ору, а ещё озеро в горах, и горную реку… Парень был счастлив, что вся эта красота дождалась меня, а я, наконец-то, приехала ею полюбоваться.
Как же я его понимала! Мне всю мою жизнь нужно… необходимо было с кем-то делить восторги, иначе они застаивались и горчили, словно перезревшее яблоко…
Кровать огромная — руки раскинешь, до краёв не достать.
Лежу на футбольном поле в каких-то бархатных простынях — никогда такого хлопка не видела: на ощупь словно ворсистый, приятно…
И снова тоска к горлу — тело мужчины приятней…
Милый, любимый, обними меня… вот так… крепко… чтоб я к тебе под кожу ушла…
Не получается… Уже и этого не получается — ты выскальзываешь даже из моих грёз… Ты и сам — иллюзия. Бесплотная мечта.
Ну да — бесплотная! Такое живое, красивое тело! Такое сильное, такое мужское. Но ему нужна другая плоть — не моя… а тоже мужская…
Прямо надо мной спальня Андрея. Я слышу его шаги, слышу, когда он ложится в постель. Он там один, как и я… Почему он один? Не монах — сам дал понять. Всё ещё любит мать Егора?… Интересно, он сам подруг оставляет, или они его?… А может, и я у него лишь очередная симпатия, очередная кандидатка в подруги?…
Он красивый. Он мужчина. Он мужчина в моём вкусе. Его серые глаза с перламутровым пламенем в глубине… Его губы… всё-таки — французские… — как они целуют женщину?… Должно быть, очень умело. И самозабвенно. И страстно… И пальцы его чуткие — уверена — умеют извлекать звуки не только из чёрно-белых клавиш…
Почему он не возьмёт меня штурмом! Нет у него никого — я знаю! И ко мне неравнодушен… да нет, влюблён! — вижу!
Эл! Скажи мне, почему я сама не могу переступить эту черту? Ну хотя бы просто — чтоб напряжение снять. А может даже тогда сразу тот, другой, из сердца выскочит! Ведь ясно, как божий день, что путаница какая-то в моей душе-голове… Где тот конец ниточки, за который дёрнуть нужно, чтоб тягомотину эту распутать?…
На новом месте приснись, жених, невесте…
26.12.2005. Понедельник.
Послала вчера Элке несколько снимков тех дивных мест, той сказки, в которой мы оказались.
Послала, надо сказать, с довесочком — вместе с подробной географией любовного тупика, в который угодила, и который не переставал быть тупиком, несмотря на эйфорию последних дней, вызванную, как мне померещилось, примирением с ситуацией.
Ни с чем-то я не примирилась! Стоило мне оказаться за несколько тысяч километров оттого, кого «любит душа моя», как мне поплохело. И поплохело по-плохому: не просто от невозможности видеть и слышать любимого в ближайшую неделю, а от невозможности вообще ничего и навсегда. Дошло, короче!.. Ну я и разнылась на подругином плече. Всю душу вывернула — этого ведь она обо мне ещё не знала.
А утром получила ответ.
(Как всё же приятно работать на красивой машине — до сих пор всякий раз испытываю восторг, прикасаясь к своему перламутрово-синему чуду!)
«девочка моя!!! кто у нас психолог — ты или я??? — начала Элка темпераментно, как обычно в тех случаях, когда ответ ей был очевиден, — ты до сих пор не поняла, почему ты прилепилась к мужчине, с которым заведомо ничего у тебя не получится??? да это же ясно, как божий день!!! ты — БОИШЬСЯ! ты боишься любви, боишься отношений, которые МОГУТ состояться!!!»
Выпустив пар, Элка стала сдержанней:
«нет, разумеется, спроси тебя сейчас о страхе, ты скажешь, что это полная чушь, не имеющая к тебе ни малейшего отношения, и это так. это так. ибо боишься ты неосознанно, битое и напуганное существо в глубине тебя перерулило быстренько всё для пущей безопасности: вот того любить можно по гроб жизни, никакими сюрпризами это не чревато, всё здесь предсказуемо, как в любви к Михаилу, скажем, Юрьевичу Лермонтову — да залейся ты слезами, не полюбит он тебя никогда и ни за что, поэтому — люби, хоть залюби! зелёная улица и флаг в руки! а вот этого — низя! и не будем поэтому!
поняла?
поняла — вижу! (смайлик) ты всегда была смышленной девочкой!
и вот тебе ещё одна подсказка: принцы твоих мечт всегда делали всё сами, папа носил тебя на руках, любил, холил и лелеял и твоим капризам потакал, загодя виня в них себя. Пётр сделал всё сам: обратил на себя твоё внимание, привлёк, поцеловал, увёл за собой. Л. осаждал тебя, добивался и взял.
так что, хочешь — жди, когда А. пойдёт на штурм, а хочешь — точнее, сможешь, — сама сделай первый шаг.
люблю, обнимаю!
твоя эл»
Огосподибожемой… Она права… Кажется мне, что права…
Нет, не может быть… Я слишком внушаема Элкой… Я слишком смотрю ей в рот… Ну да… ведь это она спасла меня когда-то, выдернула из преисподней, где я уже занималась синим пламенем, ведь это она врачевала мои раны своей мудростью и любовью…
Весь день думаю над словами Элки — наверное, на моём лбу это написано крупным шрифтом. Андрей за обедом — обедаем каждый раз в новом ресторане, посещение здешних ресторанов приравнивается нами к культурно-просветительскому мероприятию с эстетическим уклоном — так вот, Андрей за обедом заметил вслух эту мою отстранённость. Егор тут же объяснил для непонятливых:
— Это у Марины от избытка чувств. Я по себе знаю… помнишь, Энди? когда я первый раз сюда попал, так на третий день так устал радоваться!..
— Помню, — засмеялся тот, — ты даже заснул чуть ли не на сутки.
Когда он это сказал, я вдруг — просто внезапно'. - ощутила потребность немедленно лечь. Благо, мы заканчивали обед.
— Можно я последую примеру Егора?
Они проводили меня до дома и сказали, что вернутся, когда стемнеет.
Я легла, но уснула не сразу. В голове с полной ясностью выложилась картина уловки, подстроенной моим глубинным я. Да, несомненно, Элка права: сработал инстинкт самосохранения вот на таком уровне…
Слава и благодарение тебе, Боже, что ты не дал мне тогда вылить ведро кипятка на бедную голову Сергея Егоровича! Твой ангел — Егор Сергеевич вмешался… А я ведь успела произнести первые слова: «Вы знаете, что я…» — запнулась, — «что я вас…» — снова запнулась… Тут-то и влетел в гостиную ангел…
А может, Сергей и без моего признания всё знает… Конечно. Да.
Проспала я часа четыре. Проснулась затемно и услышала осторожные голоса мужчин. Вышла в гостиную — моя спальня рядом. В углу каминного зала стояла небольшая пушистая живая ёлка, а на столе лежали коробки с украшениями и свечами, и стояла плетёная корзина, полная самых что ни на есть новогодних фруктов. Запах хвои и мандаринов… да что говорить!..
Егор посетовал, что они не успели закончить приготовления до моего пробуждения, и рассказал, как далеко они с Андреем и Эрихом ездили за ёлкой — аж в соседний город, на специальный базар.
Я успокоила Егора и сказала, что очень любила в детстве наряжать ёлку, но давно этого не делала, и поэтому с удовольствием займусь вместе с ними таким приятным делом.
Скоро мы втроём любовались плодами дел своих. Новый год заметно приблизился. То есть, его приметы пришли и в этот дом.
Хотя рождественско-новогоднее убранство нашего города уже с начала декабря настраивало на затяжные праздники и поднимало настроение, но градус радостного предвкушения здесь, в этой уютной стране, гораздо выше. В немалой степени за счёт умения декорировать среду обитания и со вкусом, с чувством стиля и меры украшать свою жизнь.
27.12.2005. Вторник.
Утренний кофе в постель теперь стал ежедневным ритуалом. Конечно, ведь здесь у нас каждый день — воскресенье.
Сегодня Егор, усевшись в подушки рядом со мной, долго ёрзал и вздыхал, я кожей ощущала: парень переполнен эмоциями и грузом какой-то тайны.
Я давно усвоила, что его не нужно ни провоцировать, ни поощрять — он всё скажет сам, и начнёт тоже сам, без помощи. Я загодя слышу его готовность говорить, ощущаю, как он делает разбег. Мне нравится в мужчинах эта черта. В Андрее это есть — он никогда не раскроет рта, пока мысль не будет оформлена полностью, и говорит он безо всяких эканий, мэканий или заполонившего, кажется, всё вербальное пространство неврастенического как бы.
— Марина… — начал Егор, — помните, мы когда-то говорили с вами об обмане: плохо это или хорошо?
— Помню.
— Вот я… я обманщик… — он говорил с паузами, глядя в чашку, — …и я не знаю, плохо это или хорошо…
Наводящие вопросы задавать ещё не время, уверена, он должен и готов выложить плоды нелёгких раздумий в той последовательности, в какой они сложились, без посторонней помощи.
— Я давно понял, что мой папа — не мой папа… а мой настоящий папа — Андрей.
Внутри меня словно что-то щёлкнуло: будто шарик детской головоломки попал в нужную лунку. Лёгкий адреналиновый удар заставил сдерживать участившееся дыхание. Кровь прилила к голове и застучала в висках. Я молчала.
— Вот я и не знаю, нужно ли сказать всем правду… или продолжать притворяться?… А вдруг, если я скажу правду, вдруг они тогда поссорятся навсегда?… Ну, папа и Энди, в смысле… Я ведь их обоих люблю. Бабушка с дедушкой так точно не переживут… — И парень посмотрел на меня выжидающе.
Теперь моя очередь, Егор выговорился.
— Скажи мне, откуда ты знаешь, что твой настоящий папа это Энди… то есть, Андрей? Тебе кто-то сказал?
— Мне никто не говорил, я просто знаю это, — очень спокойно сказал Егор.
Я понимала, что ответ «знаю» — единственный и исчерпывающий аргумент. Он не нуждается ни в каких доказательствах, и для меня в том числе. Я тоже это знаю. Теперь знаю, что это именно так: Андрей — отец Егора. Откуда?… Не знаю.
— Вы мне не верите? — спросил Егор. Вероятно, моё молчание слишком затянулось.
— Я верю тебе.
— Правда? — он снова посмотрел на меня, на сей раз удивлённо: я ему верю, я не ставлю под сомнение ни его правоту, ни сам этот странный и неожиданно обнаруженный факт!..
Я решила быть последовательной в наших доверительных отношениях.