Через пару минут они вышли на дорогу и стали играть в футбол недалеко от той машины, которая не давала мне покоя. Из окна я наблюдал за тем, как пацаны стучали по окнам машины, но никто из нее так и не вышел. Потом они гоняли мяч, пока тот не закатился под машину.
Это и было мое условие. И мальчишки сработали просто гениально.
Когда один из них полез доставать мяч, закатившийся под машину, второй паренек прикрепил к днищу "Фиата" маячок, с помощью которого я теперь могу вычислить его местоположение.
Если верить приложению в моем смартфоне, то Игорь направляется к шоссе, ведущему в порт. Но ему не удастся добраться до него.
Зеленый "Фиат" уже маячит на горизонте. Регистрационный номер мозолит глаза. Он встрял в пробку.
Дальше движение затруднено. Дорога в городе в дни проведения футбольных матчей слишком загружена. Фанаты заполоняют собой все центральные улицы, мешая движению четырехколесным. Именно поэтому мой выбор пал на байк.
Воспользовавшись тем, что большой поток машин оказался в заторе, я лавирую между ними и подбираюсь к "Фиату" слишком близко. Становлюсь на "хвосте".
Адреналин захлестывает меня. Я смотрю вперед, оценивая ситуацию.
Здесь слишком многолюдно. Осуществить свой план без посторонних глаз у меня не получится.
Когда поток машин возобновляет движение, я двигаюсь за ними на самой низкой скорости. Нарочно отстаю от "Фиата, теряясь в потоке.
Я позволяю Игорю ехать дальше. До тех пор, пока он не выезжает из города. К моему удивлению, он проезжает съезд на новое шоссе, а съезжает на старую дорогу, по которой давно уже никто не ездит.
Идиот, не обновил "карты" и навигатор подобрал ему маршрут в объезд. Но я нахожу в этом только плюсы: дорога пуста, свидетелей минимум и множество мест, где можно будет совершить задуманное.
Мы как раз проезжаем неохраняемую производственную территорию. Производство давненько уже обанкротилось и сейчас объекты заброшены, а это мне только на руку.
Будет, где закопать Игоря. Жаль только лопату я с собой не взял.
Я достаю пистолет из кобуры, надетой на мою щиколотку. Прибавляю газу и равняюсь с машиной, оставляя между ней и байком расстояние вытянутой руки.
Сняв пистолет с предохранителя, я направляю дуло в сторону водительской двери. Машина тотчас существенно увеличивает скорость.
Черт, я слеп. Из-за тонировки я не вижу, что он сейчас делает. Не вижу Марка. В машине ли он? А вдруг я ошибся?
Открывать огонь слишком рискованно. Мне нужен обзор. Мне нужно убедиться, что это не ловушка, что мой сын именно в этой машине, а не в какой-либо другой.
Я вновь равняюсь с "Фиатом". Стиснув зубы, я со всего маху шарахаю прикладом по стеклу с водительской стороны и сразу же плавно жму по тормозам, сбавляя скорость на тот случай, если Игорь вздумает выстрелить.
Одного моего удара оказалось недостаточно. На стекло поклеена пленка, поэтому его гораздо труднее повредить с первого раза. Но сдвиг все же есть — паутинка пошла по стеклу.
Двигатель "Фиата" ревет, из-под капота воняет жженным моторным маслом, из выхлопной трупы валят клубы сизого дыма.
Игорь нервничает, так как его тачке не хватает "кобыл", чтобы оторваться от меня.
Притираюсь к "Фиату" сбоку. Нацелившись на стекло, я произвожу пару мощных ударов локтем и вновь сбавляю скорость.
Есть!
Стекло держится ещё какое-то время на "соплях", но в результате проваливается в салон. Обошлось даже без осколков, поскольку большинство из них остались приклеены к пленке.
Я двигаюсь за машиной, преимущественно находясь в "мертвой зоне" для водителя. На какое-то время мы поменялись местами: он не видит меня, зато я теперь могу видеть его плечо, шею и мочку уха в боковое зеркало.
Стреляю в зеркало, лишая его возможности видеть, как я подъезжаю.
Отсчитываю пять секунд. Поднимаю визор на шлеме, прокручиваю газ и одним рывком подбираюсь к машине, направляя дуло на водителя.
Из окна на меня тоже наставлена пушка с глушителем.
Мерзкая рожа.
— Ты не выстрелишь в меня. Кишка тонка, — выкрикивает Игорь насмешливым тоном, махнув головой назад. — У меня то, что принадлежит тебе.
Боковым зрением замечаю на заднем сиденье ножки Марка. Он надрывно плачет. Малыш сильно напуган.
Это на миг обездвиживает меня. Я теряю бдительность на какую-то секунду, а Игорь пользуется моим секундным замешательством.
Он спускает курок, и глазом не моргнув. Выстрел приходится точно в меня. Пуля пронзает мою плоть, застревая в области ключицы.
Опять? Туда что, пули магнитом притягивает?
Меня ведет в сторону. Я едва ли не теряю равновесие, но, превозмогая боль, я вцепляюсь в руль и выравниваю байк.
До порта остаются считанные километры. Если я не успею остановить машину до съезда к порту, то потеряю своего сына.
Черта с два. В моем теле ещё есть место для пуль. Я приму их все на себя, но вытащу Марка.
Наращиваю скорость. Игорь выглядывает в окно, а затем из него показывается только дуло. Нажимает на курок. Пуля со свистом проносится над моей головой. Понижаю скорость. Игорь пристреливается ещё раз. Мимо.
Еще раз, еще и еще. Всё мимо.
Уворачиваюсь, маневрируя в бок. Пуля по-прежнему не достигает цели.
Следующая отскакивает от стального корпуса байка. Сантиметром выше — и он поразил бы бензобак.
Довольно! Надоели эти игры в "кошки-мышки". Пора уже переходить к игре "убей ты, или убьют тебя".
Мне открывается обзор только на руль, но я вижу его руку на нем.
Прицеливаюсь и спускаю курок, поражаю цель.
— Ах ты, тварь! — лает Игорь.
Машину ведет из стороны в сторону, затем она сворачивает на обочину. Я вновь притираюсь к водительской двери.
Игорь корчится от боли. Он зажимает между коленей руку, истекающую кровью. Похоже, я отстрелил ему несколько пальцев.
Теперь у него не так уж много выбора. Либо рулить, либо продолжать отстреливаться пока ещё здоровой рукой. Но я и её ему отстрелю, как только она покажется у меня на виду.
— Останавливай тачку! — приказываю я, шарахнув кулаком по крыше.
— Ага, щас! — выплевывает Игорь.
— У тебя же нет выбора! Останавливайся, пока я не натравил на тебя копов!
— Копами меня уже не запугать. Я доведу дело до конца! — скалится он и резко выкручивает руль на меня, играется со мной.
Щенок.
— У тебя осталось максимум два патрона. Тебе не получится довести дело до ожидаемого конца, — давлю я.
— Разве? А как ты посмотришь на это? — ехидно он произносит, заводя дуло пистолета за себя, в сторону задних сидений.
Сердце пропускает удар. Глаза застилает неслыханная злость.
— Сука, я убью тебя! — рыкнув, я просовываю руку в салон, подцепляю ручку, тяну от себя и открываю дверь на ходу.
Я вырываю её с корнями. Вильнув, объезжаю её и слышу слабый звук выстрела. Звук, который раз и навсегда способен лишить тебя смысла жизни.
Нет. Нет... Я не мог его услышать. У него ведь глушитель. Это всего-навсего игры больного разума...
Приди в себя уже!
Я равняюсь с багажником, снимаю с себя шлем и выбрасываю его на ходу. Прячу пушку за спину, а затем аккуратно приподнимаюсь. Не делая резких движений, я ступнями встаю на сиденье.
Потоки ветра бьют в лицо, рана кровоточит сильно от выброса адреналина, ноги трясутся, но я должен это сделать. Должен!
Понятия не имею, откуда во мне берется столько сил, но у меня получается ногами оттолкнуться от сиденья настолько, что этого хватает для того, чтобы запрыгнуть на крышу машины.
Байк тотчас заваливается на бок от силы моего толчка. Позади слышится только противное скрежетание металла по асфальту.
Машина начинает вилять из стороны в сторону. Чтобы избежать падения, я удерживаюсь руками за рамы по обе стороны.
Одна пуля пронзает металл крыши, пролетает в паре сантиметров от меня, а затем я снова слышу плачь своего ребенка.
Это прибавляет мне сил. Это заставляет меня двигаться до самого конца, каким бы он ни был для меня.
У Игоря осталось один-два патрона, если конечно у него нет запасной обоймы.
Достаю пистолет, растянувшись поперек крыши. Держась носками за раму, я слегка высовываюсь, свисаю вниз головой, оцениваю местоположение сына, чтобы ненароком не задеть его. Направляю пушку в салон и быстро жму на курок, прицелившись под углом ровно в то место, куда Игорь ранил меня.
Попадаю, судя по болезненным хрипам, однако скорость по-прежнему не снижается.
Я целюсь ещё раз, но запястье пронзает невыносимая боль от пули, проходящей навылет. Пистолет вываливается из руки, падая Игорю на колени.
Я теперь обезоружен.
Сейчас или никогда.
Подтянувшись руками, я уже практически наполовину свисаю над асфальтом. Держусь одной рукой, а вторую сжимаю в кулаке и заряжаю мощный удар в челюсть. Все происходит настолько быстро, что Игорь не успевает опомниться. Потому что ему ещё приходится следить за дорогой.
— Тормози или я выброшу тебя на скорости! — ору я.
— Я ещё не готов сдаваться! — харкает он, сплевывая в мою сторону кровь.
— Так я тебе помогу в этом!
На глаза попадается рана, из которой сочится кровь. Я с силой давлю на нее большим пальцем, чувствуя горячую кровь, стекающую по моей руке вниз.
Он орет как резанный, морщится от боли, пытаясь убрать мою руку с пулевого ранения. В конечном счете машина теряет управление. Её ведет в сторону. Мы медленно съезжаем с дороги, направляясь прямиком в овраг с поросшей травой.
Пока тачка не перевернулась, я возвращаю себе пистолет и оглушаю его им, приложившись прикладом по виску. Ещё один удар — и Игорь отключается. Он мордой заваливается на руль, пуская кровавые пузыри.
Низкая скорость позволяет меня спрыгнуть с крыши. Оказавшись на земле, я дергаю за ручной тормоз и машина останавливается в считанных сантиметрах от падения в овраг.
— Подохни, не приходя в сознание. Тебе же будет лучше, — выплевываю я, тяжело дыша.
Я вываливаю его тушу из салона на землю. Достаю из замка зажигания ключи, кладу в карман, и за ноги волоку Игоря за машину.