– Как ты планируешь принять в наш род Арику? Для этого ее кровь должна либо течь в потомках, либо быть смешанной с нашей при брачном обряде.
Это стало для меня новостью.
– Я не знаю, просто следую инструкциям твоего отца. Возможно, он решил эту проблему.
Наверняка свекор что–то придумал, иначе зачем было все затевать?
– Думаешь, он взял ее в жены в храме? – Адам был потрясен и с недоверием смотрел на блокнот. – Как же брак с матерью? Это невозможно. Боги не примут клятву, если один из просящих уже связан узами брака.
Я лишь пожала плечами. Ответов у меня не было, и я не знала, что еще можно предположить.
– Можно я возьму блокнот и прочту все записи?
– Конечно, это ведь вещь твоего отца.
Адам задумчиво кивнул то ли мне, то ли своим мыслям и, взяв меня за руку, повел к выходу.
– Пошли, я проведу тебя. Поработаем как–нибудь в другой раз.
– Эта ночь не сильно волшебная, – постаралась пошутить я, чтобы хоть как–то подбодрить Адама.
– Будут другие, мы обязательно проведем одну из них…
– Не думаю, что это хорошая идея. – Нейтан появился из–за поворота. Его руки были скрещены на груди, а в глазах плескалась ярость.
– И тебе не спится, брат? – В голосе Адама слышалось ехидство. Опять это ребячество, а ведь ситуация неоднозначная.
– Прости, если нарушил твои планы! – зло отчеканил муж, выхватывая мою руку из руки Адама. – Думаю, ты злоупотребляешь гостеприимством.
Нейтан прижал меня к себе, продолжая смотреть на брата.
– Выгонишь в ночь? – насмешливо поинтересовался Адам. Ему одному было весело: Нейтан злился, а я растерянно наблюдала за мужчинами, боясь произнести даже слово.
– Нет, но думаю, завтра тебя ждут неотложные дела.
Разговор был окончен, мы направились в свои покои, когда на середине коридора нас догнал окрик Адама:
– На данный момент твоя ревность беспочвенна.
– На данный момент? – переспросил Нейтан, повернувшись лицом к брату. – Боюсь, в этом случае вполне обоснованна!
Мы продолжили наш путь в молчании. Я не знала, что сказать Нейтану, и услышит ли он меня сейчас? Бросая взгляды на лицо мужа, я видела, что он все еще злится. Да и что мне ему сказать? Признаться, что я искала уединение, чтобы дать волю слезам? Тогда он станет расспрашивать о причине моих слез. Я тяжело вздохнула, понимая, в какой непростой ситуации оказалась. Едва мы вернулись в покои, Нейтан прервал молчание, огорошив меня странным вопросом.
– Эмма, тебя привлекает Адам? – Развернув меня к себе, глядя в глаза, он ждал ответа.
– Что? Я не понимаю тебя.
Неужели он спрашивает, интересуюсь ли я его братом как мужчиной? Уточнить муж мне не дал, а просто, подхватив на руки, отнес в кровать.
– Ты хочешь, – горячий шепот опалил щеку, – чтобы он целовал тебя…– Нейтан опустился к моей шее и поцелуями выложил дорожку. – Ласкал…– руки мужа резко задрали подол ночной сорочки и сжали мои бедра, одна ладонь легла на живот, а другая притронулась к самому сокровенному. Я почувствовала жар и желание.
– Я хочу тебя. – Говорить было тяжело, мое тело уже горело, и все мысли были о том, что делают сейчас руки Нейтана.
– Хорошая девочка, – похвалил мужчина, раздвигая мне ноги коленом.
Вошел он резко, сразу заполнив меня. Его движения были стремительны, а сам мужчина ненасытен. Казалось, он действовал на инстинктах, желая доказать всем, что я его. Однако он не знал, что этим только залечивает мою боль. Я хотела быть его, мне была приятна его ревность. Она дарила мне надежду, что я необходима мужу, что я желанна, а может быть, даже любима.
Утро наступило слишком быстро. На завтрак я спускалась с тяжелым сердцем. Было неудобно перед Адамом, и я все еще считала себя не готовой к встрече с Элизабет, хотя настраивалась стать более смелой, не пасовать и не опускать взгляд. Легче сказать, чем сделать, но я попробую.
– Ваше сиятельство, завтрак накрыт в малой гостиной. – Появление служанки было внезапным, однако своевременным, иначе я бы прошла мимо комнаты. Странно, почему именно там будет проходить завтрак?
Все вопросы отпали, когда я вошла в комнату и обнаружила, что стол сервирован лишь на троих, и Нейтан с Элизабет уже дожидаются меня.
– Доброе утро. – Улыбка вышла натянутой, но большего я выдавить из себя не могла.
– Я хотела поблагодарить вас, леди Эмилия. Вы вчера увели Милли подальше от того ужаса, что творился. Моей дочери не стоило видеть меня в таком виде и бедного мистера Арвина. Надеюсь, ему уже лучше? – Последний вопрос был адресован уже Нейтану. Я не могла не обратить внимания, как ее рука легла на запястье моего мужа, как придвинулась к нему женщина, словно ища защиты.
– Да, целители сказали, что опасности для жизни нет, – ответил Нейт, встав из–за стола. Муж подошел ко мне и, поцеловав руку, повел меня к столу, помогая присесть.
– Доброе утро, Эмма, – прошептал мне Нейтан, перед тем как вернуться за стол.
– Огромное спасибо вам за все! – не унималась Элизабет, продолжая играть доброжелательность.
– Милли не только ваша дочь, но и моя, поэтому благодарности тут излишни. – Несколько резким оказался ответ, и улыбка Элизабет сникла. Я не хотела грубить, но не смогла совладать с собой. – Я заботилась о своем ребенке.
– Нейтан говорил, что вы полюбили Милли, но, признаться, я думала, он преувеличивает.
– Ничуть.
Мой ответ пришелся не по душе Элизабет, но уже через минуту она, сияя улыбкой, поинтересовалась у меня:
– Две матери лучше одной, не правда ли?
– Вы правы, леди Элизабет. – Мое сердце кричало, что ничего подобного, нам и без нее было хорошо. Появление Элизабет лишь запутает ребенка, но, конечно, я не вправе говорить такое. Более того, во мне сейчас говорили эгоизм и ревность. Милли должна знать свою родную маму.
– Ну что вы! Зовите меня, пожалуйста, Лиззи. Так меня зовут все друзья. Надеюсь, мы с вами подружимся. – Дружить мне хотелось меньше всего, но ради Милли, ради Нейтана я кивнула.
– Элизабет, я хочу поговорить с тобой до того, как ты встретишься с Милли. – Нейтан был подчеркнуто вежлив и холоден. – Ты должна понять: тебя долго не было, Милли не знает тебя, для нее мамой стала Эмма.
– Она называет вас мамой? – Глаза женщины наполнились слезами. На миг мне даже стало ее жаль.
– Нет, Милли зовет меня по имени. – Мой ответ успокоил Элизабет, она даже чуть улыбнулась кончиком губ.
– Ты не рассказывал ей обо мне? Не показывал портреты? – И вновь она взяла Нейтана за руку. Ну сколько можно?
– Ты уехала с другим мужчиной, я был зол на тебя. – Я завидовала спокойствию мужа, внутри меня все бурлило. Инстинкты требовали убрать соперницу и от мужа, и от дочери.
– Я понимаю. – Ее рука безвольно упала на стол, а сама женщина опустила голову и замолчала, будто пытаясь смириться, но в следующую минуту она подняла взгляд, и в ее глазах застыла решимость. – Я для нее чужая, но она для меня – нет! Я потеряла почти три года ее жизни, но впереди еще так много времени. Не отнимай у меня дочь, молю тебя, Нейтан. – Женщина схватила его за руку, по ее щекам текли слезы, а в глазах было столько мольбы, что я не выдержала.
– Успокойтесь, Лиззи. – Я взяла ее ладонь, она была ледяной. – Никто не лишит вас дочери. Нам необходимо договориться между собой, что и как рассказать Милли. Мы все любим ее и не хотим причинить ей вред.
– Правда? —Элизабет смотрела с надеждой, но не на меня, на Нейтана.
– Да, Эмма права, – нехотя подтвердил мои слова муж, наверно, мне не стоило давать таких обещаний.
– Предлагаю сказать, что ты была больна и не могла приехать к ней, а сейчас твое самочувствие наладилось. В какой–то степени это правда.
– Я бы никогда не бросила ни тебя, ни Милли. Я люблю вас всем сердцем.
Ее оговорку заметили все. Судя по тому, с каким вызовом смотрела Элизабет, это была не оговорка. Вся моя жалость к ней ушла. Я внимательно наблюдала за мужем, но он был спокоен и невозмутим. Нейтан сделал вид, что ничего не услышал, более того, он держался холодно с бывшей женой. И это не могло меня не радовать.
– Элизабет, если я узнаю, что твое общение не идет Милли на пользу, то буду вынужден отказать тебе в гостеприимстве.
Взгляд Нейтана был строгим, губы поджаты. Всем своим видом он показывал, что Элизабет для него чужая. Такая манера поведения подарила мне уверенность, и я чувствовала себя уже не так скованно.
– Я не враг своей дочери! – горячо воскликнула женщина, но что Нейтан лишь спокойно ответил:
– Очень на это надеюсь.
Все приступили к завтраку. Мне кушать не хотелось, но я заставляла себя. Хотя бы ради того, чтобы выпить зелье. Или не пить? Если я подарю Нейтану ребенка, никакая Элизабет не встанет между нами. Наш брак не расторгнут. По крайне мере, без моего согласия, а я буду не согласна! Эта мысль была заманчивой и одновременно гадкой. Манипулировать, понести только для того, чтобы удержать мужа. А потом? Жить и чувствовать, что меня не любят, а лишь терпят? Нет. Я не поступлю так никогда. Я хочу, чтобы меня выбрали потому, что любят, дорожат.
«Наш ребенок будет желанным, или его не будет вовсе», – после этого обещания самой себе я ощутила спокойствие.
Атмосфера за завтраком не была радужной, а окончание вышло и вовсе скомканным. Элизабет настояла на разговоре с дочерью сразу после завтрака. Более того, она привела доводы, почему объясниться с Милли стоит им двоим без меня. Нейтану не нравилась эта затея, но возразить было нечего. Действительно, вряд ли мне будет приятно слышать историю любви Элизабет и Нейтана и, возможно, Милли и вправду не захочет общаться с родной матерью, чтобы не обидеть меня.
***
Ритуал, который разработал мой свекор, был связан с лунным циклом. Первую часть обряда я уже сделала на растущей луне – подготовила артефакт. В полнолуние мне необходимо создать связь между духом и артефактом. Это требовало от меня умений, а в частности – сделать два сложных плетения. Я уже долгое время пыталась выполнить их идеально, но получалось плохо. Нити должны быть слишком тонкими, а плетение слишком ажурным. Я то путалась, завязывая узлы, то натягивала слишком сильно, и нити рвались. До новолуния осталось всего три дня. Все свое свободное время я практиковалась. Сейчас получалось еще хуже, ведь все мои мысли были в саду. Изредка выглядывая в окно, я видела, как Нейтан и Элизабет ведут за руки Милли и рассказывают ей что–то. Девочка была настроена дружелюбно, и это меня радовало. Взгляды же, которыми обменивались ее родители, породили в моем сердце ревность. Я и не думала, что могу испытывать подобное чувств