– Ни за что, – уперлась я. – Я имею полное право падать в обмороки там, где мне захочется.
– Но послушайте, Машенька, это же просто смешно. Я не смогу жить, зная, что вы так и остались голодной. Хотите худеть – пожалуйста, хоть я и не понимаю, к чему вам это. Но не такими же средствами.
– Да? А какими? И при чем тут вы? – возмутилась я. – Еще полдня назад вы собирались меня уволить, а теперь требуете, чтобы я ела? Что случилось?
– Не знаю, – потупился он. – Я просто… прошу вас. Давайте поедим. Я тоже проголодался, а вам ведь доктор велел. Ну, выберите сами, что вы хотите. Я не буду настаивать. Прошу вас!
– Не знаю, – вздохнула я, переведя глаза на меню. От одного вида нарисованных там блюд мне стало как-то не по себе. Я судорожно сглотнула и поняла, что сила воли – дело хорошее, но съесть что-то и вправду надо. А то доктор окажется прав, и я столкнусь с проблемой куда большей, чем лишний вес.
– Так что? – с надеждой спросил Феерабль. – Что ты будешь?
– Может, салатик? – неуверенно пробормотала я, испытав панику от мысли, что сейчас я наемся и потолстею обратно.
– Отлично! – обрадовался он. Щелчком пальцев он подозвал официанта и что-то ему сказал. Я не была уверена, что он ограничился только салатом, но решила не обращать на это внимания. Мало ли, может, он заказывает себе. Но через несколько минут на нашем столике появилась бутылка красного вина, тарелка с хлебом, от одного запаха которого мне стало совсем нехорошо, и пара искрящихся стеклянных бокалов. Надо было признать, что ресторан, в котором я так неожиданно оказалась, был очень недурен. По правде сказать, я никогда в жизни еще не бывала в подобных местах. Нет, это не значит, что Денис во времена нашего, так сказать, романа меня никуда не водил. Мы ходили с ним в кино пару раз, целовались на последнем ряду, рассыпая попкорн. Мы однажды сидели в японском суши-баре, Денис учил меня есть палочками, но, поскольку у меня руки-крюки, затея эта провалилась, и он сказал под конец, что в суши-бары он, пожалуй, теперь будет ходить без меня. Мне было ужасно стыдно. Ну, а «Макдоналдс» не считается, верно? Ресторан «Тоскана» не был похож ни на что виденное мной раньше. Здесь даже официанты выглядели так, как я могла только мечтать.
– За что выпьем? – спросил Феерабль, разлив красное вино в бокалы.
– За что хотите, – пожала плечами я. – Это вам доктор сказал, чтобы меня красным вином поить?
– Да, конечно, – кивнул он. – Давай выпьем за твое здоровье, чтобы ты больше не падала в обмороки.
– Отлично, – кивнула я и выпила. – Обещаю, что больше не создам вам проблем. Только… и вы уж, если можно, не посылайте меня на тест-драйв. По крайней мере, пока. Я обещаю, я научусь. Я смогу.
– Я уверен, что ты сможешь все, чего пожелаешь, – улыбаясь, кивнул Феерабль. – И я тоже обещаю – никаких тест-драйвов.
– Отлично, – обрадовалась я. А он не такой уж злой бука, каким кажется. Или это просто потому, что он перепугался? Все-таки он мой начальник, ему за меня отвечать. Так ведь? Или есть еще какие-то причины, почему бы он вдруг стал такой заботливый?
– О, смотри, какой салат. Тут прекрасно готовят салаты, – сказал он, подталкивая ко мне огромное блюдо, где на зеленой подложке из какой-то ароматной травы возлежали креветки, тертый сыр, помидоры-черри и белый сыр «моцарелла», который очень любит мой папа.
– Красиво! – восхищенно ахнула я. – Даже не хочется есть такую красоту.
– Даже не думай, – испугался Феерабль.
Я посмотрела на его взволнованное лицо и подумала, что не стоит все же его так расстраивать. И что от одного салата мне все-таки ничего не будет. Я нанизала креветку на вилку и осторожно отрезала кусочек.
– Маша, а давай выпьем за то, чтобы если ты впредь соберешься падать, чтобы я успел поймать тебя, – предложил он, подливая мне вина, которое, надо сказать, было просто великолепным. Вообще-то я совсем не пью, только если Люська не наливает. С ней я иногда умудряюсь прилично набраться, так что потом мама долго ворчит и говорит, что Люська меня снова портит. А скажите, можно ли испортить женщину в моем возрасте больше, чем она уже испорчена? А я испорчена достаточно, чтобы больше не слушать никого. Я улыбнулась своим мыслям, мне понравилось, что я могу теперь думать о себе в таком интересном ключе.
– Странный какой-то тост.
– А ты просто не представляешь, как я испугался, когда увидел тебя, лежащую на асфальте. Я бы предпочел, чтобы ты упала мне в руки, – двусмысленно сказал он.
– Ну, давайте выпьем за это, хотя я не собираюсь падать вам в руки, – согласилась я и осушила бокал. Приятное тепло разлилось по телу, я подцепила на вилку еще одну креветку, присовокупив к ней салатный лист. Салат был удивительно вкусным, интересно было бы узнать рецепт. Мы сидели и ели, а Феерабль подливал мне вина, и надо признаться, вечер оказался бы великолепен, если бы получилось забыть о том, как и почему он начался.
– Скажи мне, Маша, ты что, несчастна? – вдруг почему-то спросил Феерабль.
– С чего вы взяли? – насторожилась я. – Я вполне всем довольна.
– До такой степени, что голодаешь?
– Это другое, – насупилась я.
– Расскажи мне, зачем тебе все-таки эта дурацкая работа? Официант, – он подозвал молодого, долговязого парнишку, – еще вина.
– Слушаюсь, – кивнул тот, забирая пустую бутылку.
– А вы сами-то пьете? – заметила я, стряхивая с себя сонное опьянение. – Такое ощущение, что вы только мне и подливаете.
– С чего ты взяла? – хитро прищурился он, но я посмотрела на его бокал, почти нетронутый, и на бутылку воды рядом с ним.
– Вот с этого.
– Я за рулем. А тебе надо выпить, красное вино полезно при пониженном давлении. Так что с тобой случилось, девочка? Что вообще может случиться с такой красивой девушкой? Неужели на свете мало мужчин, которые решили бы все твои проблемы?
– Мужчины? От мужчин как раз одни только проблемы. Взять хотя бы вас, Фее…то есть, Федор Иванович.
– Что ты сказала? – усмехнулся он. – Как ты меня назвала? Фее… феерабль, что ли?
– Ой, простите. Но это единственное слово, которое я от вас слышу вот уже месяц. Мне кажется, что бы я ни сделала, вы окажетесь недовольны и будет этот «феерабль». За что вы меня так ненавидите?
– Я вас? – изумился он.
– Но вы пытались сделать все, чтобы меня уволить! – припомнила ему я. Сейчас, с бутылкой вина внутри моей и без того взвинченной личности, я была готова говорить начистоту.
– Просто эта работа не для женщины, тем более такой молодой и прекрасной, как ты. Ты должна в крайнем случае сидеть в офисе и варить кому-нибудь кофе. Зачем тебе продавать машины? Это какой-то бред.
– Бред не бред, а мне эта работа нужна, не поверите, чтобы кормить дочь!
– Дочь? Ах да, ты говорила, что у тебя есть дочь. А что же ее отец? Где он?
– А он сам по себе, – выдохнула я и выпила еще. – Ему Сонька не нужна.
– Странно. Это странно, – пробормотал Феерабль. – Если бы у меня была дочь, я бы ее, наверное, на руках носил.
– Все вы так говорите, – обиженно посмотрела на него я. – А потом не хотите даже приехать в клинику… а, не важно. Это все неважно уже. В общем, у меня есть дочь, которую нужно кормить. А мужчины – мужчин я знать не хочу. Тем более чтобы они решали мои проблемы. Нет уж, увольте. Спасибо.
– На здоровье, – задумчиво посмотрел на меня он. – Только имей в виду, что я-то не имею к этому никакого отношения.
– Все вы одинаковы, – ответила я, опрокинув еще один бокал вина. – И не надо мне рассказывать, что я красивая. Я сама знаю, какая я.
– И какая ты? – с интересом спросил он, подставляя мне поближе ароматный хлеб. Вот ведь негодяй. Феерабль, одно слово.
– Обычная. Но с хорошей силой воли, – заявила я, нетрезво махнув рукой.
– Мне кажется, ты сама себя не знаешь, – задумчиво добавил он. И эта его фраза так странно совпала с той мыслью, которой я была одержима весь вечер, что я вздрогнула и внимательно посмотрела на него.
– А вот тут вы правы, – кивнула я, сощурившись. – Совсем не знаю.
– Так, давай договоримся, что ты называешь меня на «ты». Ладно?
– Но… как же так. Вы же мой начальник, – смутилась я.
– Честно говоря, ты единственная, кто зовет меня на «вы». Это мне как-то даже странно. Не такой уж я и старый, чтобы на «вы» и по имени-отчеству.
– Не старый? – удивилась я. – А какой? То есть… конечно, какой же вы старый! – фальшиво заголосила я, спохватившись.
– Ах ты, вредина! – усмехнулся он. – Отличный «комплимент». А мне, между прочим, всего сорок один.
– Сорок один – ем один! – Я усмехнулась и встряхнула головой. Честно говоря, терпкое сладкое вино вскружило мне голову значительно больше, чем я думала. Наверное, дело в голодном желудке. Мысли терялись, распадались и убегали вдаль по одной. Со мной осталось только сладкое чувство того, что я, оказывается, совершенно себя не знаю. И что он, мой начальник Феерабль, назвал, между прочим, меня красивой.
– Да ты, мадемуазель, кажется, пьяна, – усмехнулся Феерабль, при этом наполняя мой бокал. – Так, значит, ты считаешь, что в сорок один уже можно и на пенсию выходить?
– Откуда я знаю? На вас еще пахать и пахать, и выглядите вы прекрасно. А в троллейбусах пишут, что женщины выходят на пенсию с пятидесяти лет, а мужчины с пятидесяти пяти.
– Мы не в троллейбусе, – усмехнулся он. – Ну ты и штучка.
– Я? – искренне удивилась я. – Сначала девушку вином поите, а потом ее штучкой называете.
– Это так и есть. Штучка. Значит, ты хочешь похудеть. Зачем? Чтобы стать счастливой? Ты считаешь, что, если тебя станет меньше, ты станешь счастливее. Моя жена тоже считала, что счастье в количестве килограммов. И в фигуре. А я уверен, что это все глупость. Вот зачем ты хочешь быть худой? Чтобы нравиться мужчинам?
– Чтобы нравиться себе, – возразила я. И вдруг поняла, что это правда. Я совершенно не хочу нравиться мужчинам. Плевала я на это дело с высокой колокольни.
– Нравиться себе? А что, ты себе не нравишься? – удивился Феерабль, поразительно ловко и красиво расправляясь с ароматным стейком.