– Ладно отец, мы понимаем, что ты ни одной сказки не знаешь, да и дядю Пуфика тебе не переплюнуть с его страшилками, так что давай просто поговорим.
Орк тут же вспомнил, кто его детям рассказывает сказки, и ему стало плохо. Резко захотелось поговорить с Женщиной, разрешающей им общаться с демоном. Заметив его настроение, дочка тут же поспешила заступиться за родительницу и очередного «дядю»:
– Пап, ничего ужасного нам дядя Пельфагор не рассказывает, так байки из прошлого, про время когда он был Богом Войны и про его мир и жителей. Если бы он нам рассказал что-то плохое, мама бы ему рога отшибла!
Что-то подсказало отцу, что она вполне может это сделать. А дальше он ответил на тысячу и один вопрос, своих неугомонных детишек. Он ответил бы и на больше, если бы они не заснули, напоследок попросив его завтра устроить им верховую прогулку в степь
Удостоверившись, что близнецы крепко спят, орк вышел из шатра, и направился к горящему невдалеке костру. Ему хотелось поделиться с друзьями своей радостью, рассказать про обретённых детей, но к его удивлению стойбище как вымерло.
– Я усыпил всех, не хотел, чтобы нам помешали, – раздался голос Тёмного лорда, когда Оршер подошел к огню.
– Вот держи я как обещал, принёс их вещи. Надеюсь, они не доставили тебе особых хлопот? – по-мальчишечьи подмигнув глазом, тот протянул два огромных мешка.
– Да не особо, – ухмыльнулся мужчина, до сих пор не привыкший к мысли, что у него теперь есть два очаровательных бесенка.
Заметив его блуждающую улыбку, Властелин понятливо качнул головой:
– Я вижу ты в восторге от них. А потом добавил – Впрочем, как и все, кто их знает.
Ревность и обида снова царапнули Оршера по сердцу. И он поспешил спросить почему Она столько времени скрывала их от него.
Правитель Темной империи моментом посерьезнел:
– Давай сядем выпьем-поговорим, разговор у нас долгим будет.
Слегка пригубив из бокала с терпким вином, тот, кого его дети звали дядя Тема, задал вопрос:
– Скажи мне воин, сколько времени тебе понадобилось понять, что Даша не виновата в бедах твоей семьи?
– Три года, – последовал ответ произнесённый глухим голосом.
– Вот поэтому она ушла от тебя тем утром. Она до сих пор боится, что ты ее оттолкнёшь и возненавидишь ещё больше, – подкинув дров в костёр, сверкнул глазами, Темный Лорд.
Оршер не нашёлся что сказать. Когда он проснулся один, первым желанием было найти и убить ведьму, обманом соблазнившую его и заставившую отказаться от мести. Пожар его ненависти разгорелся с утроенной силой, казалось, что в грудь разорвётся от бушевавшего в ней гнева. И не было в мире силы, способной затушить это пламя.
Но постепенно, он начал понимать своего отца и его тягу к Женщине. Все чаще и чаще он стал ловить себя на мысли, что постоянно думает о ней, вспоминая слова, брошенные ему в лицо «Да я согласна понести наказание за свои ошибки, но не буду отвечать за чужие». И он стал задумываться, а так ли она виновна? Разве она заставляла отца бросить мать? Разве отец препятствовал матери встретится с ним?
И он поехал в род матери и там от деда узнал, что давшая ему жизнь женщина давно покинула мир живых. Он не почувствовал ничего, кроме досады. Досады на то, что он так теперь никогда и не узнает, что заставило его мать забыть о нем.
Когда он собрался покидать своих родичей, к нему подошла старая орка, и отведя подальше от любопытных ушей, шепнула, что старый вождь обманул его, желая скрыть позор. Его дочь вернулась, сказав, что родила мертвую дочь и ушла от мужа. А ночью она пропала. Глядя на Оршера выцветшими глазами, старуха проскрипела:
Той же ночью исчез молодой воин. Они любили друг друга, твоя мать и мой внук. Но Старейшины решили выдать ее замуж за твоего отца. Она не посмела противиться, слишком многих мужчин мы потеряли в последней схватке с воинами рода твоего отца. Твоя мать стала заложницей мира.
И он отправился на поиски матери. Почти год он скитался по миру, ища семью орков-изгнаников. И нашел. На границе с Темной империей, в затерянной среди гор деревне. Он много раз пытался представить свою мать, их встречу. Ему почему то казалось, что его мать молодая женщина, с гордой осанкой и такими же как у него пронзительными глазами.
Но реальность оказалось другой. На лай привязанных во дворе собак, вышла почти что старуха, со сгорбленной от тяжелой работы спиной. Следом за ней вышел пожилой орк, походкой и жестами, выдавший в себе опытного бойца. Оршеру понравилось, как тот обнял его мать за плечи, готовый в любой момент задвинуть ее себе за спину.
Он долго смотрел на эту пару, не решаясь сказать кто он и зачем пришел. С первого взгляда ему стало понятно, что эти двое пронесли свою любовь сквозь года, и кто он такой, чтобы ворошить в их душах пепел прошлого? Но правду говорят, материнское сердце не обманешь… Женщина узнала его.
Сынок это ты? – только и смогла сказать женщина, с надеждой и тревогой всматриваясь в лицо, много лет назад отнятого у нее сына.
Я, – назвать ее матерью Оршер не смог.
И она подлетела к нему, и обняв, зарыдала. А он как заледенел. И только когда увидел просящий взгляд мужчины матери, догадался обнять ее подрагивающие плечи.
А вечером, когда семья его матери собралась за столом он узнал их историю. Уйдя из рода молодые поселились в этой деревне, подальше от мест, где можно было встретить братьев по крови. Сначала они хотела устроиться на новом месте, а потом выкрасть его у отца. Но сначала родилась дочь, потом через год сын. Потом еще сын… И сейчас у Оршера четыре младших брата и две сестры.
– Прости сынок, – виновато пряча глаза, говорила она, – я не бросала тебя, и очень хотела забрать, но дети были маленькие, мы не могли их оставить, потом надо было расширять дом. Поверь, не было дня, чтобы я не вспоминала тебя, но…
Что «но» он так и не услышал. Глядя на уютный дом, срубленный из крепких бревен, и на его лучащихся умиротворением обитателей орк вдруг остро понял, чего он был лишен в детстве и юности. И что мать очень быстро забыла о старшем ребенке. Верней не забыла, а вытеснила воспоминания о нем, заботами о его братьях и сестрах. Им досталась вся ее нежность. Именно им она пела колыбельные, и утешала у себя на груди, ласково ероша волосы… Она отдала им всю себя, а для него, а на него у нее не хватило даже маленькой капельки любви.
Он молча вышел во двор, вскочил на гшэрда, и уехал. Мать что-то кричала ему в след, но он так ни разу не обернулся.
А родившая его женщина стояла и тихо плакала, глядя в удаляющуюся спину первенца. Она проклинала себя за слабость, что так и не смогла признаться сыну в том, что не хотела видеть его, боясь что он напомнит ей об его отце.
Оршер очнулся от воспоминаний. Ему казалось что со времени как он окунулся в омут прошлого, прошла целая вечность. Но ночные светила и звезды все так же сияли, а заря не спешила окрашивать небосвод в краски утренний зари. Заметив его изумление, колдун, усмехнулся:
– Эта ночь для разговоров между мужчинами, воин. И пусть я не могу поворачивать реку времени вспять, но мне вполне под силу немного отсрочить восход солнца.
Они немного помолчали, думая каждый о своём. Подкинув дров, Оршер решился нарушить молчание:
– Если у нас с тобой сегодня ночь откровений, то скажи мне что вас с ней связывает?
– Ревнуешь? – понимающе усмехнулся Темный лорд.
Дождавшись кивка, он ответил:
– А ты можешь сказать, что связывает небо и землю? Ветер и облака? Небо и звезды? У тебя нет ответа? Тогда я тебе расскажу историю о мальчике, который никому не был нужен и о девушке, ставшей для него всем…
И Властелин Темной Империи рассказал о том как он сходил с ума от одиночества, покуда в его комнату не вошла покрытая синяками и ссадинами, качающаяся от усталости, с болтающимися за спиной крыльями, Избранная…
Темный говорил, а перед глазами воина вставали картины чужой жизни. Он видел нескладного подростка, которого та девушка таскает за ухо, поймав за курением. Он почувствовал его боль и отчаяние, когда она ушла. Орк как будто вместе с подросшим Лордом Тьмы ночами сидел за книгами, пытаясь найти дорогу в ее мир. А еще он вместе с ним умер на жертвенном камне, растворяясь в безразличном «ничто», а она была готова пожертвовать всем чтобы вырвать своего Темку из костистой руки Старухи. Повелитель темных говорил, а орк с замиранием сердца думал о том, что он ничего не знает о Женщине, которую много лет считал виновной во всех своих бедах.
– Теперь ты понял, что нас связывает? – закончив рассказ, Темный впился немигающим взглядом в искажённое мукой лицо орка.
– Понял…
– А раз понял, то должен знать, что я убью тебя, если ты причинишь ей боль.
– Справедливо.
– Расскажи мне о том, как она жила эти годы, – подкинув веток в прогоревший костер, попросил воин.
На мгновение Властелин нахмурился, но потом его лицо просветлело, и он, усмехаясь ответил:
– Я расскажу тебе только то, за что она меня не убьёт, а только покалечит. Все остальное, прости, но если захочет, расскажет сама. И помни, Оршер, ни ты, ни кто-то другое не имеет право на ее прошлое!
Они проговорили до утра. А когда пришел рассвет, Темный лорд спросил:
– Теперь ты понимаешь ее?
– Понимаю.
– А сможешь ее понять и простить?
Орк надолго задумался. Обида жгла его сердце. Та, которую он так и не смог разлюбить, лишила его на долгих пять лет смотреть как растут дети. И если бы не ее друг, неизвестно сколько бы еще времени он не знал об их существовании. Но стоит ли его обида любви? Что дороже уязвлённая гордость или Она? Готов ли он как его отец отказаться от своего счастья, а потом всю жизнь молить богов, чтобы она вернулась к нему? Стоит ли горечь обиды радости видеть ее каждый день? А за свое обездоленное детство, он давно простил ее. Да и не было в том ее вины. А прошлое…Темный Лорд прав, он не имеет право попрекать ее тем что было в ее жизни до него, он и сам не святой.