— Эмир, я не хочу, чтобы такие люди, как Рифат, расстраивали тебя. Знай, я приму любой твой выбор. Но если есть хотя бы малейший шанс сохранить тебе жизнь, я хочу, чтобы ты им воспользовался. Любой ценой, даже если этой ценой стану я.
— Ты не понимаешь… — с сожалением он произносит.
Мною движет одно — желание отвлечь Эмира от всего навалившегося, для этого я перебираюсь к нему на колени. Седлаю его и стискиваю ладонями измождённое лицо. Вибрация проходит по позвонкам, стоит мне встретиться с его взглядом. Я подаюсь вперёд, кончики наших носов практически соприкасаются. Обжигающее дыхание Эмира задевает мои пересохшие губы, а потемневшие глаза уже способны обездвижить меня.
Изнутри разрастается пламя, раскалённая лава разливается по каждой вене, грудь наливается тяжестью от соприкосновения вершинок с его каменным торсом. Ещё немного — и я взорвусь, как тикающая бомба, если не скажу то, что нужно было сказать ещё днём. На яхте, когда был подходящий момент. Тогда я побоялась, но теперь я боюсь упустить своего шанса. Сейчас — самое время.
— Возможно, но и ты пойми меня. Эмир, ты мне стал очень дорог, — я ласково накрываю его плечи, заглядываю в бездну его глаз, проваливаясь туда. — Я не могу потерять тебя. Я ведь…
Но мне не суждено закончить свою мысль. Не суждено договорить фразу, так и вертящуюся на моём языке, поскольку в следующий миг Эмир заводит свою руку за мой затылок и его смелые губы ловят мои. Он берёт их в свой плен, смакует их ласково и не спеша. Постепенно во мне просыпается что-то необузданное и безрассудное. То, с чем мне ещё никогда не доводилось сталкиваться.
Нежный поцелуй заставляет меня не только замолкнуть, сокрушающие губы напрочь затмевают моё сознание, а внизу живота вмиг разворачивается разбушевавшаяся стихия, способная заставить меня забыть обо всём. Душа моя каким-то образом высвобождается. Она парит над нами, пока я упиваюсь безумием, находясь в тёплых мужских объятиях.
Кожа моя плавится наряду с разумом. Эмир делает для этого всё, поскольку поцелуй из мягкого и изучающего стремительно перетекает в пылкий и требовательный.
— Диана, я бы всё отдал, чтобы повернуть время вспять, — хрипит Эмир, ладонями гуляя по моей спине, он нашаривает молнию на летнем платье. — Прости меня, — подавленно он произносит сквозь поцелуи.
По капле я наполняюсь наслаждением, поддавшись безудержному накалу. Я растворяюсь в поцелуях этого мужчины, что будоражит мою кровь. Эмир осыпает поцелуями моё лицо, плавно оттягивая бегунок от молнии. Он превращает мой разум в пепел.
В глазах уже темнеет, я нахожусь в приятном ощущении головокружения. Кончиками пальцев Эмир проходится по коже на спине, очерчивая извилистую линию вдоль моего позвоночника. Мурашки врассыпную устремляются по телу.
— Тебе не за что просить прощения… — отвечаю, жадно хватая ртом воздух.
Теряюсь в тёплых и таких нежных руках. Я не в силах оторваться от его губ, чтобы произнести что-то более внятное и вразумительное.
Эмир смело расстёгивает на платье молнию до самой поясницы, приподнимается на ноги, удерживая меня на себе, а затем ставит на пол, отрывается от губ нехотя.
Расширенные зрачки Эмира мечутся по моему разрумянившемуся лицу, словно он высматривает какой-то подвох или очевидные сомнения. Но он вряд ли их найдёт. Их нет во мне с недавних пор.
Не сводя с него обожаемого взгляда, я изящными движениями распускаю на талии поясок. Оголяю плечи, поддевая ткань указательными пальцами. Замечаю в глазах Эмира озорной огонёк, подначивающий меня идти ва-банк и ни в коем случае не останавливаться. Его грудь ходуном ходит от порывистого дыхания, пока я удерживаю платье, прижимая ткань к груди, а затем он и вовсе перестаёт дышать. Задерживает дыхание на вдохе, стоит моему платью упасть на пол. Оно растекается бесформенной лужицей у наших ног. Недолго думая, я переступаю через него, и вновь оказываюсь в объятиях Эмира. Он приподнимает меня в воздухе, сажает на себя. В губы впивается, вернув мне такую необходимую нежность и будоражащий аромат своего тела, которому подвластно как успокоить меня, так и устроить массовые беспорядки в моих ощущениях. Бабочки в моём животе поднимают самый настоящий мятеж.
Прижимая меня к своей груди, Эмир огибает кровать. Он бережно кладёт меня на неё, словно я сделана из тончайшего фарфора. Склоняется надо мной, удерживая свой вес на ладонях, на миг задерживает взгляд на моих губах, а затем подминает под себя.
Я могу ощутить на себе его приятнейшую тяжесть. Я желаю раствориться в аромате, от которого схожу с ума. Ловлю внутреннюю вибрацию, что так и просится вырваться наружу, пройдясь через все уголки моего тела и души.
Поцелуи тем временем становятся всё более напористыми. Эмир покрывает ими всё моё тело, разжижает кровь только от прикосновений.
Этот день, без преувеличений, надолго поселится в моей памяти. Эта ночь запомнится мне на всю жизнь.
Этой ночью я опробовала на себе удивительные ощущения. Я испытала столько чувств и эмоций, сколько не испытывала, наверное, за всю свою жизнь.
Я чувствовала каждое движение, губами ловила каждый порыв его дыхания, ощущала даже мимолётное прикосновение, от которых взмывала на головокружительную высоту.
Сегодня этот мужчина стал моим спасением, он заставил почувствовать меня нужной.
А теперь мне во что бы то ни стало нужно спасти его.
Уже среди ночи, когда всё стихает… Когда я то проваливаюсь в сон, то вновь выбираюсь из забвения, чтобы не упустить ни единого мига, наслаждаясь приятными объятиями, Эмир тихо произносит:
— Я не отдам тебя ему, — оставляет невесомый поцелуй на моих волосах.
Я вздрагиваю от услышанного, но стараюсь не подавать вида.
Думается, Эмир сказал это только лишь потому, что был уверен, что я давно уже сплю.
Но внутри меня всё тотчас рушится карточным домиком. Всё переворачивается вверх дном и сопровождается оглушительным звуком моего разбивающегося вдребезги сердца. Я мёрзну в трясине реальности. Меня передёргивает от жуткого страха неизвестности.
Так, значит, я была права. Мне нужно перейти в руки Рифата, чтобы Эмир оставался жить?
26. (не) Cлучайные совпадения
Воздух сегодня чист и прозрачен. Я купаюсь в лучах солнца, сидя на крыльце дома. В руках держу чашку с ароматным турецким кофе и завороженно наблюдаю за маленьким мальчиком, бегающим по идеально стриженному газону за бабочками. Малыш необычайно красивый. Похож на маленького курчавого ангелочка. Густые волосы пружинят на каждый его неуклюжий шажок. Его звонкий смех рождает во мне необыкновенные чувства спокойствия и умиротворения.
Я наблюдаю за этим мальчиком с нескрываемым восторгом, ощущая внутри странную связь с ним. На уровне подсознания, словно это какая-то сильнейшая привязанность. Я ловлю каждое его движение взглядом, а остальное кажется мне не важным. Как будто время для меня остановилось, проблемы ушли на задний план, а жизнь моя и вовсе не делилась на части.
— Мамочка, эти бабочки такие красивые! — сквозь смех восхищённо проговаривает мальчуган, указывая на порхающих вокруг него разноцветных крылатых. — Смотри, они играют со мной! Давай поиграем с ними вместе?
Я оглядываюсь по сторонам, чтобы отыскать маму мальчика, но поблизости не вижу никого. Я здесь одна. Возможно, его мама за домом.
Мальчик продолжает беззаботно гоняться за бабочками, заражая меня своим смехом. Одна из них садится на его ручку, он осторожно выпрямляет её перед собой, чтобы разглядеть получше крылатую, а потом бежит в мою сторону.
— Мама, смотри! — протягивает он ко мне свои руку, вставая напротив. Сердце сжимается моё, дыхание перехватывает моментально. — Ну, мам, поиграй с нами!
В груди щемит от странной боли, когда я заглядываю в его большие глаза, обрамлённые длинными ресницами. Такой тёплый карамельный оттенок, внутри прячутся смешинки, а за ними — любовь, не имеющая границ. Его тёплая ручка ложится на мою коленку, я накрываю её своей ладонью.
— Мама, почему ты не разговариваешь со мной? Я тебя чем-то обидел? — надувает он губки и бросается на меня с объятиями. — Мамочка, если ты расстраиваешься из-за папы, то не нужно. Он скоро придёт.
Господи, да что же это такое?
Я совершенно точно убеждена, что он разговаривает со мной на турецком, но каким-то невообразимым образом я понимаю каждое его слово.
Я ставлю чашку с кофе на лесенку возле себя, обвиваю его своими руками и пальцами зарываюсь в мягкой шевелюре малыша. Склонившись над ним, вдыхаю аромат его волос. Он сладкий, как булочки с сахарной пудрой. Так спокойно рядом с ним. Вечность просидела бы здесь, наслаждаясь безоблачным счастьем.
Глаза мои ни с того ни с сего заполняются влагой. Я крепче обнимаю малыша и невзначай обращаю внимание на собственную руку с грубым рубцом поперёк всего запястья. Переполошившись, резко вытягиваю руку перед собой. Всматриваюсь сосредоточенно, ничего не соображая. Луч солнца падает на кольцо, надетое на безымянном пальце. Оно старинное, с кровавым рубином в форме капли.
Дурное предчувствие вынуждает меня резко подскочить на ноги, слегка оттолкнув малыша. Бедненький заваливается на траву, но сразу же поднимается на ноги, стряхивает пыль с шортиков. Я желаю вновь обнять его, но вместо этого безжалостно отворачиваюсь от него. Широко распахнутый взгляд устремляю в оконное стекло, и прихожу в парализующий ужас. Со стеклянной поверхности на меня смотрят чужие глаза. Отражение принадлежит не мне, а незнакомой девушке.
Мальчик подходит ко мне, пытается дозваться меня, дергая за подол халата. В полнейшей растерянности я опускаю взгляд на него, ничего не понимая, практически не слыша того, что он говорит, словно оказалась под толщей воды, из которой мне не выбраться. Его глаза смотрят на меня с любовью и теплотой, даже несмотря на то, что минутой ранее я оттолкнула его. Но… но я не узнаю эти глаза…
— С добрым утром, Диана, — сбоку звучит чарующий голос с лёгкой хрипотцой. Низкий бархатистый, ласкающий слух и способный как вывести из транса, так и вогнать в него.