— Я глупая! А ты же совершенно непохож на глупца. Я помогу тебе! — двигаюсь к нему ближе, практически вплотную, невзирая на то, что секундой ранее он пытался меня задеть, унизить. Это не важно. — Я сделаю всё, что от меня требуется! Всё, что от меня зависит! Только не сдавайся.
Эмир замирает. Хмурясь, он в неверии гипнотизирует наши соприкасающиеся бёдра. Закрадывается мысль, что его безразличие и абсолютно наплевательское отношение к самому себе способно обернуться ненавистью к окружающим, ко мне. Но в какой-то момент его замерзшая фигура, похожая на каменную статую, выпрямляется, а морщинка между бровей разглаживается.
— И ты готова пойти на это без каких-либо сопротивлений? — произносит он мягко, глаза сверкают искорками затеплившейся надежды.
— Угу, — неуверенно киваю, на устах моих растёт печальная улыбка. — Готова…
— Пожалуй, мне тогда нужно бы прислушаться к словам госпожи Бахар.
— Ты о чём?
— Я всего лишь о благоприятной среде, которой должен тебя окружить, а ты о чём подумала?
А я ничего не подумала. Точнее, подумала, и мои пунцовые щёки, наверняка, сейчас выдают все постыдные мысли, посещающие мою голову, но эти мысли так и остаются не озвученными.
Я отворачиваюсь в сторону, разглядывая природу вокруг себя, хотя больше бесцельное разглядывание смахивает на то, что я просто смущена, а вдобавок ко всему прочему возмущена и поражена услышанным. Адская смесь, с которой мне не так-то просто справиться.
— Диана…, — зазывной и тихий голос Эмира заставляет меня посмотреть на него.
— Да? — выдыхаю одухотворённо.
В его взгляде больше нет присущей ему тяжести. Он скинул с себя грузную правду и теперь даже взгляд его больше не давит на меня. Под ним приятно находиться. Приятно видеть, что эти глаза больше не ищут во мне изъянов. Они любуются мною и от этого мои щёки начинают полыхать с новой силой.
— Спасибо, — уголки его губ вздрагивают в едва уловимой улыбке.
Я научилась распознавать её, ведь это тот редкий момент, когда искренние эмоции видны, несмотря на то, что он прячет их за маской суровости.
— За что?
— Мне нужно было услышать такие слова. Наверное, я только и ждал, чтобы кто-то произнёс их мне. Но в моём окружении совсем не осталось людей, которые могли бы быть на моей стороне. И мне вдвойне приятней, что этим человеком оказалась именно ты.
Я беру его тёплые руки в свои. От него отовсюду идёт тепло, направленное в мою сторону. Оно теперь окружает меня, расслабляет, но душа моя не поёт, она не может возрадоваться, когда внутри Эмира кроется боль. Совершенно неожиданно я поняла, что хочу разделить с ним боль, разделить с ним все эмоции, которые он переживает. Это странно.
— Иногда полезно открыть свою душу для других и впустить в себя. Мне тоже приятно, что этим человеком стала я.
Глядя на меня проникновенно, он высвобождает одну свою ладонь и подносит её к моему лицу. Я втягиваю со свистом воздух, когда подушечка его большого пальца нежно гладит мою кожу на щеке. Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза. Вечность, как кажется. Теплота, исходящая от Эмира уже не справляется с моей внутренней дрожью. Различие лишь в том, что дрожь эта теперь идёт из моего чрева. Она приятна, так же приятна, как и его прикосновения.
Я накрываю своей ладонью его руку, касающуюся моей щеки, и от волнения прикрываю глаза, когда замечаю, как Эмир подаётся ко мне своим лицом.
Боже, судя по всему, меня ждёт поцелуй, на который я совсем не напрашивалась, но внезапно осознаю, что хочу этого. Хочу этого поцелуя, думая, что он сможет стать трамплином в нашем дальнейшем общении.
Но вместо слияния наших губ происходит то, чего я меньше всего ожидала.
Сначала раздаётся треск дерева, я испуганно распахиваю глаза, увидев губы Эмира в считанных сантиметрах от себя, а в следующий миг скамейка под нами ломается на две части и мы заваливаемся на сырую землю.
Это было так неожиданно, что первое время я не понимаю, что произошло, но когда сбоку от себя слышу заливистый смех Эмира, сама не могу удержаться от накатившего на меня смеха.
— Как ты? Не сильно ушиблась? — спрашивает он сквозь непрекращающийся смех, приподнявшись и нависая надо мной. Бегает расширенными зрачками по моему лицу, как будто и впрямь обеспокоен.
Я зарываюсь лицом в своих ладонях, прячусь в них от стыда и мотаю головой.
— Жить буду, бывали падения и пожёстче.
Эмир быстро поднимает меня на ноги, стряхивает с моей одежды сухую траву и берёт за руку, потянув в сторону дороги.
— Поехали домой.
На губах моих тут же увядает улыбка.
— Хорошо, — безрадостно отвечаю, оглянувшись на скамейку, которая теперь представляет собой руины.
Эх, как же не вовремя ты сломалась.
24. Взглянуть в глаза прошлому
Как только мы вернулись в особняк, я вела себя уже более осмотрительно с каждым человеком, живущим в этом доме. Постепенно я начала вживаться в роль послушной жены. Порой я ловила себя на мысли, что это всё по-настоящему. Я даже примеряла на себя фамилию Элмас.
Элмас Диана Карловна.
С какой стороны ни посмотри — эта фамилия не подходит мне по целому ряду причин.
Хотя бы потому, что те люди, которые носят её — поголовно отвратительные. За исключением разве что Марии.
За всё время пребывания в этом доме она единственная душа, которая ни разу не посмотрела на меня свысока.
Эмир любит Марию, как родную мать. Конечно, лично он не признавался мне в этом. Этого человека крайне сложно вывести на разговор, касающийся его и чувств, сидящих внутри него.
Я и так всё вижу. Научилась видеть со временем.
А вот что стало с его настоящей матерью, я пока не интересовалась. Мне хватило и того, чем поделился Эмир со мной. Боюсь, если он расскажет мне ещё и о своей матери, то я точно умру от передозировки печальной информации.
Нетрудно догадаться, что мать Эмира так же погибла при трагических обстоятельствах. Это можно прочесть по его глазам, по которым я также научилась распознавать не только его настроение, но и то, как много боли и страданий повидали эти глаза за всю свою жизнь.
Мы сближаемся постепенно.
Я предполагала, что как только мы приедем в особняк, Эмир запрётся со мной в комнате и будет без устали работать над наследником, но я слишком плохо знаю этого человека. Предугадать последующий шаг Эмира мне пока даётся с трудом.
Мы заперлись в комнате, но лишь с той целью, чтобы поговорить обо мне. Кажется, Эмир в тайне от меня ведёт свои личные заметки, в которых записывает все мои предпочтения в еде, музыке, кинематографе и прочем. Потому что я два дня подряд находилась на каком-то глобальном интервью, где мой интервьюер в лице Эмира не только задавал мне вопросы, но и всячески старался залезть под кожу, допрашивая о браке, о моих влюблённостях и то, кого они из себя представляли.
А потом я поняла, для чего всё это было.
Таким образом Эмир узнавал меня не только как человека, но и как женщину.
Он стал очень внимательным ко мне. Он был обходительным со мной каждую секунду. Эмир действительно окружил меня заботой настолько, насколько это было возможно в месте, где царит в основном только один негатив.
Поэтому мы практически не бывали дома.
С самого утра мы отправлялись гулять по Стамбулу, посещали живописные старинные парки. Эмир знакомил меня с достопримечательностями и с местами, о которых не знают даже коренные жители города.
Эмир водил меня в кино. Правда, я ничего не поняла, но картинка была потрясной, а тёплые объятия Эмира впечатлили меня больше всего.
Постепенно я прихожу в норму. Я замечаю за собой, что могу на какое-то время забыть причину моего нахождения здесь. Замечаю, что и Эмиру удаётся забыть об этом. Или это просто видимость. Если так, то Эмир непревзойденный игрок.
В его обществе теперь я становлюсь самой собой. Той, которая начинает влюбляться в мужчину не потому, что этого требуют от меня сложившиеся обстоятельства, а потому что сердце моё выбрало его. Ему удалось сговориться с моим сердцем, а оно у меня было крайне несговорчивым до недавнего времени.
— Устала? — припарковавшись у дома, спрашивает Эмир с игривой улыбкой на устах. — Я наверное вымотал тебя за целый день?
Вечер плавно переходит в ночь. Тёплый воздух наполняется свежестью. Полная луна освещает дорожку до ворот. Мерцающие звёзды, тишина и аромат благоухающих цветов, растущих в нашем саду, дополняют картинку, привнося в неё капельку романтизма.
По-прежнему сидя за рулём, Эмир пальцами перебирает мои распущенные волосы, выгоревшие на солнце. Он слегка переваливается корпусом на мою сторону, от него исходит приятный аромат, без которого день мой теперь не начинается. Улавливаю уже привычные нотки лемонграсса с примесью аромата морской воды. В море он за сегодня не раз искупался, демонстрируя мне своё крепкое натренированное тело и умения управлять этим телом в воде как профессиональный пловец.
Единственное, к чему я так и не успела привыкнуть — к внезапному тактильному проявлению внимания ко мне. Эмир прикасается ко мне намного чаще, чем неделю назад. И с каждым днём прикосновения его становятся куда более смелыми. Они способны разжечь во мне пламенный огонь, а его тушение Эмир сбагривает на меня, поскольку дальше прикосновений у нас ещё ни разу не заходило. Словно мы не загнаны во временную ловушку. Словно не существует никаких ограничений в виде временных рамок, которые нам установили.
Я верю в Эмира. Надеюсь, он знает что делает.
— Нет, что ты? Если я и ощущаю усталость, то эта усталость приятная, — смушённо отвечаю, глядя в его горящие глаза, похожие на жерло извергающегося вулкана. — Прогулка на яхте была просто превосходной, а пикник на природе… Ой, такого у меня уже давненько не было. Это пошло мне на пользу. Спасибо тебе за этот восхитительный день.
Я накрываю ладонью его жилистую руку. Эмир кладёт поверх моей ладони вторую свою руку, сделав из наших рук пирамиду. Он нежно поглаживает мою ладонь, разнося своим прикосновением хаотичные мурашки по всему моему телу.