалился спать, а когда очухался — Стоукса и след простыл! Кто в таком случае, по-твоему, стаптил его?
— Я и не знал, что ты такой хороший актеришка, Микки! Но, сколько ни старайся, меня не одурачишь. Итак, ты отдаешь мне половину всех денег или как?
— Я знаю, что это ты его прибрал и лжешь тут, не могу только понять, на кой черт!
— Микки, — взмолился я, — Микки, мы всегда неплохо ладили. Просто отдай мне камень, Микки! Покажи его мне! Дай мне его увидеть!
— Ты явно напился, дружок.
— Последний раз тебя спрашиваю, Микки — мы партнеры?
— Держи карман шире!
Я встал.
— Ну ладно, — прорычал я, — ладно, Финниган, до скорого! Ты знаешь, куда я иду!
— Да к черту иди! — буркнул Микки.
Во мне горел лишь праведный гнев, направленный на одного Микки Финнигана. Я забыл обо всем другом, кроме жажды мести. Я решил отправиться прямиком в штаб-квартиру полиции. На миг я замешкался, подумав, что они могут искать и меня после неудачной попытки ограбления Стоукса. Но я обнадежил себя мыслью о том, что никто меня не узнает, ведь у Стоукса не было ни одной моей фотографии, а кроме того, меня даже вознаградят за помощь в поимке настоящего преступника.
Я стал вспоминать драку и то, как Микки Финниган выбил мне зубы, что только еще больше раззадорило меня. Я пошел прямиком в штаб-квартиру.
Я вошел внутрь с высоко поднятой головой и, уверенно шагая, как настоящий законопослушный гражданин, подошел к одному из полицейских и поинтересовался, где находится кабинет главного инспектора.
Копы провожали меня такими странными взглядами, которые я впервые испытывал на себе. Когда я спросил их о том, где мне отыскать главного инспектора, двое или трое из них в большой спешке направились в сторону его кабинета.
Когда туда вошел и я, он смотрел на меня, выпучив глаза.
— Ох, бог ты мой! — Он сглотнул.
— Инспектор, — торжественно молвил я, — мне известно, кто украл Ночного Короля, и я знаю этого человека — Микки Финнигана!
Он некоторое время молча рассматривал меня с забавным выражением лица.
— Вы ошибаетесь, Хокинс, — наконец неторопливо заявил он. — Мы не Финнигана ищем, а вас.
— Меня? Меня?! Это еще п-почему?
— Потому что у вас Ночной Король.
— Что?!!
— Он у вас, и, более того, вы его вернете.
— Да кто вам такое сказал?
— Мистер Стоукс. И я свяжусь с ним в ближайшее же время и сообщу, что вы у нас.
— Мистер Стоукс?! — заорал я. — Мистер Стоукс? Да этот парень рехнулся! Звоните ему, звоните немедля! Он знает, что это ложь! Он должен знать!
Когда передо мной появилось сияющее своей надменной улыбкой лицо Уинтона Стоукса, я едва мог держать себя в руках.
— Какого черта все это значит? — закричал я. — Ты прекрасно знаешь, что я не отнимал у тебя твою блес-тяшку! Знаешь это, как и я, не правда ли?
— Конечно знаю, — ответил он мягко, — но видишь ли, я знаю чуть более твоего.
Копы вокруг нас ухмылялись до ушей.
— И что тут смешного? — зло спросил я.
— О, боже мой! — не сдержался один из них.
— Нам следует все объяснить этим господам, — сказал Уинтон Стоукс. — Ты одурачил меня, Хокинс, и это тебе комплимент, которого окружающие меня люди удостаиваются крайне редко. Я поверил, что ты честный и добропорядочный работник, и выбрал тебя для ответственного задания. Видишь ли, мне нужно было взять с собой Ночного Короля, спрятав его в таком месте, где бы никто не догадался его искать. Но, хоть я и доверял тебе, все равно не хотел проверять судьбу на прочность и зря искушать тебя самого. Поэтому ты послужил мне верно, сам этого не зная. Единственным, кому я доверил этот секрет, был мой давний друг, по совместительству — зубной врач. Что же, в итоге все вышло даже еще более неожиданно, чем я предполагал. Открой-ка рот!
И в следующий миг я издал дикий, животный рык, и если бы копы вовремя не схватили меня, то я бы набросился на Уинтона и убил бы его на месте. Потому что после того, как я открыл рот, он вынул оттуда мой зуб, мой искусственный зуб. Который на самом деле и был Ночным Королем!
Около 1926 г.
Хорошая статья
Предисловие редактора
Эта история была написана спустя год с липшим после «Мужа, которого я купила», приблизительно в 1927 г. В то время Айн Рэнд уже жила в «Глливуд студио клаб», совсем недавно получила должность младшего сценариста, ассистируя Сесиль Б. Демиль, и как раз начала встречаться с Фрэнком О’Коннором, своим будущим мужем. Дух этого рассказа как нельзя лучше отражает ее собственное настроение в свете столь благоприятных событий.
Сценарии Айн Рэнд к немому кину, которых за 20-е гг. набралось порядка дюжины, являют собой ярчайшие примеры подлинного, даже слегка экстравагантного романтизма. В большинстве своем эти истории о приключениях, о дерзких героях и о сильных чувствах на фоне происходящих друг за другим событий, в которых практически не наблюдается философского подтекста. «Хорошая статья» — одна из немногих работ такого плана, которая при этом является полноценным произведением, а не сценарием. Само собой, настрой этого рассказа оказывается совсем иным, непохожим на «Мужа, которого я купила».
В «Муже, которого я купила» рассказывается история женщины, которая посвятила свою жизнь поддержанию внутри себя определенных идеалов. Она скорее была готова перенести ужасные страдания, нежели подстроиться подо что-то такое, что этим идеалам не соответствовало бы. «Хорошая статья» же напоминает нам о другом немаловажном аспекте философии Айн Рэнд: страдания сами по себе являются исключением из правил, а вовсе не тем, из чего должна строиться жизнь. В основе существования, согласно мнению Айн Рэнд, не должны лежать ни боль, ни даже героическая выносливость. Наоборот, суть бытия должна держаться на веселье и беззаботной радости, которой жизнь нас одаривает. Именно эта предпосылка послужила основой для рассказа «Хорошая статья».
Впервые я услышал эту историю примерно двадцать пять лет назад, когда Айн Рэнд читала ее вслух на курсах по развитию писательского таланта каким-то своим юным поклонникам. Аудитории сообщили, что это был рассказ начинающего писателя, и попросили сделать вывод, есть ли у этого писателя будущее. Некоторые студенты быстро поняли, кто автор, но среди присутствующих было достаточно и таких, кто этого не понял, и впоследствии они крайне удивились и даже возмутились, узнав правду. Их возражения касались отнюдь не каких-либо изъянов рассказа, а того общего духа, в котором он был выдержан. «Он ведь такой несерьезный!» — таким было самое частое обоснование своего недовольства. «В нем нет ничего общего с теми грандиозными темами, которые вы поднимаете в своих романах», «В нем нет ни глубоких страстей, ни бессмертной борьбы, ни философского смысла».
Мисс Рэнд ответила, в сущности, следующее: «В этом рассказе обсуждается один, но самый главный животрепещущий вопрос — имеем мы право жить на этом свете или нет?»
Она продолжила объяснять, что злорадство — то чувство, которое описывает человека, как существо, которому предначертано страдать и потерпеть крах, — пронизывает все в нашу эпоху: что даже те, кто утверждает, что отвергают такую точку зрения, как правило, сегодня чувствуют, что стремление к ценности должно быть сродни болезненному крестовому походу, где каждый, сжав зубы, посвящает себя этой мрачной, но святой борьбе со злом. И подобное отношение, по ее словам, наделяет это зло чересчур большой властью. По ее мнению, зло изначально бессильно (за подтверждением читайте роман «Атлант расправил плечи»), а Вселенная не настроена против человека, она «доброжелательна». Все это означает, что человеческие ценности (основанные на разумных причинах) можно достичь здесь, в этой жизни. Поэтому счастье не следует рассматривать как несчастный случай, напротив, метафизически, как нормальное, естественное развитие событий.
Если выразить это более кратко и философски, то глубинный смысл человека заключается не в надгробии, над которым торжественно растянулись венцы, сплетенные из его заслуг при жизни, а в беззаботном веселье, сопровождающем весь его путь до самого последнего вздоха. Истории, которые отражают данный подход, написанные специально для того, чтобы воспроизвести Вселенную такой доброжелательной, какая она и есть, должны иметь право на существование. И они должны быть написаны в таком стиле, будто все крупные проблемы уже решены, и теперь следует сосредоточиться лишь на самом человеке и его взаимодействии с миром, которое приводит его к успеху и к наслаждению романтикой, приключениями и переживаниями свободной души.
В романе «Атлант расправил плечи» есть момент, когда Дэгни описывает смех Франческо как: «…самый веселый звук на свете… Способность к безоблачному удовольствию, подумала она, не является уделом безответственных дураков… чтобы быть в состоянии так смеяться, необходимо проделывать самую тщательную и глубокую мыслительную работу». Пользуясь подобными цитатами, можно сказать, что более серьезные работы Айн Рэнд отражают ее сложное философское видение мира, а произведения вроде «Хорошей статьи» подобны безоблачному смеху Франческо.