Рифат тем временем разворачивает бумажник, выуживает из него приличную пачку денег и протягивает мне, как какой-то продажной девке.
Гордость просыпается во мне и опаляет нервы от нежелания марать свои руки о грязные деньги.
Я лишь бровью вопросительно веду, глянув на приличную сумму, и тогда Рифат сам вкладывает в карман моего плаща деньги, а заодно и ключи от авто.
— Вряд ли на них ты купишь что-то стоящее в такое позднее время, но хотя бы погуляй по набережной, посиди в кафе и возвращайся. Только не ешь уличную еду.
— С-спасибо.
На очереди идёт телефон. Рифат достаёт уже из другого кармана новомодный гаджет и также отправляет в мой карман. Он заботливо убирает с моего лица выбившуюся прядь, заправляет за ухо, а я могу лишь недоумённо моргать, не понимая какая муха его укусила. С чего он вдруг начал проявлять ко мне такую внимательность и нарушать свои же запреты.
— Всё это теперь твоё. Можешь пользоваться, когда пожелаешь. Машина стоит у дома. Она заправлена и обслужена. В телефоне помимо номеров экстренных служб записан и мой номер, — он снимает с моей сумки шарф, повязывает его на мою шею, поправляет волосы, расчесав их своими пальцами. — Позвони, если вдруг соскучишься по мне. Я тут же примчусь и составлю тебе компанию.
Рифат виртуозно создаёт видимость благородного и заботливого мужчины. Сложно не поверить такому, сложно устоять, невозможно противостоять, но только не мне.
— Ну, тогда я поеду? Я ненадолго, обещаю, — стараюсь говорить твёрдо и уверенно, а на деле получается так, словно позволения у него прошу.
Улыбнувшись мне с теплотой, Рифат оставляет на моей щеке след от своих губ. Он отходит на пару шагов, продолжая удерживать меня взглядом.
Проход свободен. Можно уходить.
— Диана, будь аккуратна. В следующий раз, если захочешь, можем вместе выйти на прогулку. Туда, куда скажешь. Ради тебя я отменю все важные дела.
— Х-хорошо, — натягиваю фальшивую улыбку, пугаясь такой перспективе.
Я делаю первый осмотрительный шаг по направлению к выходу, моля о том, чтобы Рифат не остановил меня. Следующий шаг становится куда более уверенным.
Выдохнуть с облегчением у меня получается только, когда я оказываюсь на улице. Одна.
Моя маленькая победа.
Уже и забыла, когда в последний раз я по-настоящему наслаждалась ароматом улицы, как сейчас.
Задрав голову, я расставляю руки широко и глубоко втягиваю в себя аромат сухой травы и сырой почвы.
У меня нет никаких представлений, что будет со мной через минуту, где я окажусь через час. Пока у меня есть такая возможность я просто наслаждаюсь временным спокойствием.
Что будет дальше? Без понятия.
Выхожу за территорию двора. За кованными воротами стоят две машины. Модели одинаковые, только цвет отличает их друг от друга.
Я достаю из карман брелок, нажимаю на кнопку, снимая авто с сигнализации. В этот момент беленькая машина приветствует меня, подмигнув жёлтым огоньком своих фар.
А я даже такой мелочи радуюсь.
— Ну, здравствуй, красавица. Надеюсь, мы с тобой подружимся, — ликую я внутри себя, забираясь за руль, за которым не сидела уже давненько.
Навыков я, как ни странно, не растеряла за такой долгий перерыв.
Только первые минут пять руки подрагивают на руле, а затем я втягиваюсь так, что кажется остановлюсь только тогда, когда стрелка бензобака «ляжет» на ноль.
Но по дороге в безызвестность всё моё внимание привлекает та самая набережная, о которой упоминал Рифат.
Останавливаюсь в свободном кармане рядом с торговой лавкой, где продают ароматную уличную еду. Нажимаю на кнопку стеклоподъёмника, опускаю стекло и слегка высовываюсь из окна, вдохнув смешение ароматов морского бриза, пряностей и дымка.
Я наблюдаю за тем, как звёзды и яркая луна утопают в тёмных водах беспокойного моря. Как пенистые волны накатывают на берег, издавая приятные звуки шуршания гальки.
Столько людей неторопливо прогуливаются у моря, сколько парочек наслаждаются этим прекрасным вечером, и только я одна сочувственно смотрю на них из окна и тайно мечтаю оказаться на их месте.
Так зачем мечтать?
Выйдя из машины, я дерзко уклоняюсь от указаний Рифата и первым делом покупаю себе в уличной лавке дёнер-кебаб с горячей кукурузой, а затем направляюсь к первой свободной скамье, находящейся вблизи разливающихся морских волн.
Уже предвкушаю, как буду довольствоваться ужасно вредной пищей, как вдруг из-за спины меня тугим обручем сковывают мужские руки. Тёплые и крепкие.
Я замираю. Потому что совершенно не боюсь, потому что знаю кто это, потому что я уже чувствовала это раньше. Вдыхала его головокружительный аромат, вселяющий спокойствие и безграничную любовь. Чувствовала биение его сердца, отдающееся мне в спину, слышала как он вдыхает запах моих волос, ощущала как он ласкает мою кожу своим учащённым дыханием, но тогда бабочки у меня животе устраивали самый настоящий бунт, а сейчас на их месте пустота. Бабочки все сдохли.
8. Без слов
Я так и продолжаю стоять неподвижно, вытянув перед собой руки и затаив дыхание. Можно было бы смело предположить, что я просто-напросто застигнута врасплох такими внезапными объятиями, но нет.
Всё я понимаю. Где-то глубоко в душе я знала, что однажды наступит тот день, когда наши дороги сойдутся в одну, но не думала, что это будет уже так скоро.
Одно совершенно точно ясно — наша встреча — не случайность. Эмир выслеживал меня.
Я медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него из-за плеча. Зарывшись носом в моих волосах, он удерживает меня в своих руках. Такие тёплые объятия могли бы растопить любое девичье сердечко, даже обманутое. А моё сердце не обмануто. Оно предано и вырвано из груди.
Вздохнув прерывисто, Эмир ослабляет хват. Он позволяет мне развернуться в его руках, чтобы встать к нему лицом.
Слова все застревают в глотке, когда я сверху вниз пробегаюсь по нему, не скрывая своего изумления.
Никогда не видела его таким… таким неприметным: на нём простенький спортивный костюм, на голове бейсболка. Удлинённый козырёк скрывает глаза и половину лица отбрасывающейся от него тенью.
Он падётся вперёд, желая забрать у меня еду. В знак протеста я раскрываю рот, чтобы наехать на него и высказать всё, что накипело, но успеваю только вобрать в лёгкие воздух, поскольку Эмир резко прикладывает указательный палец к своим губам. Активно мотая головой в разные стороны, он неслышно шикает.
Смотрю на него в упор, мечтая разодрать всё его лицо в кровь, а он как ни в чём не бывало достаёт телефон из кармана спортивных штанов, быстро набирает что-то и демонстрирует мне экран, на котором написано: «ничего не говори. Тебя, возможно, слушают».
Эмир вопросительно ведёт бровью и когда я киваю, он стирает надпись. Слегка помрачнев, он принимается набирать новый текст: «ты сбежала? Ты ослушалась Анастасию и захотела бежать? На его машине? Ты в своём уме вообще?»
Прочитав это, я возмущённо мотаю головой, даже пищу, подняв немой бунт, а следом Эмир показывает мне уже другую надпись, которой ещё больше выводит меня из себя:
«Вернись к машине, выложи всё из карманов пальто. Через десять минут следуй вверх по улице до здания с вывеской «Папа накормит». Войди внутрь, найди дверь с надписью «только для персонала» и открой её. Я буду там. Нам нужно многое обсудить».
Многое обсудить, — фыркнув, вскипаю я на раз-два.
Как много смысла в этих словах, да вот только мало толку.
Выбрасываю кукурузу в рядом стоявшую урну и тянусь за телефоном Эмира, а он заводит его за свою спину и беззвучно говорит мне: нет.
Следом пишет: «Сначала дай знак, что поняла меня».
Не успел объявиться, а уже выставляет мне свои условия.
Нет, так не пойдёт.
Разворачиваюсь на носках и делаю шаг в ту сторону, откуда пришла. Эмир тотчас ловит меня за руку, и я как перетянутая пружина возвращаюсь в исходное положение.
Он переворачивает кепку козырьком назад. Молниеносно, что не успеваешь опомниться, а потом он стискивает ладонями мою голову. Так крепко удерживает, притягивает к себе, что приходится встать на цыпочки. Он рассматривает моё лицо тщательно, будто запоминает или ищет изъяны. Бегает глазами по нему и кажется желает сказать что-то, наплевать на прослушку и прочее. В итоге он просто прикрывает веки и на шумном выдохе прикасается своими прохладными губами к моему лбу, заставив меня то ли всхлипнуть, то ли простонать.
Чёрт знает, что это было…
Я словно перенеслась на четыре с лишним месяца назад, где не было всё так плохо, но и не сказать, что было хорошо… Во всяком случае на тот момент у меня был человек, которому я могла доверить свою жизнь, не говоря уже о сердце.
А кто стоит передо мной сейчас — я не знаю.
С этой мыслью я заставляю себя отстраниться от Эмира. Пошатнувшись, он сам отходит от меня на пару шагов.
Я рассматриваю тот закуток, где мы сейчас вынуждены прятаться. Скамейка находится в удачном месте. В тупике, можно сказать, где позади неё раскинулись густые деревья, слева стоит высокое ограждение, за которым заканчивается набережная, а спереди — только море и уличный фонарь, развёрнутый так, что лучи света на нас не падают. Рядом со скамейкой я наблюдаю связку гелиевых шаров, удерживаемые специальным грузиком. Их там штук двадцать, если не больше.
Они появились здесь неспроста. Это часть конспирации, — думаю я.
Несмотря на то, что в кармане у меня лежит новенький смартфон, я выставляю ладонь кверху и жду, когда Эмир вложит в неё свой телефон. Нахмурившись, он нехотя подчиняется. Тогда я печатаю ответное сообщение: «Какой смысл скрываться? Если за мной следят, то они уже выследили меня и увидели нас вместе!»
Эмир читает сообщение. Во время того, как он набирает ответ, на его губах рисуется кривоватая ухмылка, а в глазах при этом мелькают смешинки.
«Я думал, ты в курсе, что за тобой может вестись слежка, поэтому ты и выбрала это место. Оглядись вокруг, мы ведь в слепой зоне. Они думают, что ты сидишь тут, и лопаешь всё это. Кстати, ты хотя бы почавкай для правдопод