— Не стоит благодарностей. Я очень рад, что тебе понравилось, — Эмир переводит плавящий разум взгляд на мои пересохшие и обветренные после морской прогулки губы, а затем устало смыкает свои веки, словно представляет что-то у себя в голове. — Тогда пойдём в дом?
— Ага, — киваю.
Я уже дотрагиваюсь до ручки двери, и как раз в этот момент вижу, как из-за угла выезжает чёрная машина.
Она слепит нас своими фарами с намеренно включенным дальним светом.
Как только машина останавливается напротив нас, водитель удосуживается выключить яркий свет. Зрение привыкает к темноте, а затем я могу видеть, что позади этой машины стоит уже целый кортеж из одинаковых на первый взгляд автомобилей.
Их как минимум три. И я с уверенностью могу сказать, что раньше я не видела подобные автомобили вблизи особняка.
Да и то, как Эмир напрягся внешне, говорит о том, что это нечастые гости. Ко всему прочему ещё и незваные.
Настроение Эмира катится под гору, огонь в его глазах меркнет. Теперь в них лёд.
Из первой машины выходят двое молодых мужчин одетых во всё чёрное. Они под копирку огромные, страшные. Натуральные машины для убийств.
Тяжёлой походкой они направляются к автомобилю, стоявшему в середине кортежа. Их глаза-сканеры тщательно осматривают местность, исследуют каждый участок крыш близлежащих зданий.
Один из мужчин открывает дверцу автомобиля, откуда выходит ещё один величавый мужчина лет сорока с аристократической осанкой и благородной сединой в идеально зачёсанных в гладкую причёску волосах.
Втроём они направляются прямиком к охраняемым воротам, ведущим на территорию особняка.
От них за версту несёт опасностью, напряжение витает в воздухе, а нутро твердит мне, что надо держаться подальше от таких.
— Кто эти люди? Они к нам? — нарушаю напряжённую тишину.
Эмир отмалчивается. Сейчас он находится в своих мыслях, там ему не до меня и моих вопросов.
Вопреки своим опасениям, я выхожу из машины, и только звук закрывающейся двери способен снять с него сети задумчивости.
— Диана, вернись в машину! — давит он своим взглядом, устремлённым на меня сквозь ветровое окно, что может означать только одно — в какой-то степени, я права насчёт того, что эти люди опасны.
Видя, что я не собираюсь на сей раз подчиняться, Эмир вылетает из машины и моментально закрывает меня своей могучей спиной от взглядов опасных незнакомцев, которые в результате обращают на нас всё своё внимание.
Их главный обращается к Эмиру. Я могу разобрать только имя, но то, с какой интонацией говорил этот человек… Он чувствует за собой явное превосходство над всеми нами.
— Рифат… — произносит Эмир сквозь зубы, подкрепляя парочкой слов на родном языке.
Мои волосы тотчас встают дыбом и холодок начинает волной подниматься по спине от услышанного. Этот человек именно тот, в чьих руках сейчас находится жизнь Эмира.
Я высовываюсь из-за спины Эмира, чтобы получше рассмотреть этого ужасного человека.
Рифат бросает ещё парочку фраз, произнесённых леденящих тоном.
Его заинтересованный взгляд останавливается на мне. Он сковывает им. Смотрит на меня так, словно я вещь и он будто бы мысленно примеряет меня на себя. Дальше взгляд его опускается на мой плоский живот. Внутри клокочет нещадно от необъяснимого страха. Я сглатываю горечь, подступившую к горлу, машинально накрываю ладонью свой живот, и прячусь за Эмиром.
— Впечатляет, Эмир! — неожиданно говорит он на понятном мне языке, словно захотел, чтобы я поняла, о чём ведётся речь. — Твой выбор нисколько меня не разочаровал! Ну, и как зовут этот прекрасный цветок? Познакомишь нас?
— Нет! Она тебе ничего не скажет, Рифат! Можешь идти своей дорогой! — рычит Эмир, сжимая кулаки до хруста в костяшках.
— Что ж. Тогда до встречи, — иронично посмеиваясь, он преклоняет голову.
Эти слова заставили моё сердце сжаться в микроскопический комок, поскольку они были обращены исключительно ко мне.
Затем под сопровождением своих шавок мужчина скрывается из виду, войдя на территорию нашего особняка.
— Эмир, что он здесь делает? Почему охрана просто так их пропустила? — цепляюсь с силой в его руку.
У меня начинается паника.
— Не знаю, — глаза Эмира мельтешат из стороны в сторону, он в очевидной растерянности. — Что-то подсказывает, он явился к нам не для того, чтобы чаёк распивать с Капланом.
— А для чего же тогда? — чую вину за собой.
Не следовало показываться этому человека на глаза.
— Ни для чего! Тебе надо было сидеть в машине и не высовываться! — одёргивает свою руку с силой, свирепо произнося мои же мысли вслух.
— Прости! Я и не подумала, что этот человек может быть именно тем, кто… — осекаюсь я, так и не договорив фразу.
Боже, и что же теперь будет?
Судя по тому, что Эмира одолевает такая же паника, и то, что он совершенно не боится мне её показывать, ничего хорошего ждать не приходится…
25. Неприемлемые условия
Эмир оставляет меня в одиночестве. Он уходит сразу же, как только провожает меня до спальни. Долгое время он отсутствует, а я между тем не могу найти себе места. Я невольно выжигаю свой разум дурными мыслями, обращая его в прах.
Чтобы не слоняться из угла в угол, теряясь в бесконечных догадках, я не придумываю ничего иного, кроме как присесть на полу у двери. Прислонив ухо к щели в проёме, я прислушиваюсь к глухим мужским голосам, доносящихся с улицы. Я точно знаю, что мужчины устроились именно там, под шатром, спрятавшись от накрапывающего дождя. Покрайней мере, Рифата с Капланом я видела на террасе, восседающими за накрытым столом и смолящими сигары.
Уж не знаю за каким важным делом Рифат наведался к нему, но, судя по всему, Каплан был оповещён о его визите заранее. Прислуга заблаговременно накрыла стол на троих. Третьей персоной, как оказалось, стал Эмир.
Продолжительное время я ничего не могу разобрать из их разговора, но в какой-то момент я начинаю различать зычный голос Эмира.
— Нет! Никогда этому не бывать! — свирепствует он на повышенных. — Чёрта с два, Рифат!
Доносится звук бьющегося стекла, возгласы женщин. Я силюсь с тем, чтобы не рвануть на улицу. Мне требуется лично убедиться, что с Эмиром всё в порядке. Я очень сильно переживаю за него, тем не менее, я не могу подвести его. Единственное, что он попросил меня — сидеть в нашей спальне и ни при каких обстоятельствах не высовываться.
— Поверь, даже будучи на небесах, я найду способ помешать тебе! — продолжает он настаивать на своём. — Я сделаю всё возможное и даже невозможное, но ты забудешь о нашей семье! Раз и навсегда!
Раздаётся дьявольский смех, скорее всего, принадлежащий Рифату.
— Эмир, сынок, остынь! — прикрикивает Каплан. — Не ведись на провокации!
— Это уже не провокации, дедуля! Разве ты не видишь, что этот гнилой человек ведёт грязную игру? Он отказывается от своих слов!
— Лев мой, дорогой… твой дед прав, — внезапно к разговору присоединяется Мария. — Ты сейчас на эмоциях. Покушай, успокойся. Вам надо обсудить всё в более спокойной обстановке.
— Ты только подумай! Это же выгодное предложение! — хлёстко произносит Каплан как будто желает вбить эти слова Эмиру в голову. — В таком случае мы останемся в плюсе! Всё станет как прежде! Ты сможешь жить прежней жизнью, неужели ты не понимаешь? Соглашайся!
— Нет! Нет! И ещё раз нет! — рычит Эмир обезумивши. — Это ты останешься в плюсе! Только ты и останешься в плюсе! Я не пойду на это ни за что! Гори всё адским пламенем, но я не пойду на те условия, что выдвинул этот подонок! Он обратился не по адресу, я всё сказал! Передай господину Рифату, чтобы проваливал сию же секунду! Чтобы он забыл сюда дорогу до назначенного срока! В противном случае я буду вынужден объясниться с ним уже по-другому!
Я едва ли успеваю приподняться на ноги и отскочить от двери в сторону, иначе подлетела бы я в воздух, от того, с какой силы Эмир ворвался в комнату.
Разъярённый, как раненый буйвол, он проходится внутрь. Пыхтит, на лету срывая с себя рубашку. Она словно душит его. Он швыряет её на пол, а меня и не замечает. Глаза его застелила непроглядная пелена ярости.
— Что там произошло? — мой обеспокоенный голос заставляет Эмира замереть у балкона.
Он фокусирует жесточайший взгляд на мне. Зверский, острый, как клинок. Он способен обескровить им, но постепенно Эмир возвращается в реальность из своих мыслей.
Выдохнув весь запас воздуха из лёгких, он без сил падает на кровать спиной ко мне, голову склоняет к груди, словно она стала неподъёмной из-за находящихся грузных мыслей в ней.
— Ничего, — безжизненно отвечает.
— Я слышала, Эмир. Что Рифат предложил тебе?
Мгновение — и Эмир снова выходит из себя:
— Ничего! Ничего, чёрт возьми! Ничего такого, о чём тебе следует знать! Диана, прошу, хоть ты не лезь ко мне с вопросами!
Во время их эмоционального разговора меня терзали догадки, что речь шла обо мне.
Думаю, я как-то причастна к выдвинутым условиям Рифата.
Но что именно он мог предложить? Как узнать, если Эмир отказывается идти на контакт? Что-то ведь способно вернуть Эмира к прежней жизни…
Жить и не оглядываться, забыть обо всём, если это вообще возможно после пережитого…
Мне больно смотреть на отчаявшегося Эмира. Каких-то полчаса назад я могла видеть в нём жажду жизни. Я видела перед собой жизнерадостного, наделённого силами человека, способного верить, чувствовать, а теперь предо мной снова человек, лишившийся всего этого. У него отняли самое главное — надежду на будущее.
Я осторожно становлюсь коленями на матрас, он прогибается под моим весом, но Эмир и ухом не ведёт. Я медленно подбираюсь к нему со спины. Его замершая фигура становится гранитной статуей по мере моего приближения к нему. Я протягиваю к нему руки, прижимаю свои ладони к его обнажённой груди и кладу голову ему на плечо. Прижимаюсь к нему настолько крепко, насколько это возможно. Сердце его под моей ладонью отзывается размеренным ритмом. Некоторое время я просто прислушиваюсь к нему. Сомкнув веки, я натягиваю на лицо грустную улыбку и смахиваю с щеки катящуюся слезинку прежде, чем она падает на его кожу.