— Да? А ещё что тебе нужно? — дерзит в ответ Эмир.
— Эмир, столько времени прошло, а ты к ней и пальцем не притронулся, — София уже переходит на пресыщенно ласковый тон. — Ребёнка не зачать воздушно-капельным путём, тебе ли не знать?
С чего она взяла, что он не прикасается ко мне? Не с потолка же! Выходит, Эмир лжёт ей? Но почему?
— Всему своё время, София. Тебе ли не знать, что спешка не приводит ни к чему хорошему.
— Я серьёзно. В этом больше нет необходимости. Диану можно отпускать. Пусть собирает манатки и возвращается на свою родину.
— С какой стати?
— Я же сказала, потому что ты в ней больше не нуждаешься. Элмасам нужен был наследник. Они его получили, хоть и не совсем тем путём, каким ожидалось.
— Ты о чём?
Мучительно долгая пауза оборачивается для меня нервным перенапряжением. Я все губы себе искусываю до крови, стараясь внимательно вслушиваться в тишину, чтобы не пропустить ни одного слова.
— Я беременна, Эмир! Не говорила тебе, пока точно не узнала пол ребёнка. Сегодня мне сказали, что у меня будет мальчик. Наследник, понимаешь? Твой ребёнок! — слова Софии звучат в ушах, рикошетят прямиком в сознание, а затем и в самое сердце, оставляя там сквозную дыру. — Нам надо поспешить. Нужно как-то сообщить всем, пока живот не особо заметен. Боюсь, Назар скоро что-то заподозрит.
30. Обращение в бегство
Повисает молчание. Велика вероятность того, что я просто отказываюсь всё это слышать. Меня рвёт на части от услышанного, душу в клочья раздирает. Хочется закричать, зареветь от отчаяния, но я не могу позволить себе выдать себя. И все эти мысли, все слова скапливаются внутри и давят на меня многотонным грузом. Они грудь мою сдавливают, рёбра перемалывают в порошок. Они заражают мою кровь и ядом просачиваются сквозь поры наружу.
Я валюсь с ног на пол и старательно удерживаю свои рыдания, закрыв ладонью рот.
Ещё бы знать от чего мне так больно. Из-за чего небо моё вмиг стало серым, из-за чего над головой нависли чёрные тучи. По какой причине я так убиваюсь и сердце моё горит, превращаясь в золу?
Из-за того, что Эмир когда-то ошибся, как он сам однажды выразился? Из-за того, что эта ошибка стала довольно-таки плодотворной? Или из-за того, что Эмир ошибался не единожды? Быть может, он частенько "ошибается" с ней, когда его нет рядом со мной?
А меня просто не ставит в известность. Зачем? Он же всё привык держать в тайне.
Не удивлюсь, если он даже и не подумает рассказать мне о том, что София беременна от него…
Но как… Как мне теперь вести себя рядом с ним, зная, что не одна я ношу его ребёнка под сердцем?
— Почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь! — София подаёт зычный голос, вырывая меня из темноты. Она плачет.
Плачь, стерва! Чтоб ты захлебнулась в собственных слезах, а заодно утопила в них и самого Эмира!
Любви достаточно всего одного шага, чтобы оказаться на грани. Всю любовь к Эмиру на свою сторону перетянула ненависть…
Как правильно всё-таки это высказывание, раз за разом доказывающее, что нет ничего долгоиграющего и настоящего. Жизнь не может быть однообразно привлекательной. Есть в ней и другие стороны, о которых мы догадываемся, но всячески стараемся не замечать их.
Только вот я ждала другого судьбоносного шага. И гораздо позже…
— А что я должен тебе сказать? — посмеивается Эмир. — Лучше придумай, как будешь объясняться с Назаром. Этот ребёнок не мой! Этого просто не может быть!
— Он твой! Я готова пройти любые тесты, чтобы доказать тебе правдивость своих слов!
— Мой тебе совет: пройди тест на вменяемость. Как пройдёшь, поройся в своей помойке, что ещё памятью у нормальных людей называется. Вспомни, с кем кувыркалась, помимо Назара, потому что с физиологической точки зрения ты не могла забеременеть от меня! Это невозможно! Что-то не припомню случая, когда беременели через ротовую полость! — снова пауза, от которой кровь стынет, и уже гораздо легче внутри становится. Боль стихает, ненависть отливом уходит, осушая берега моей души от горьких слёз. — Только если..
— Бинго, Эмир! — София похлопывает в ладоши, заставив меня вновь напрячься. — Мне с самого начала не нравилась эта идея. До сих пор в голове не укладывается, как отец Каплан согласился на копию Мерьям, когда решение проблемы находилось прямо у него под носом. Всё-таки, как бы там ни было, он любит тебя, раз пошёл у тебя на поводу, зная, что этим самым ты лишь оттягиваешь время. Никто не ожидал, что когда-либо Мерьям вернётся в этот дом, но её копия вот уже как пять месяцев живёт здесь, а дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. Да и сам Каплан по какой-то причине вдруг залёг на дно. Очень странно, ты не находишь?
— София, ближе к делу, чёрт возьми! — Эмир весь в нетерпении.
— Что ж, раз ты так просишь, — воркует она, что тошно слушать. — Ещё задолго до появления Дианы Гюнь вычитала в одной статье, как оказалось, весьма действенный способ зачатия. Думаешь, я стала бы просто так стараться сделать тебе приятное, если бы это было не для особого дела. Каждый раз я собирала твоё семя и с помощью шприца выдавливала себе во…
— Заткнись! Замолчи, идиотка! — рявкает Эмир так громогласно, что волосы дыбом встают даже у меня, а уж каково сейчас Софии.
Но зная эту подлую дрянь, она может быть даже польщена, что ей удалось вывести Эмира на такую весьма эмоциональную реакцию.
Ушам своим не верю… Не могу поверить и не хочу даже пытаться…
Впрочем, всё и так ясно как белый день.
София на многое готова пойти, чтобы в результате заполучить себе Эмира…
Этого же она добивается? Прибрать его к своим загребущим рукам. Одного Элмаса ей оказалось недостаточно.
Не думаю, что дело в наследнике. Ей плевать на дальнейшую судьбу этой семейки. София расчётливая. Она думает только о себе и ни о ком больше. Даже сестру родную подставить готова, а что уж говорить обо мне и Эмире.
— Что, дорогой, тебе уже не так смешно? — ехидно она проговаривает и продолжает быстро, как швейная машинка: — Так и какой у нас план? Говорим Назару, что свершилось чудо, но вопрос: поверит ли он в этот бред? Я не хочу скандала. Мне сейчас нервничать нельзя, поэтому предлагаю сразу подать на развод. Назар войдёт в моё положение. Он знает как я мечтаю о детях. После развода он уедет жить в Швейцарию, а если мы умолчим, то вся правда рано или поздно выльется наружу. Тогда эту подлость он никогда не простит. Мне не простит, а тебе и подавно.
— Мне уже будет плевать на чьё-либо прощение!
— Дурачок, ты всё ещё веришь в то, что наступит судный день? По-моему, никто уже не верит в эту чепуху, кроме тебя самого. Рифату нужна Диана, а мне нужен отец моего будущего ребёнка.
— Что? Что ты сейчас сказала? — Эмир в бешенстве. Кажется, его уже слышит весь дом, поскольку стены особняка каждый раз сотрясаются от его гортанного голоса.
— Рифату нужна новая Мерьям, а мне нужен новый муж, взамен бракованному! Что тут непонятного?
— Из уст мужчины слово выходит лишь раз, — теперь Эмир говорит очень тихо, что мне даже приходится встать на цыпочки, чтобы расслышать его. — Так вот, я кое-что тебе сейчас скажу, а ты постарайся понять каждое слово, потому что повторять я не стану. Вместо этого я буду действовать, но тебе такой метод вряд ли придётся по нраву.
— Не обещаю, но валяй, — развязно произносит София, недооценивая слова Эмира.
— Девушка, назвавшая моего брата бракованным, никогда не удостоится и капли моего внимания. Девушке, не разделяющей моего выбора, я никогда не позволю даже стоять рядом с собой. Девушка, заполучившая себе ребёнка таким аморальным способом, никогда не сможет рассчитывать на моё понимание и снисхождение. Девушка, шантажирующая меня, никогда не станет моей женой. А ребёнок, родившийся у такой девушки, навсегда будет считаться выродком, независимо от того, чья кровь течёт в его жилах. Я всё сказал. Дальше делай, что хочешь! Только Диану в это не впутывай. В остальном я думаю, ты меня поняла, судя по твоей вдумчивой физиономии.
Далее раздаётся хлопок двери, звук бьющегося стекла и визги взбесившейся Софии. Слышатся энергичные, спускающиеся по лестнице шаги, а я сдвинуться с места не могу. Сжав в комок лист, на котором до этого рисовала, я так и продолжаю неподвижно стоять на балконе.
Эмир входит в нашу комнату. Стоит ему встретиться со мной взглядом, как ему тотчас становится всё понятно. От правды ему не уйти.
Он вихрем подлетает ко мне и сгребает в удушливые объятия, что я опомниться не успеваю.
— Ты всё слышала? — спрашивает он, с трепетом смотря на меня, я киваю, носом уткнувшись в его грудь. — Мне очень жаль. София… она…
— Я знаю кто она, — перебиваю его, не хочу больше ничего слышать о ней. — Эмир, лучше скажи, что теперь будет?
Он заводит меня в комнату, сажает на кровать, а сам устремляется к шкафу, откуда достаёт объёмную сумку и начинает без разбора запихивать внутрь наши вещи.
— Нам надо уехать отсюда. Сейчас же!
Эмир очень решительно настроен, значит его тоже тревожит вся сложившая ситуация не меньше, чем меня. Значит, мне грозит опасность. Мне и моего ребёнку. Нашему ребёнку.
— А так можно? Нас не станут разыскивать, если мы вот так просто уедем, никого не поставив в известность?
— Не знаю, но сейчас оставаться здесь опасно. София представляет бОльшую угрозу, чем кто-либо. Она что-то замышляет, я уверен.
Я была права….
София — дьявол в юбке. Она не даст нам спокойной жизни, пока не приведёт свой коварный план в действие.
В панике я хватаюсь за волосы, понимаю, что так и сминаю листок в ладони, отшвыриваю его от себя. Он падает на одеяло.
— Эмир, я боюсь…
— Не бойся. Шах поедет с нами, — говорит он, не прекращая носиться по комнате, как метеор, наполняя сумку доверху, пока я нахожусь в полнейшем раздрае.
— Я не за это боюсь, — шмыгаю носом, стираю слёзы с лица. — Я боюсь, что она отнимет тебя у меня.
Эмир резко останавливается. Бросает сумку к своим ногам и заваливается на кровать, чтобы приобнять меня. Знает, что это должно хоть как-то взбодрить меня.