Я подняла голову из-за плеча Аля и встретилась с быстрой улыбкой Хагнесс. До этого девочка делала вид, что увлеченно дергает край тяжелой рамы какой-то картины с изображением гор, но я прекрасно знала, что все это время она ловила каждое произнесенное слово.
— Я скоро, — только и успела выпалить перед тем, как демон утащил меня в коридор. — Аль, куда ты меня тащишь? Мы же не договорили.
— Сейчас и договорим, — пробормотал демон. — Но детям это лучше не видеть.
Темно-синяя парадная гостиная, куда меня принесли, помнилась с трудом. Кажется, я ее только видела, но так ни раз сюда не заходила.
— Посмотрим, что с тобой.
Аль-Парам посадил меня на диван, ловким движением стягивая плащ. Жадно осмотрел спутанную гриву светлых волос, темные рожки, едва возвышающиеся над прядями, золотистую кожу.
Я заметила, что в Умбре не принято касания кожа к коже. Это позволял в отношении меня только Шай-Гирим, и то не публично. Во всех остальных случаях прикосновения здесь проходили только через одежду или в нескольких миллиметрах, осторожно, в воздухе, скорее демонстрируя желание притронуться, чем касаясь.
— Можно? — спросил Аль-Парам, протягивая руку к моей начавшей снова поблескивать ладони.
— Конечно, — изумилась я.
Он улыбнулся, сверкнув резко покрасневшими зрачками. И прижал руку к руке.
Жар. Костер огня рванул вверх по моему телу, пробивая вены, заставляя откинуться на спинку дивана.
Я шокировано распахнула глаза, увидела, как Аль-Парам опускается рядом на колени и услышала его стон. Стон наслаждения.
Треск ткани. Демон рванул на себе рубашку, сдирая тонкую ткань, открывая бугрящийся от напряжения торс.
— Девочка, да-а, делись! Со мной ты можешь делиться.
Тонкие струи темного, жаркого удовольствия выливались из меня и напитывали темноволосого кадета, заставляя его содрогаться и выдыхать короткие низкие стоны. Я перестала соображать, что происходит — только освобождение, только сладостная дрожь выхода напряжения, что за несколько суток измучило меня. Та магия, которую я запустила во дворе, была лишь выдохом, послаблением, ничего не решающим, не отпускающим звенящую струну внутри меня.
И вдруг — нега, восторг. Я закинула голову, едва удерживаясь, чтобы не закричать.
— Это чудо, Эмили. Я хотел только проверить, но ты…
Глаза склонившегося надо мной мужчины полыхали алым, не тем насыщенным вишневым огнем, так пугающим меня у Шай-Гирима, а яркой светлой кровью, с розовыми сполохами. В детстве я рисовала такие глаза зайцам, уж не знаю почему, мне казалось это красивым.
— Сейчас, сейчас проверим…
Темные пряди мазнули по огрубевшей скуле, его лицо принялось меняться, темнеть. Над головой взлетели два изогнутых рога. Горячее дыхание опалило, не обжигая. И кипящие огнем губы коснулись моих.
Ох, прекрасно.
После поцелуев Шай-Гирима я была уверена, что никогда больше не испытаю ничего подобного. Но его брат тоже был неплох, даже приятнее из-за отсутствия переживаний, опасений. Я совершенно не боялась ни поцелуя, ни самого юного демона.
Он был вовремя, точно когда нужен. Такой удобный и приятный. Только тяжелый.
Эй! Что он творит?! На меня взгромождалась демоническая туша в боевой ипостаси, продолжая целовать, оглаживала свободной рукой, уже легко надрывая мою одежду. Кажется, меня хотят лишить девственности прямо при открытых дверях гостиной, в паре десятков метров от резвящихся в здании детей.
— Охренел? — зашипела я, мотнув головой и освобождаясь от поцелуя.
— Да, — сообщил Аль, прижимаясь бедрами с твердо-доказательным подтверждением своих слов. — Тебе нужно открыться, я все сделаю сам. Позабочусь, Эмили.
Голос демона звучал рычаще и удивительно ласково одновременно. Я представила, как меня насилуют, при этом нежно поглаживая по голове. И задергалась, приходя в себя от таких откровений. Мощное безволосое тело, слишком шелковое, чтобы хоть немного походить на человеческое, тут же ответно потерлось о мою обнаженную кожу. Мамочки!
— Я против! — зашипела я, думая, как бы нас не услышали дети. — Слезай немедленно.
— Ты же хочешь расслабиться.
— Я уже расслаблена. Полностью! Слезь немедленно, Аль! Иначе я пожалуюсь!
— Кому?
— Шаю! Мать его! Высшему! Что ты принуждаешь делиться с тобой магией.
Демон застыл, изучая внимательно алыми глазищами. Едва заметный туман на выдохе выплыл из ноздрей. Господи, если я хоть немного похожа на этот ужас, категорически отказываюсь смотреться в зеркало.
— Ты переполнена растущей магией, — медленно произнес он. — Во время становления демон не может думать, пока не наступит первое полное освобождение. Ты не должна отказывать подходящей паре. Поверь, то, что я могу принять твой большой поток энергии — большая редкость. Если будешь терпеть, просто сойдешь с ума или станешь неприкасаемой, как мой брат. И тебе уже никто не сможет помочь, никто тебя не выдержит. Позволь мне помочь тебе, позаботиться. Я могу подписать контракт нульри, если хочешь.
— Я же на договоре с Шаем.
— Это был договор со слабой человечкой. Теперь ты демонесса, только немного необычная. Это из-за глупого земного воспитания. Забудь о нем, откройся…
— Стоять! В смысле не этим стоять! А сам вставай и прекрати сжимать руку, а-ах.
Врут журналы насчет удовольствия только во время любви. Побывали бы эти писаки в шкуре демоницы и почувствовали, как прокатывает дрожь от простого касания. Но что радовало — мне стало легче дышать и телесный контакт уже не дурманил голову. Приятно, да, но уже не туман вместо мыслей.
Было стыдно. Не знаю насчет демониц, но мне лично стыдно и еще как. Если Шай-Гирим испытывал подобное удовольствие от касаний ко мне, удивительно, как он при всем демоническом эгоизме не требовал большего. Я-то раньше в человеческом теле испытывала приятные эманации, лишь отдаленно напоминающие весь нынешний вал захлестывающих, вышибающих дух ощущений.
Аль-Парам отодвинулся, плавно перетек на пол, и неожиданно застыл, нахмурившись.
А я, наконец, смогла свободно вздохнуть и с облегчением выпрямиться. Воздух обдал прохладой грудь, и я прикрылась руками, охнув.
И руки, и бледная кожа выглядели знакомо, без всякого странного золота с блестками. Под освещением гостиной я увидела пару родинок у локтя. А вот даже покраснение, слабо намекающее на возможный прыщик или другое несовершенство, которое еще не проявилось, но вполне может показаться завтра. Обычная человеческая кожа.
Не помня себя от радости, я схватила прядь волос. Русые, но, блин, не золотые!
Ойкнув, снова прикрыла грудь и, не в силах удержать расплывающуюся улыбку, посмотрела на демона.
— Не может быть, — хрипло ответил демон, все еще сжимая мою ладонь, но без малейшего эффекта, словно не я только что полыхала сошедшей с ума батарейкой. — Я не чувствую магии. Этого просто не может быть! Бред! Невероятно!
— Я что? Опять человек, да? Да?!
— Ты не человек. И не демон. Ты… смесь какая-то. Дети были правы
Глава 21. Безумный план
Аль-Парам потянул на себя мою руку, собираясь прижать ее к обнаженному животу. Я представила, как опять начинаю впадать в осоловелое состояние и забарахталась, выставила между нами колено в кожаных штанах, удачно найденных утром в закромах Хагнесс.
— Аль, ты меня слышишь? Не трогай! Раньше на дистанции в метр танцевал, а теперь без спроса тянешься. Да какого беса ты творишь? О чем думаешь? Нам же Шая надо выручать!
Я пыталась до него докричаться, уже ощутимо пиная ногами.
И получила в ответ.
— Его не выручить! — рявкнул демон. И залитые алым глаза начали темнеть. Он резко навис надо мной, заставив непроизвольно вжаться в диван. — Зря император старается, и нам дергаться смысла нет. Сгорает Шай.
Рядом со мной стукнул о тканевое покрытие огромный кулак. Пальцы демона дернулись и схватили за разметавшиеся волосы. Теперь он удерживал меня обеими руками. Темное лицо с искаженными чертами пугало.
— Не противься, Бабочка. Надо жить ради него, постараться стать счастливыми, он сам просил. После Земли нет того Шая, которого ты знала, он обезумел. Ты глупый маленький смесок, никогда не видевший высшего на пределе. Его же в клетке держат. В клетке! Он не соображает ничего!
Он зарычал мне в лицо и потянулся целоваться. Каждый по своему переживает горе — похоже, кадет пытается забыться и плевать ему на тех, кто нападал на дом, не важен ему приказ императора. Молодой аристо в глубоком горе и во мне видит партнера по раздирающей его душу скорби.
— Так веди к нему нульри! — зарычала я в ответ. — Дай шанс брату скинуть энергию. Я же помню вечеринку, были толпы желающих местных девчонок.
— Они все появились, когда пошел слух о твоем контракте. Думали. У высшего. Получилось. Полноценно. Сбрасывать. Силу.
Слова выдавливались с шипением. Меня вздернули за волосы. Демоническое обличие я потеряла, защиты теперь не было, и я висела слабой куклой, чьи подергивания скорее всего смотрелись смешно и беспомощно.
— Ты что-нибудь чувствуешь? — вдруг спросил Аль-Парам, опустив взгляд на наши до бела стиснутые ладони.
— Больно, — честно ответила я.
— Моя энергия к тебе сейчас не перетекает? Чувствуешь тепло, удовольствие, желание?
— Издеваешься? Нет, конечно.
— А… Брат? Брат делился с тобой магией. Вы спали? Эта женщина что-то говорила о беременности.
Я озадаченно моргнула. Приблизившаяся нос к носу страшная морда перестала меня пугать. Хотелось клацнуть зубами, чтобы он отпрянул и перестал дышать в лицо.
— Мне кажется, ты что-то перепутал, кадет. Напоминаю, я была на стажировке и услуги нульри оказывать не собиралась. Так что ни о какой беременности и… прочем речи не шло.
— Значит, энергию не передавал.
Его, блеснувшие было глаза, опять расфокусировались. Словно лавовые озера покрылись пеплом, охладели.
Я поморщилась, отводя глаза. Не то, что мне было чего смущаться. В конце концов Аль-Парам большой мальчик и только что сам лез ко мне с недвусмысленными намерениями, но и рассказывать ему о личных отношениях с Шай-Гиримом я как-то не планировала.