Каплан не ожидал такого поворота событий. Бешеные глазёнки его забегали с внука на меня и обратно.
— Это уловка или ты ведёшь к тому, что твоя жена беременна?
Эмир придвигается ближе к столу. Ладони кладёт на столешницу и грудью практически наваливается на неё, источая лютую злобу.
Если бы я не знала Эмира, то подумала бы, что он жаждет только крови. Ждёт подходящего момента, чтобы наброситься на жертву и с корнями выдернуть из него гортань.
— Давай поступим так. В Штатах у меня имеется недвижимость и компания, приносящая многомиллионный доход. Вырученных денег с продажи будет в два, а то и в три раза больше общей стоимости всех твоих владений. Я переоформлю всё на отца Рифата, если ты сможешь договориться с ним. Учитывая алчность Чалыков, вряд ли они откажутся от такого предложения. Я подготовлю документы и тогда вы все оставите меня и Диану в покое!
Эмир вселяет надежду и уверенность, но интуиция подсказывает мне, что такой человек как Каплан, не привык верить на слово.
И догадки мои обретают смысл, когда стены кабинета сотрясаются от его дьявольского смеха.
— Что? Какая, к чёрту, недвижимость? Ну какая компания? — сдвинув очки на лоб, он стирает слёзы с глаз. — О чём ты говоришь?
Ни один мускул на лице Эмира не вздрагивает, тогда Каплан вынужден резко заткнуться.
Он расслабляет узелок своего галстука и, ёрзая в кресле, откидывается на спинку.
— Неужели ты думал, что только тебе дозволено исподтишка проворачивать тёмные делишки? — белоснежные зубы Эмира обнажаются в злорадном оскале. — Я нанял специального человека. Он помог мне оставаться невидимкой всё это время. Ты и представить себе не можешь чем я промышлял, пока ты беззаботно спал ночами.
Каплан вдруг закашливается, поднеся кулак к своему рту.
— В два, а то и три раза больше, говоришь? — в его глазах теперь плещется заинтересованность. — Не врёшь?
Эмир поднимается с дивана, протягивает свою руку Каплану, выставляя пятерню для рукопожатия.
— Дай мне неделю и я предоставлю тебе все необходимые документы.
Старейшина какое-то время тушуется, но человеческая жадность в результате вымещает все сомнения.
Мужчины жмут друг другу ладони, а я нутром чувствую оставленную недосказанность между ними.
— Эмир, а почему ты раньше не пустил в ход такой план?
— Не видел смысла, — глянув на меня, муж пожимает плечами.
Он улыбается мне уголками губ, а я не могу не расплыться в ответной улыбке, различив в его короткой фразе свою значимость.
— Что ж. Это в корне меняет дело. Тогда через неделю жду от тебя документы. Мой юрист проверит их подлинность. Если всё хорошо, то я попробую выйти на сделку с Ферратом.
— Отлично!
Эмир помогает мне встать на ноги, кладёт ладонь на мою талию и спешно ведёт к выходу.
Подумав, что разговор на этом исчерпан, я могу с облегчением выдохнуть и подумать о грядущем побеге отсюда, как вдруг требовательный тон Каплана останавливает нас у самой двери.
— И ещё. Я также жду документы, подтверждающие беременность твоей супруги. Надеюсь, пол ребёнка уже известен?
— Да, это мальчик, — быстро отвечает Эмир, чем заставляет меня вздрогнуть всем телом.
Ещё ведь неизвестно кто у нас будет.
Зачем он солгал?
— Тогда я запрещаю вам покидать этот дом до тех пор, пока сделка с Чалыками не будет считаться закрытой. Это для вашего же блага, — Каплан опускает холодный взгляд на мой пока ешё в меру плоский живот, — и ради сохранения жизни моего ещё не рождённого правнука.
32. Что-то новенькое
Я предполагала, что после непреложного требования Каплана, нам предстоит вернуться в нашу комнату и запереться в ней как минимум на неделю, но мы почему-то сразу же выходим на улицу.
На углу дома в позе солдатика уже стоит Шах. Стоит ему лицезреть жест Эмира, понятный только им двоим, как охранник срывается с места и следует за нами до машины.
Складывается впечатление, что мы просто сбегаем. А когда Эмир в спешке сажает меня на пассажирское сиденье и кладёт сумку с вещами в багажник, я понимаю, что так оно и есть.
Несмотря на требование Каплана, больше смахивающее на скрытую угрозу, мы пускаемся в бега, а Шах следует за нами в машине сопровождения.
Я ждала момента, когда смогу покинуть этот чуждый дом. Надеялась и верила, что когда-нибудь он настанет. Тогда я смогу вздохнуть полной грудью и насытиться свободой, но свободой и не пахнет даже за пределами особняка. Опасность — это всё, что я чую своим нутром, и в последнее время оно меня всё реже и реже подводит.
Внутри меня поселилось опустошение и страх сковывает каждую мышцу, но решительный настрой Эмира вселяет в меня крупицу спокойствия.
Он спокоен. Он не боится.
Он знает что делает. Мне нужно довериться ему и не задавать лишних вопросов.
Надолго меня не хватает. Я извожу себя мыслями. Этот разговор не выходит у меня из головы. Не могу я отделаться от странного ощущения.
— Зачем ты солгал Каплану? — нарушаю звенящую тишину своим скрипучим, как проржавевшая дверь голосом, на что Эмир без промедлений отвечает, будто и ждал, когда я решусь задать этот вопрос:
— Мне нужно время. А как его получить, не солгав? Никак, — плечами жмёт, не сводя сосредоточенного взгляда с дороги, ведущей за город. — Новость о том, что ты ждёшь наследника, на время затмит его разум, смягчит сердце и усыпит бдительность. А нам это и нужно сейчас.
Ногти грызу, рассматривая профиль Эмира. Хочу уловить хоть одну зацепку: во взгляде, жесте, да хотя бы в дыхании, а он как кремень — запрятал все свои эмоции и показывать мне либо не желает, либо их у него вообще нет.
— Не пойму, а что будет, если родится девочка?
Эмир переводит свой взгляд с дороги на меня и пригвождает им к спинке кресла.
— Боюсь, она вообще не родится, — без каких-либо сожалений произносит он, окуная меня с головой во тьму беспросветную.
У меня появляется непреодолимое желание выпрыгнуть из машины. Прям на полном ходу. Чтобы сбежать, чтобы защитить своё ещё нерождённое дитя.
Я вдруг осознаю, что Эмир ничем не отличается от тех извергов, что считаются его родственниками.
Он знал это. Знал и даже и не думал предупредить меня о том, что девочке не суждено будет родиться.
Как же так? Это ведь убийство. Разве Эмир готов пойти на такие меры?
— И ты только сейчас мне об этом говоришь? — губы и подбородок дрожат, по щекам катятся слёзы, я стираю их рукавами, и чувствую как на моё колено ложится его рука.
— Диана, успокойся, — тихо произносит он, сжимая бедро. — Всё будет хорошо. Обещаю.
— Обещаешь? — дерзко выкрикиваю, скидываю его руку с резкостью. — Как ты можешь пообещать мне, если даже не знаешь, что будет с нами завтра?! Почему ты не рассказал мне всю правду? Почему, Эмир?!
— А чего ты ожидала, когда я говорил тебе о том, что Каплану нужен наследник? Это всего лишь моё суждение, основанное на предположении. Как в действительности будет, доподлинно знает только он и никто больше. Я не знаю всей правды, но я попытаюсь разузнать, клянусь тебе. Я добьюсь от него правды, чего бы мне это ни стоило, — нет, он не изверг. Он такой же человек, как и я. У него тоже есть страхи и опасения. Можно даже поспорить, в ком из нас двоих их окажется больше. Разница лишь в том, что Эмир не привык показывать свои слабости, а я не научилась различать их под герметичной маской бесстрастности. — Пока Каплан не вышел на сделку с Ферратом, мы лишь пешки у него в руках. Но как только сделка провернётся, я сделаю ход конём. Поэтому я вынужден сейчас оттягивать время. Именно поэтому я солгал!
Скидываю со ступней балетки и забрасываю ноги на сиденье, притянув колени к своей груди. Заставляю себя дышать ровнее, а не получается хоть ты тресни.
— Но я думала, ему будет достаточно одного наследника. Разве София не мальчика ждёт?
Эмир отрицательно покачивает головой, сжав руль до хруста в костяшках. Его самого мучает столько всего, что мои мучения могут оказаться пшиком на фоне его.
— Я тебе однажды уже говорил, как Каплан дорожит своей репутацией. Все в округе наслышаны о бесплодии Назара. Никто не поверит в сказку про чудесное исцеление. Пока София замужем за Назаром, новость о её беременности повлечёт за собой клубок сплетен, который, в свою очередь, вырастет до таких размеров, что накроет тенью позора весь род Элмасов.
— Из-за того, что она позволила себе крутить с тобой?
— Ну конечно. Мне было плевать, а чем она думала — я не знаю. Измена — это грех, а измена замужней женщины с братом собственного мужа — это проступок, не заслуживающий прощенья. Каплан подобное не простит.
Боже, как же это всё сложно для моего понимания, особенно, если учесть то, что я попала в такую экстремально-запутанную ситуацию.
Думать становится страшно. А вдруг я ещё себе чего-нибудь надумаю, о чём буду потом жалеть?
— Но ты ведь сам говорил, что София — запасной план на тот случай, если я не смогу забеременеть. Я думала Каплан в курсе вашей интрижки, — двумя пальцами показываю в воздухе жест, обозначающий кавычки.
— Всё верно. Она — запасной план, но только путём развода и лично благословения Каплана. А пока он добро не давал. Если он узнает о беременности Софии, обрушится земля под нашими ногами. Нас может ожидать только два исхода: смерть или брак. Другого, увы, не дано.
Я подскакиваю с места, точно подо мной раскалились угли.
— Что? Ты женишься на Софии?
Эмир вдруг прыскает со смеху и смешно кривит свой рот, словно его сейчас стошнит.
— Нет, ты что? Чтобы я женился на Софии? Скорее, нас поглотит Солнце, чем я возьму в жёны Софию, — он тянется ко мне, удерживая руль одной рукой. По щеке меня поглаживает и оставляет на ней лёгкий поцелуй. Покалывающий, приятный. — К тому же, я уже женат, если ты вдруг забыла. Как ты могла забыть, м?
И снова я улавливаю этот редкий момент флирта, реагируя на него так, будто он признался мне в безграничной любви.