Я вскочила, накинула халат и выскочила на кухню.
– Борис, хороший мой, не надо, потом, ладно?
– Что, Танюш? Что с тобой?
– Ты с кем разговаривал? Что ему от тебя нужно?
– Ты слышала? Прости, родная. Ну иди сюда.
– Я не могу, Борис! Что ты меня мучаешь? Я же боюсь за тебя!
– Я тебе все объясню, обещаю. Только немножко попозже, хорошо? Вот будем кофе пить, и объясню. Ну иди же ко мне.
За утренним кофе Борис наконец рассказал мне о своих проблемах. Как обычно, все дело заключалось в деньгах. Для закупки компьютеров в Швеции приятель Бориса Виталик, с которым они знакомы еще с института, обещал взять в банке большую ссуду, но за это Борис должен помочь Виталику сделать что-то ужасное. Борис отказался говорить, что именно.
– Борис, а без этих компьютеров никак не обойтись?
– Нет, Танюша, поздно. Я и сам не рад, что связался, но на этом уже столько закручено…
– Но ведь не может не быть выхода!
– Выход может быть только один. Если я найду надежного шведского партнера, то он обеспечит мне кредит. И Виталик со своей ссудой тогда не понадобится. Но связей в Швеции у меня нет.
– Борис, пожалуйста, не связывайся ты с этим Виталиком! Ты же сам понимаешь, чем это может кончиться! Ну, пожалуйста, обещай мне!
– Танюша, не волнуйся! Все будет хорошо, ты, главное – успокойся.
Борис ничего мне не пообещал, и я, разумеется, не успокоилась. Перевод у меня не клеился – все мысли были только об этом дурацком бизнесе. Ну почему бы Борису не работать себе спокойно программистом! И спина еще разболелась, как назло. Надо сделать упражнения, я же обещала Борису. Вот завтра и начну. Сегодня побольше поработаю, а завтра начну.
«Завтра, завтра, не сегодня!»
– Хорошо сказал поэт!
Лишь бы мы не забывали
Этот правильный совет!
А потом позвонила Катька.
– Танюх, привет! Мне тут Алка про тебя всякое нарассказывала. Вот звоню уточнить, – с места в карьер начала подруга. – У тебя роман с ее начальником, и не вздумай даже отпираться. Это я знаю точно, это не обсуждается. И что это за тип?
Катька, как всегда, в своем репертуаре. Ну разве может она спокойно жить, не узнав самые свежие новости во всех подробностях?
– Кать, просто… Нормальный тип, да тебе Аллочка уже порассказала о нем, наверное… А ты как?
– Она рассказала, что он – богатенький буратино. Это хорошо. А еще – что он хам, – не отставала Катька.
– Никакой он не хам!
Мне стало так неприятно, как будто самую дорогую для меня вещь потрогали грязными руками.
– А в постели как? – не унималась Катерина.
– Нормально, – ответила я сухо.
– Что-то ты не очень светишься счастьем, подруга. Не нравится мне твой бизнесмен. Бандит обычный, наверное. У вас в России все бизнесмены – бандиты, – продолжала «провоцировать» меня Катька.
В таких ситуациях моя подруга всегда была эгоисткой, считавшей, что поделиться с ней своей личной жизнью для каждого будет большой радостью.
– У нас? А ты раньше говорила, что на всю жизнь остаешься в России душой? – спросила я раздраженно, но даже после этого Катька осталась невозмутима.
– Душой, как и телом, я в Швеции, – заявила она. – А что твой хахаль – бандит, ты и не возражаешь. Гони его к чертовой матери!
– Разберусь. Пока, Катюша, – не видя другого выхода, я решила просто-напросто прекратить это разговор.
– Пока. Высылаю тебе приглашение, жди. До скорого!
Катька и не подумала обидеться, а мне казалось, что я предала Бориса. Но не обсуждать же его с Катькой по телефону, в самом деле!
Сахаджи-йога
Через пару дней Арсений пригласил меня к своим друзьям. Я была ужасно рада – это приглашение означало мир, дружбу и жвачку, значит, наши с Борисом отношения мальчика не шокировали и все наладится.
На этот раз дверь открыл юноша чуть старше Арсения. Джинсы, свободная рубаха, длинные волосы, собранные в хвост. Знакомый сладкий запах ароматических свечей. Меня пригласили в комнату, которая оказалась огромным светлым залом с окнами, выходящими на проспект. Мебели в комнате не наблюдалось, да и зачем нужна мебель, когда на полу полно подушек и циновок, на которых вполне удобно сидеть? Стены украшали оригинальные самодельные вещи, особенно мне запомнилась сумочка. Как мне объяснили, она была сшита из оленьей кожи. Сумочку украшали мех, богатая вышивка и бубенчики, подвешенные на полосках тонкой кожи. Оказалось, что это копытца новорожденных оленят, закрепленные на коже гагары. Сумочку привез из ненецкой тундры хозяин квартиры – Сторож. Вещь поистине эксклюзивная.
На одной из стен висел большой фотографический портрет женщины лет сорока в индийском сари, портрет Матери, которой поклоняются сахаджи-йоги.
В комнате находилось человек пятнадцать молодых людей и девушек. Юноши в джинсах и футболках, с длинными волосами, девушки в юбках до пят, с огромным количеством разноцветных фенечек на шее, руках, ногах; волосы распущены или заплетены во множество мелких косичек. Ребята мне очень понравились – у них были светлые лица, они как будто чего-то ждали, и ожидание это было радостным. Мне объяснили, что сегодня я должна пройти реализацию – сахаджи-йоги так называют посвящение. Хотя это совсем не означает, что я должна стать практикующим йогом – как уж мне захочется. Но реализация откроет мне путь просветления, на котором будут исполняться все мои светлые желания. А темных желаний после реализации у меня не появится.
Арсюха в этой тусовке смотрелся совершенно естественно. Он не забивался в угол, как на поминках бабушки, не глядел маленьким волчонком… В общем, ему явно было здесь хорошо. Наверное, он прошел реализацию. Осталось только исполнение желаний… Кстати, на меня он сейчас обращал внимания не больше, чем все остальные, и чувство первой неловкости, охватившей меня вначале, прошло.
Я спросила, что бывает, когда реализуешься, что чувствуешь, что потом с тобой происходит… На самом деле я немножко волновалась – в моем представлении обряды, имеющие мистическое значение (а я убеждена, что все обряды имеют мистическое значение), не могут не повлиять на человеческую судьбу. Но рассказ о реализации меня успокоил. Суть дела объяснила мне Лиза – симпатичная барышня, с ко– торой я познакомилась, когда приходила к Арсению в первый раз.
– Вы не бойтесь, это не страшно. Я, когда сама реализовалась, то и не знала, какой это кайф. Я до этого травку курила и вообще… А теперь мне этого не надо ничего.
Ого, все-таки травку! Может, не зря Борис волнуется? Надо будет с Арсением поговорить.
– А как это было, расскажи?
– Мы с пацанами сидели в машине, к нам Толик подвалил, тоже наш парень. Садится он к нам в машину, а мы ему говорим: «Толян, давай покурим. У нас тут хэмп, все такое…»
Какой еще хэмп, господи боже?
– …А он отвечает: «Подождите, ребята, что-то я вам сейчас расскажу». И начинает нам рассказывать всякое… о духовности. Не помню уже в подробностях этот его разговор. Он рассказывал про сахаджи-йогу, про Великую Мать…
– Так что, ты в машине так и реализовалась?
– Ага, – радостно сверкнула белыми зубами Лиза и весело тряхнула головой. – Это по фиг, где. Для этого нужно только настроиться и попросить самореализацию, чтобы в тебе энергия пробудилась. Мы все это сделали. А как раз декабрь был, на улице холодно ужасно. У нас заведенная машина стояла, с печкой – знаете, оттуда еще воздух горячий дует. А у меня ощущения очень сильные появились прохладного ветра, как будто ветра дуют прямо у меня над головой, по позвоночнику под одеждой струятся. Я сижу и не понимаю, что со мной происходит, короче. И такое состояние, как будто тебя над креслом поднимает. Тела не чувствуешь даже.
Лиза замолчала. Ее лицо сделалось каким-то отрешенным, как будто бы девушка заново переживала эти ощущения.
– Лиза, а ты сразу после реализации начала общаться с йогами? Это вообще-то обязательно? – поинтересовалась я.
– Нет, первый раз в ашраме я очутилась спустя, наверное, месяца два после реализации, – ашрамом, как я поняла, ребята называли квартиру Сторожа. – Потому что тот человек, который дал нам реализацию, сказал, что существуют такие сахаджи-йоги. И что нужно, перед тем как попасть в коллектив, хорошо над собой поработать, очиститься. Чтобы достойно слиться со всеми и присутствовать на каких-то программах, медитациях.
– А если я не хочу в коллектив?
– Так и не надо. Будете просто реализованной. А мне нравится со всеми. Думаю, и вам потом захочется со всеми, – ну вот в этом девочка ошибается. У меня достаточно своих проблем. Впрочем, я не стала возражать Лизе, каждому – свое.
– А ты дома вообще не живешь? – спросила я у Лизы, поймав на себе взгляд Арсения.
– Не-а. Не хочется, здесь лучше. Я сама из Тихвина. А тут у меня появилась творческая работа, и жизнь в ашраме с сахаджи-йогами. Короче, у меня такое состояние, что я плыву просто по течению. И мне все это так нравится! Я в какой-то момент приехала сюда и осталась на неделю. А потом стала домой только на выходные ездить. Да и, честно говоря, мне домой не хочется.
Надо сказать, разговор с Лизой меня напугал – ведь так и Арсений не захочет вернуться к отцу! И еще какой-то хэмп и травка, о которой она упоминала! Но реализоваться я все-таки решилась. Для этого надо было всего лишь, держа руки ладонями кверху, простить всех, не вспоминая никого по отдельности.
Наверное, мне это не удалось, хотя я искренне старалась, но потоки энергии, о которых говорила Лизавета, почувствовать так и не смогла. Зато случилось другое: пытаясь простить всех на свете, я вдруг поняла, что мне просто необходимо простить себя. Эта мысль пришла ко мне внезапно в тот самый момент, когда я, отдавшись волнам монотонного пения, сопровождавшего обряд, погрузилась в легкую прострацию. Внезапно вся моя жизнь представилась мне кругом, причем я одновременно и находилась в центре этого круга, и как бы смотрела на себя со стороны. Смотрела с упреком и неприязнью. Я почувствовала эту неприязнь как некую силу, давящую на ту меня, что находится в центре. Я не люблю себя! Эта мысль явственно возникла в моем сознании. А потом следующая, спасительная: «Я должна простить себя и полюбить». Когда я открыла глаза, то чувствовала удивительную легкость и какую– то благость. И теперь я точно знала – у меня все будет хорошо!