Кстати, вспомнила я, на днях отец Егора пожаловался, что сын был замечен в выходах на порносайты.
— Как с этим быть? — Спросил он меня.
— А как вы поступили? — Задала я встречный вопрос.
— Первым делом хотелось наорать и запретить, но я сдержался… С трудом, но сдержался. — Добавил он после паузы. — Ваше влияние распространилось и на меня.
— И?…
— И вот, жду вашего совета.
— То есть, вы ничего Егору не сказали?
— Я сказал, что Марина Андреевна тебе всё объяснит, а пока убери это.
— И что Егор?
— Он очень просил вам не говорить.
— Ладно, — сказала я, — вы мне ничего не говорили. Я подумаю, как с этим быть.
Этот разговор состоялся в прошлую пятницу.
Я решила, что можно бы сегодня и начать.
Приведя себя в порядок, я отправилась к Егору.
Тот сидел за компьютером и что-то читал.
— Мы же договаривались, что перед уроками ты будешь ровно полчаса гонять балду.
— Я хотел узнать про Тибет. — Он посмотрел на меня с извинением во взгляде.
— Ладно, сегодня у тебя, по крайней мере, рабочий день короткий был. А что это тебя на Тибет занесло?
— Так наш Андрей только что оттуда вернулся! — Егор заметно оживился. — Вы что, не знали?
— Нет, не знала. Это интересно. И что ты выискал?
— Ну, пока так, общие сведения.
— Это о своей поездке Андрей обещал тебе рассказать?
— Ага. А вам интересно?
— Ага! — Сказала я с нажимом.
Глянула на парня — отреагирует или нет? Отреагировал: хлопнул себя по лбу:
— Простите.
Я улыбнулась.
— Может, тогда подождём рассказа Андрея? Мне кажется, живые впечатления интересней самых интересных книг.
— Я тоже так думаю, — сказал Егор и закрыл страницу.
— Пустишь на минутку? — Попросила я. — Проверю свою почту.
Он встал с кресла, я проверила почту, получив одно письмо со спамом и записку от подруги о том, что она будет три дня в офлайне, а когда вернётся с каких-то там островов, сразу напишет мне.
— Давай-ка, застолбим Тибет на всякий случай, занесём его в «избранное». — Я приступила к осуществлению своего плана.
Потом я открыла «журнал» и увидела там несколько адресов тех самых сайтов. Кликнула на один из них — открылась соответствующая картинка.
— Это ещё что?! — Сказал Егор за моей спиной, явно нервничая. — Ф-фу, гадость!
Я спокойно стала объяснять, что, возможно, эти картинки прицепились к какому-нибудь сайту сами собой, по причине непорядочности их владельцев — бывает такое, говорю. А сама кликаю новую и закрываю их по очереди.
— А ты ещё этим не интересуешься? — Спросила я будто между прочим.
— Не-а. — Говорит он, пытаясь придать голосу одновременно и пренебрежительные нотки, и убедительность.
— Ну и правильно. Это всё для… как бы это покорректней выразиться?., для обиженных людей. — За моей спиной сопение, я кожей чувствую, что от меня ждут продолжения. — Подобные сайты предназначены для тех, кто обделён реальным общением, реальной дружбой, реальными сексуальными отношениями. Вот они и пытаются заменить настоящую, живую жизнь жизнью виртуальной. А есть такие, у которых, может быть, и имеется реальный партнёр, но им мало этого, не хватает чего-то поострей… Ну, да ладно, не будем их ни судить, ни позором клеймить, их право делать то, что они хотят. Правда? — Я обернулась на Егора.
Он выглядел вполне спокойным, только краска с лица сошла не полностью — щёки алели маками.
— Ну-ну. Не смущайся, мы же взрослые люди. — Я обхватила его рукой. — Единственное, чего мне жаль… Мне жаль, что такая бесценная вещь как совершенство и красота человеческого тела вот так вот разменивается на всякие низменные нужды. Ты же согласен со мной, что человеческое тело прекрасно, и им можно любоваться, как любуешься, скажем, морем, горами, закатом, рассветом… Правда?
— Ну… наверное… да.
Я снова подняла на него лицо:
— Так ты не уверен? — Я не стала дожидаться ответа и сказала: — Садись-ка рядом. Сейчас что-нибудь поищем.
Егор придвинул стул.
Я положила руку ему на плечо. Он посмотрел на меня. Как только наши взгляды вошли в полный контакт, я очень осторожно сказала:
— Егор. Ты уже взрослый парень… — В его взгляде появился вопрос. — Ты превращаешься сейчас в мужчину. И я прекрасно понимаю, что с тобой происходит…
Он не отводил глаз, всё ещё не понимая, к чему это я. Очень хорошо!..
Я продолжила:
— Если тебе иногда нужно снять напряжение… — Смотрит внимательно, всё ещё не понял. — Делай это лучше с закрытыми глазами, чем, глядя на всё это… — Я кивнула на экран компьютера, который сейчас светился сиреневой луной над снежными вершинами в ожидании наших с Егором дальнейших распоряжений.
Мальчишка покраснел и опустил глаза.
— Я понимаю твоё смущение. — Я погладила его по затылку и легонько потрепала волосы. — Только знай: все мальчики и все девочки проходят через это… через взросление и через всякие вещи, которые кажутся непонятными… а иногда даже ужасными.
Егор молчал, но слушал. Он успокоился и ждал, что я скажу дальше.
— Я могла бы сказать тебе, что нужно сдерживаться… преодолевать себя… Да, конечно, нужно уметь владеть собой и своими желаниям. Но иногда… иногда можно дать себе слабину. И хорошо бы при этом понимать, осознавать, что ты даёшь себе слабину.
— Как это? — Спросил он, глядя в стол.
— Прежде, чем сделать что-то, чему ты не можешь противостоять, нужно спросить себя: «а я на самом деле не могу сдержаться? или всё же могу?» И если ты понимаешь, что не можешь… ну не можешь и всё тут… тогда сделай это. И сам себе скажи: «да, я сделаю это сейчас, потому что не могу сдержаться… потому что иначе меня разорвёт на кусочки. Я позволяю себе сейчас сделать это».
Я помолчала, продолжая легонько гладить затылок парня. Егор обдумывал сказанное. Он перевёл взгляд со стола на свои ладони, лежащие на коленях.
— Вот так, как с этим? — Он растопырил пятерни.
— Да. Именно так. — Я взяла его правую руку. — Смотри, два пальчика у тебя уцелели. А мы же начинали с одного!
Ногти на мизинце и безымянном были нетронутыми и приобретали нормальный вид.
— Ты ведь так же поступал: «эти пальцы хоть и нельзя, но, если невмоготу, то можно… а вот эти просто нельзя! ну ни за что нельзя!» — Я чмокнула один и другой. — Видишь, какой ты сильный!
Он вскинул на меня затуманенный взгляд.
Я улыбнулась и продолжила.
— Ладно! Давай-ка поищем… альтернативу тому, что мы только что видели… Ты знаешь значение этого слова?
Егор сложил руки на столе, как прилежный первоклассник, и, глядя в экран, сказал:
— Знаю. Это запасной вариант.
— Можно и так сказать.
Я набрала в поисковике несколько слов. В итоге нам удалось выйти на подборку репродукций с изображением человеческого тела в визуальных искусствах всех времён и народов.
Мой тинэйджер, я уверена, впервые занимался разглядыванием обнажённой натуры под таким углом и в подобного рода компании.
Мы пообсуждали стили и модные тенденции разных эпох, не обойдя вниманием и параметры «девяносто-шестьдесят-девяносто».
— Какие женщины тебе больше нравятся: у Рубенса и Кустодиева или, например, у Модильяни?
— Мне понравилась девочка на шаре.
— Правда? Мне она тоже очень нравится. — Я вернулась к картине Пикассо. — А что тебя в ней привлекает?
Я была и удивлена ответом, и рада ему в одинаковой степени.
— Она такая… хрупкая и беззащитная.
— Мой ты золотой! — Я прижала его голову к своей щеке. — Ты растёшь настоящим мужчиной. Могу позавидовать той, которую ты полюбишь… Или, может… ты уже влюблён? — Спросила я и поспешила добавить: — Ты прости, если я задаю нетактичный вопрос. Ты, конечно, можешь не отвечать на него.
— Да нет, ничего… Я же тоже вам сегодня задал нетактичный вопрос.
— Правда? Какой это? — Я сделала вид, что не поняла, о чём он.
— Ну, про вашего мужа… который умер.
— А-а. Ну, ты же извинился, так что, инцидент исчерпан.
— А чтобы инци… инцидент был исчерпан, достаточно извиниться?
— Если ты имеешь дело с воспитанным человеком, то достаточно. Если получишь от него прощение, конечно.
— А если не получу?
— Тогда посложней ситуация… А что, есть конкретный пример?
— Ну, да…
— Я не смогу помочь?
— Ну… — Начал он нерешительно.
Я легко коснулась его руки и сказала:
— Старайся не нукать.
— Ага! — Согласился он.
— И не агакать.
Мы рассмеялись, и Егор взахлёб рассказал мне историю, как на прошлой неделе, на переменке он случайно сбил с ног Алиску Кирсанову…
— Алису, — поправила я.
— Ну, да Алису… ой, без «ну»… просто Алису, а она до сих пор не может мне этого простить!..
Я улыбнулась: Алиса Кирсанова — копия… точней, оригинал тоненькой гимнастки в голубом. И схожесть их лиц удивительна — я заметила это сейчас, пристально рассматривая очень хорошего качества репродукцию. Модель, с которой писал художник, скорей всего, испанских кровей, во всяком случае, уроженка Юга. В чертах Алисы тоже ясно читаются признаки полуденных широт. С едва уловимым восточным ветром…
Она мне очень нравится, эта девочка — миловидная, хрупкая. Прилежная ученица… А вот насчёт беззащитности я бы не спешила: в ней ощущается характер, а это уже опора. Навряд ли моему маленькому мужчине это очевидно и понятно сейчас, но, ещё совсем немного, и…
Похоже, наш парень влюблён!
— Так-так, — сказала я. — И как же ты прощения просил?
— Как вы учили…
— Или сказал: «да ладно, не стеклянная, не разобьёшься!» А?
— Нет, честно, я сказал: «Алиса, прости, пожалуйста».
— А что Алиса?
— Она… она только хмыкнула и посмотрела на меня… как на ничтожество!
Он отвернулся в окно.
О, это было переживание!
— Хочешь, выдам тайну?
Егор впился в меня взглядом.
— Мы, девчонки, иногда своим поведением показываем вовсе не то, что чувствуем. Правда! Ты этого не знал?