Межполовое взаимодествие
Это вообще целая история, полная взаимоисключающих параграфов и лютых чудес.
77
Снова начнём с того, что во мне сидели две противоположные установки.
Одна была характером суперутончённого и сверхромантического мальчика из страны эльфов. Этот мальчик обожествляет женщин и искренне верит, что они не какают, не едят и состоят из чистого эфира.
Рядом совершенно бесконфликтно уживался нормальный такой парняга, который считает существо женского пола не речной нимфой, а обычной девкой с сиськами, ногами, головой и всем остальным причитающимся.
Как такое могло быть? А очень просто.
На обычных 13-15-летних женщин вокруг меня я смотрел по второму варианту. Все их романы, перипетии и перепития происходили тут же, перед моими глазами. Ничего волшебного в этих мадемуазелях я не замечал. На это работало дворовое воспитание, которое повышало градус моей адекватности.
Совсем другое дело — девушка твоей любви. Тут градус моей адекватности шёл в отрыв и исчезал где-то за горизонтом. Или полностью самоликвидировался как таковой.
Девушка, которую ты любишь, непременно должна быть гением чистой красоты. Лизой, Татьяной и Олесей вместе взятыми. Родителями, школой и классической литературой мне в голову были вбиты идеалы, весьма далёкие от жизни. Я тогда не понимал (а родители не понимают до сих пор), что литературный образ потому и литературный, что никогда не существовал и не мог существовать. Его автор придумал специально, чтобы решить определённую художественную задачу. Герой наделяется таким сочетанием качеств, которому не соответствует 99% реальных людей. А тот 1%, который соответствует, следует искать в психушке. Кстати, это я понял только когда, когда стал получать литературное самообразование и читать книги по литературному мастерству. Только тогда я понял, что ориентироваться на тургеневских девушек или Татьяну Ларину всё равно, что ориентироваться на Бэтмена, Супермена или Человека-Паука. Или, по крайней мере, на графа де Монте-Кристо, Айвенго или капитана Немо. Всё это — литературные герои, придуманные автором. Придуманные для решения
78
конкретной, достаточно специфической задачи. В подавляющем большинстве случаев — пощекотать читателю нервы драматической историей. А вовсе не показать «типичных представителей», как учили наших родителей и даже нас в школах. Наоборот, вымышленные персонажи — это НЕТИПИЧНЫЕ представители, потому что с типичными, средненькими и обыденными никакой драмы не получится. Получится скукота и рутина. Кто не верит — добро пожаловать на литературно-образовательный сайт «Гра- фоманов на рею!», там лежит более 100 полноценных статей по литературному мастерству. Написаны они очень просто, поймёт любой.
Но ни в 14, ни в 18 лет я этого не знал.
Отношение к женщине менялось в зависимости от того, кем я её видел.
Если девчонка была просто одноклассницей или подружкой во дворе, то я относился к ней, как к обычному человеку, в чём- то даже пацану. С некоторыми девчонками мы играли вместе в футбол. С некоторыми одноклассницами мы могли пошлить, рассказывать похабные анекдоты. Во время игр лапали их, зачастую без последствий в виде бурного недовольства. То есть оно было, но наигранное, для приличия. Говоря короче, никакого обожествления женщин как таковых у меня не было.
Но как только девушка становилась объектом романтического интереса, то она тут же из рядовых девок, которых можно пощупать или рассказать им пошлый анекдот, превращалась в богиню и королеву, на которую можно только молиться и смотреть, как щенок на хозяина. Подобное обожествление связывало меня по рукам и ногам. Я абсолютно не знал, как мне себя с этой богиней вести. Любые варианты действий казались мне неправильными.
Сейчас, читатель, я порву твой мозг, сказав, что на определённом этапе отношение к девушке, как королеве эльфов, вполне нормально прокатывало. То есть, косячил я по-чёрному, но в общем и целом всё оказывалось удовлетворительно.
Классе так в 7-8 (уже точно не помню, когда) у меня была девочка Наташа не то годом, не то двумя моложе. Разница в возрасте как раз соответствовала разнице взросления мужчины и
79
женщины в пубертатном периоде. То есть совпало, что и я, и она как раз начали интересоваться противоположным полом не с целью дёрнуть за косу или набить снега за воротник. А очень даже с романтическо-эротической целью. Я имею в виду, пообниматься и поцеловаться. Так вот с этой Наташей я вёл себя, как истинный рыцарь. Или как верный паж. Ну или как лакей. В общем, угождал и выслуживался, как мог. Ясен пень, денег у меня тогда не было, да и девчушки в те времена и в этом возрасте айфонов за поцелуйчик и посиделок в ресторанах не требовали. В общем, благодаря моим ухаживаниям, граничащим с собачьим подобострастием, я добился её расположения и мы вдоволь на- обнимались и нацеловались, а также держались за ручки и делали всё, что тогда соответствовало подростковой любви и что сейчас вытеснено петтингом и сексом. Я читал ей стихи, она трепетно вздыхала и закрывала глазки. Всё остальное можете прочитать у Тургенева, он эти сцены описывает лучше меня. Но не у Куприна — его отложите на следующий абзац. Продолжалась эта идиллия месяца два или чуть больше. Почему мы расстались — не помню. Но — что мне теперь несказанно удивительно! — я не попал во френдзону!
Этот положительный опыт отложился у меня. Закрепился, как у собаки Павлова. Хочешь женской любви — ухаживай и добивайся. Угождай и выслуживайся. И я, ничтоже сумняшеся, так и стал поступать в дальнейшем. И вот ведь чудеса в решете: в 13 лет это прокатывало, в 15 — не совсем, в 16-17 всё то, чему меня учили родители, все эти ухаживания, добивательства и завоевательства, вся эта романтика, стихи и прогулки под луной на пионерском расстоянии всё чаще и чаще приводили в одно всем знакомое место. И не в то, где мечтают ночью оказаться все мужчины. А прямиком во френдзону.
Хм, в чём дело? Почему то, что действовало безотказно в 50-х и даже в середине 90-х среди недорослей и малолеток, перестало работать в конце тех же самых 90-х даже на уровне учащихся выпускных классов, которые ещё не стали прожжёнными стервами и отвязными манипуляторами?
Тогда для меня это было полным разрывом шаблона.
80
Впрочем, из-за установок середины прошлого века, я сам был ещё тем лопухом. В десятом классе я месяц ходил за девушкой и при этом ни разу не попытался её хотя бы обнять и поцеловать. Считал, что это неуместно. Гений чистой красоты же! Язык словно к нёбу приклеивался, когда я открывал род, дабы пригласить погулять. И при этом нельзя сказать, что это оцепенение из-за любви. Она мне максимум была симпатична, не более того. Головы я от неё не терял, ночами не бредил, на улице не поджидал.
С другой стороны, когда я учился в том же десятом классе (только ближе к концу) и в одиннадцатом, моего внимания очень активно искала девчонка двумя годами моложе. И находила. Мы встречались, гуляли, целовались, и никакого пиетета у меня к ней не было. Наоборот, я её иногда беззлобно троллил, подшучивал над ней, А ей нравилось. Мог обнять, поцеловать, когда хотел, не дожидаясь её разрешения.
Что уберегло меня от развития по какой-нибудь дефектной модели вроде хикки или хронического онаниста-вуайериста? Или противоположного варианта — быдла, в которое можно запросто было скатиться, увлёкшись дурными компаниями, бухлом и по- лукриминальным поведением?
Очень просто. Дело в том, что в силу моей низкой примитивности половой инстинкт никогда не доминировал в моём характере. Половая мотивация была достаточно сильна, чтобы не быть асек- суалом, но и не настолько мощна, чтобы сделать меня зависимым от секса. У меня не было пресловутого периода гиперсексуальности, когда подростки ради внимания и любви со стороны девушек бросаются во все тяжкие. А в случае разрывов режут себе вены или садятся на наркоту. Для меня всегда на первом месте была Цель — одна или какая-то из нескольких. Женский пол был где-то позади, с большим отрывом. Подробнее я скажу об этом в главе «Цель или секс», которую я специально отредактировал и перенёс сюда из книги «Ненастоящий мужчина».
Поэтому и взаимность, и френдзону я по большей части воспринимал относительно спокойно. Нет, если я видел, что объект моего обожания дышит ко мне ровно, мне было неприятно, я рас-
81
страивался, но эти эмоции не были настолько сильными, чтобы приводить к серьёзным последствиям. Ну, погрущу день-два, и хватит. Очень быстро что-то другое занимало меня, и интересы с девушки переключались на Цель. Или просто на развлекуху.
Впрочем, совсем иная ситуация была с теми девчонками, которые сами интересовались мной. Тут ни о какой френдзоне речь не шла ни в начале, ни в конце.
Вообще говоря, главная причина несовпадения моего поведения и того, чего ожидали девушки, заключалась в том, что общественные отношения за 40 лет радикально изменились. То поведение мужчины, которое считалось привлекательным в 50-х, в конце 90-х стало поведением полного лоха. Или, говоря нынешними словами, бабораба, аленя, ТФНа. Родители тормознулись в 50-х и привили эти тормознутые программы мне. Они были неадекватны тем реалиям, которые наступили.
Почему именно они наступили, очень обстоятельно и подробно объяснено в книге «Ненастоящий мужчина», которую ты, читатель, уже прочёл, как я тебе настоятельно советовал ещё в первой главе.
Кроме диссонанса между воспитанием и реалиями, был ещё один большой камень преткновения.