Мне нечего было сказать в свое оправдание, потому что Нейтан был прав. Я не имела права принимать такие решения самостоятельно.
– Ты готова рискнуть моим родом? Нашими детьми?
Я вздрогнула. Не от страха, а от слов «наши дети». Нейтан говорил о них так, как будто уже представлял их.
– Да, я верю Арике. Она не причинит вреда никому из потомков рода Флеминг.
– Чем же мисс Верон заслужила подобное доверие? – В словах мужа не было иронии, ему было любопытно узнать ответ.
– Если ты хочешь услышать от меня какие–то факты – их нет. – Свои предположения о родстве Адама и Арики озвучить я не могла. Я была честна с мужем, насколько это возможно.
– Эмма, я хочу, чтобы мы доверяли друг другу и не скрывали друг от друга ничего важного.
– Честность?
– Именно.
– Как ты собираешься добиться нашего развода?
Этот вопрос терзал меня уже долгое время. Сейчас я мечтала, чтобы Нейтан сказал, что это невозможно и что он этого уже не хочет. Я дала ему повод. Ну же! Просто скажи, что любишь, что не отпустишь, что я твоя!
– Я что–нибудь придумаю, если для тебя это важно.
Серые глаза, в которых недавно я видела тепло, стали ледяными и безразличными. Мужчина отстранился от меня. Он был недоволен моим вопросом, наверно, ожидал другого…
– Я хочу понять свое будущее…
– Пока твое будущее – учеба, – резко оборвал меня Нейтан. – Ты ведь этого хотела, или что–то изменилось?
Прежняя мягкость исчезла, мужчина сдерживался, но я чувствовала его злость.
– Нет, я все еще хочу стать артефактором, но существует и другая сторона жизни.
– Другая? – приподняв одну бровь, переспросил Нейтан.
– Что будет, если я влюблюсь?
Вполне обоснованное предположение с моей стороны привело Нейтана в замешательство.
– Влюбишься? В кого?
– В академии много достойных мужчин. Вдруг один из них завоюет мое сердце.
– Ты моя жена, – почти прорычал мужчина.
– Фиктивная. Временная, пока ты не придумаешь, как избавиться от меня.
Злость обуяла и меня. Я выплеснула часть своей боли, своих страхов, и, кажется, Нейтан это понял.
– Я не знал, что ты так воспринимаешь наш брак. Я не хочу…
Стук в дверь, и на пороге появилась леди Элизабет. Ее появление дало возможность перевести дух и умерить пыл.
– Простите, что нарушаю ваше уединение. Нейтан, мне необходимо с тобой поговорить. Это очень важно.
– Элизабет, прости, но я сейчас очень занят. Мы поговорим позже. Обязательно.
Женщина грустно улыбнулась и почти вышла.
– Нет–нет, я пойду, а вы поговорите. – Стремительно поднявшись с кресла, я направилась к выходу.
– Эмма!
Нейтан не желал меня отпускать, но я не была готова продолжить наш разговор. Не сейчас.
– Договорим позже.
Я мягко улыбнулась, однако Нейтан смотрел на меня хмуро. Даже подходя к двери, я спиной чувствовала его тяжелый взгляд, а перед глазами стояло его лицо с холодными глазами и плотно сжатыми губами.
Он не хочет… что? Обижать меня? Ссориться со мной ? Что же он хотел сказать? Если бы не приход Элизабет и мой побег, я бы знала, а не бродила по комнате в поисках подходящего варианта. Сколько можно бежать от разговора? Бояться услышать: «Не люблю. Мне не нужна жена. Мне не нужна ты»? Разве любить – это грех? Стыд? Тогда отчего я стыжусь собственных чувств? Мне необходимо признаться Нейтану, и пусть будет то, что будет.
– Помоги мне, великая Нирта!
Полная решимости, я приближалась к кабинету мужа. Мысли путались, когда я придумывала начало своей речи. Получались лишь обрывки фраз. Сердце бешено стучало в груди, но я не позволила себе отступить. Позабыв обо всех сомнениях, распахнула двери кабинета и обнаружила его пустым. Ни Нейтана, ни Элизабет, никого. Запал спал, и я, полностью опустошенная, пошла вдоль коридора.
Наверно, боги дали мне знак, что не стоит открывать свое сердце. Впервые я настолько поддалась порыву, забыв о страхе быть отвергнутой.
– Эмма, ты идешь к Милли? Его сиятельство и леди Элизабет уже там.
– Да, Марта. Именно туда я иду.
Я договорю с Нейтаном после того, как мы пожелаем Милли спокойной ночи. Я признаюсь ему в своих чувствах, скажу, что уже люблю его и хочу сохранить наш брак. Хватить надеяться и бояться. Я буду либо самой счастливой женщиной, либо самой увлеченный учебой адепткой.
Зайдя в комнату Милли, я замерла у дверей: на кровати малышки сидели Нейтан и Элизабет. Женщина улыбалась и поправляла одеяло дочери, а Нейтан сидел рядом. Их руки почти касались друг друга. Картина, стоящая у меня перед глазами, могла бы стать прекрасным пополнением семейной галереи. Щебетание Милли, всегда звучащее для меня мелодией, сейчас было гулом. Пошатнувшись, я схватилась за дверь.
– Эмма! – радостно окликнула меня малышка. – Представляешь, а мама останется с нами! – Ее глаза светились счастьем, а улыбка заполняла пол–лица, не улыбнуться в ответ было невозможно.
– Теперь мы можем втроем устраивать чаепитие на лужайке и плавать в озере с рыбками!
– Конечно, моя родная. – Я подошла к Милли и поцеловала ее в лобик. Малышка притянула меня к себе и, поцеловав в щеку, прошептала на ухо:
– Теперь я самая счастливая в мире! Нет, во всей вселенной. – Каждое слово причиняло боль. Ревность и страх терзали мое сердце, я сосредоточилась на дыхании. Вдох и выдох. Вдох. Выдох. Не знаю, как я сдержала слезы и выдавила улыбку.
– Милли, чтобы завтра хорошо погулять, сегодня тебе надо хорошо отдохнуть.
– Ты расскажешь мне сказку? Про фею и волшебную пыльцу? – Погладив Милли по голове, я уже хотела сказать ей, что расскажу и о фее, и о пыльце, и даже о волшебной пещере с драконом, но Элизабет меня опередила.
– А хочешь, я расскажу тебе сказку об отважной маленькой принцессе и злой колдунье, которая околдовала короля и отобрала его трон? – Услышав слова Элизабет, я отчетливо поняла, какая роль в этой сказке уготована мне. Не думала, что женщина начнет настраивать ребенка против меня. Зачем впутывать малышку? Сдерживая злость, я вцепилась руками в юбку платья.
– Думаю, сегодня сказочником буду я. – Улыбаясь, Нейтан сжал мою руку и подмигнул Милли. Малышка захлопала в ладоши, а я, поцеловав ее на прощание, поспешила уйти.
Спокойствие, сдержанность – все покинуло меня в ту минуту, когда я вышла в коридор. В моей голове крутилась лишь одна фраза: «Я здесь лишняя!» Отчаяние затопило меня с головы до ног. Пошатываясь, я дошла до лаборатории свекра и, закутавшись в плед, упала в кресло. Слез не было, только горечь и отчаяние. Я проиграла! Как я могу воевать за свою любовь, если Милли так счастлива? Я не смогу. Никогда. Значит, выход только один. Так больно мне еще не было никогда. Хотела бы я возненавидеть Элизабет или обвинить Нейтана. Но в чем? Нейтан предложил фиктивный брак, и я согласилась. Он не клялся мне в любви, напротив, сказал, что добьется развода. Сейчас у него есть причина. А мама Милли? Теперь, когда я знаю, что ее побег был действием приворота, могу ли я ее осуждать? Они семья. Я же никто. Чужая.
– Вот ты где? Почему не греешь кровать мужа? – Мисс Верон, подхватив юбку, присела на подлокотник кресла, не услышав от меня ответа, насупилась. – Эмилия. – Ее рука легла мне на плечо и немного тряхнула. Слезы, стоявшие в глазах, полились нескончаемым потоком.
Не знаю, сколько я рыдала в объятиях Арики, сколько она гладила меня по волосам, жалея и пытаясь заставить меня встать и бороться. Я очнулась, когда Нейтан подхватил меня на руки и, не обращая внимания на мисс Верон, понес в наши покои.
С каждым шагом мужа я все отчетливее понимала происходящее. Нейтан нашел меня рыдающей, возможно, даже стал случайным свидетелем моих признаний. Я перестала всхлипывать и вытерла почти все слезы, но смотреть в лицо мужу не решалась. Когда Нейтан внес меня в комнату, я вся сжалась. Меня страшило будущее.
Муж опустился в кресло со мной на руках и прижал меня к себе еще крепче. Наверно, побоялся, что я окажу сопротивление, захочу вырваться из его объятий. Глупый, я наслаждалась последними минутами близости.
Я чувствовала, как бьется его сердце, мое билось так же. Ладонь легла на его грудь, стараясь унять бешеный ритм. Полумрак и огонь в камине дарили иллюзию покоя.
– Ты постоянно от меня убегаешь, – мягко пожурил меня Нейтан, убирая непослушную прядь с моей щеки, – но сейчас я тебя поймал и не отпущу, пока не скажу то, что должен был сказать давным–давно.
Я удивленно посмотрела в серые глаза мужа и закусила губу от волнения. Мягкая улыбка и нежный взгляд мужа успокаивали и заставляли волноваться одновременно.
– Когда я увидел тебя в саду Императора, начал свой рассказ Нейтан, – я залюбовался, мое сердце дрогнуло, но я не прислушался к нему тогда. Я узнал тебя в числе невест у трона Императора, и во мне проснулось волнение и глупое желание, чтобы именно ты стала моей избранницей. Танцуя с тобой, я уже чувствовал, что не отпущу тебя, но обманывался сам и обманул тебя. Я сопротивлялся как мог, отдалялся от тебя, старался больше времени провести на работе, говорил, что это лишь влечение, страсть. Ревновал тебя и сходил с ума от одного твоего взгляда, улыбки.
В моих глазах опять стояли слезы. На этот раз слезы счастья, мне хотелось прижаться к мужу, сказать наконец о своей любви.
– Я…
Нейтан положил палец мне на губы и покачал головой.
– Выслушай до конца, – мягкая просьба и мой легкий кивок. Мои губы снова свободны, а Нейтан вновь продолжал свою исповедь.
– Я полюбил тебя, хотя страшился этого чувства и бежал от него. Мне не нужна была жена, но ты ей стала. Ты не временная и не фиктивная, ты настоящая, и я очень хочу, чтобы ты стала моей. Я прошу тебя дать шанс нашему браку. – Мое сердце пело, я и представить не могла, что мои чувства взаимны. Я уже открыла рот, чтобы сказать, как я счастлива, но Нейтан поспешил договорить:
– Если ты не захочешь быть со мной, я пойму и добьюсь развода, чего бы это мне ни стоило. Я отпущу тебя.