Однажды так случилось и со мной. Вот только прицепилась ко мне не песенка.
Известная косметическая фирма, лицом которой я являюсь, решила обновить свою рекламу. Начались съемки новых роликов. И в самый разгар этой довольно изматывающей и напряженной работы у меня в голове вдруг начало вертеться число «семь». Прицепилось и стало мерещиться везде. Конечно, возникло оно совсем неслучайно, это число было частью слогана, который сопровождал видеоряд рекламируемых средств по уходу за кожей. Компания, а вместе с ней и я убеждали потенциальных покупательниц в том, что регулярное использование этих средств успешно устраняет семь признаков возрастных изменений кожи.
И вот, стоя перед камерами, привычно улыбаясь и произнося заученный текст, я все время думала об этом загадочном числе. Почему не пять признаков и не шесть? Не восемь? А именно семь. Что такого в этом загадочном числе? Это ведь совсем непростое число, с ним связано много важных вещей. Семь дней недели, семь нот, за семь дней Бог сотворил мир, семь чудес света, семь цветов радуги, семь звезд в созвездии Большой Медведицы, семь ветров, и даже седьмое небо, которое мы упоминаем, пытаясь выразить высшую степень счастья. Каждое словосочетание с семеркой казалось мне ярким, искрящимся – из тех, что доходят до самого сердца. Особенно мне нравилось думать о седьмом небе и о том, как было бы здорово, если бы косметологи придумали чудо-крем, способный круглый год поддерживать хорошее настроение и помогать радоваться жизни, даже в самые трудные минуты. «Семь признаков счастья…» – вдруг подумала я, давая название этому крему. И это название пришло ко мне так легко, будто давно было на слуху, но все мои попытки вспомнить, где же я могла его услышать, ни к чему не привели.
Съемки наконец-то закончились, и я отправилась домой. Странное дело – по дороге мне повсюду встречалось число «семь». Стоило, например, посмотреть на циферблат часов, как там обязательно высвечивалось 07, 17, 27. Чек, полученный в магазине, в итоговой сумме содержал в себе аж две семерки. А пока я ждала зеленого сигнала светофора на перекрестке, меня обрызгала машина с номером HH * HM 757. Несмотря на то, что номер был европейский и в углу гордо красовалось колечко из звезд на синем фоне, за рулем явно сидел не европеец, а какой-то хам, не иначе. Москвичи, как известно, тоже не особо вежливы, но быть забрызганной иностранцем вдвойне обидно – я всегда считала, что европейские водители отличаются от родных отечественных в лучшую сторону. С досадой взглянув на заляпанные полы своего любимого желтого плаща, я искренне пожалела, что не поехала сегодня на своей машине, а решила влиться в ряды пешеходов, только чтобы не стоять на Садовом кольце в пробке в час пик.
Надо ли говорить, что, переступая порог своей квартиры, я надеялась оставить «цифровое помешательство» этого дня за закрытой на два замка дверью? И поначалу мне это определенно удалось. Горячий душ, смывший дневную усталость, наспех разогретый ужин, голос Джо Дассена, льющийся из музыкального центра, и бокал легкого красного вина отлично мне в этом помогли. Я расслабилась, выкинула из головы все ненужные мысли и попыталась сосредоточиться лишь на завтрашней съемке (мне еще нужно было не только ознакомиться со сценарием, но и выучить новый текст).
Однако только я начала понемногу отходить от тяжелого дня… как мой покой внезапно нарушил звонок мобильного на журнальном столике, бесцеремонно вклинившись в песню французского исполнителя. Я даже вздрогнула, настолько неожиданно прозвучал звонок, а когда взяла в руки телефон, непроизвольно закрыла глаза, так как на дисплее высветился номер, начинавшийся с трех семерок. Отвечать мне не хотелось, однако и мое желание больше не иметь сегодня ничего общего с цифрой «семь» показалось мне смешным, поэтому, нажав кнопку вызова, я уверенно произнесла: «Алле…»
Приятный женский голос, практически перебив меня, весело поинтересовался, не помню ли я некую Таню, и тут я окончательно растерялась.
– Простите? – выдавила я, не зная, как реагировать. С одной стороны, мне не хотелось обижать эту неизвестную мне Таню, ведь ее голос не вызвал в моей памяти абсолютно никаких негативных ассоциаций. Но с другой стороны, я с трудом удержалась, чтобы не сказать ей, что если уж она звонит незнакомым людям, то сначала следует просто представиться, а не играть в угадайки. Я же ей не мама, не сестра и не подруга. Ни под первое, ни под второе, ни под третье я не подходила – детей не имела, подругам предпочитала друзей и всю жизнь была единственным ребенком в семье.
– Яночка, неужели ты не узнаешь меня?! – со смехом воскликнула Таня, и тут я ее узнала. Ее смех мгновенно перенес меня в те времена, когда каждое лето я отдыхала с родителями в Сочи. За соседним столиком в столовой санатория собиралась веселая компания студентов-москвичей, среди которых и была эта смешливая Таня. Мои родители довольно сдержанно восприняли такое соседство, а мне эти ребята нравились. Они были яркими, заводными, шумными, и для меня проводить с ними время было настоящим праздником. Несколько лет подряд мы встречались летом в Сочи, и, несмотря на то что Таня была на целых семь лет старше (вот, опять это число!), мы с ней крепко сдружились. Потом даже не раз пересекались в Москве. Но в дальнейшем наши пути разошлись. Таня вышла замуж и все реже стала откликаться на мои предложения встретиться. Потом и моя жизнь завертелась-закружилась – институт и карьера модели отнимали все мое свободное время, – так что стало не до старых знакомых.
– Теперь узнаю, – улыбнулась я в трубку. – Как ты? Чем занимаешься? Ты в Москве?
Мне было интересно узнать о старой знакомой абсолютно все, ведь прошло довольно много времени – почти целая жизнь. Я совершенно искренне обрадовалась Таниному звонку, приятно было осознавать, что она вдруг вспомнила обо мне – после стольких-то лет! Но с другой стороны, неожиданные звонки нередко заставляли меня насторожиться. Я, конечно, не Клаудия Шиффер, и даже никогда не выигрывала конкурс «Мисс Россия», но все же некоторую известность успела приобрести, и старые «друзья» часто всплывали в моей жизни, если им требовалась какая-то помощь. Но от Тани я никаких просьб о помощи не ждала – помнила, что она в жизни привыкла всего добиваться сама. Так же, как и я.
– Все, все расскажу, – жизнерадостно прощебетала она, – давай лучше встретимся. Я тебе такое расскажу, с ума сойдешь! Если бы ЭТО произошло не со мной, я бы не поверила, что так бывает, – заверила меня Таня, а потом таинственно добавила: – И все – представляешь? – связано с числом «семь»!
Я невольно вздрогнула. Мне уже всерьез начало казаться, что семерка меня преследует. Ну, или я становлюсь параноиком. Тут было над чем задуматься…
Но все же я с радостью согласилась встретиться с Таней, и уже следующим вечером мы сидели в кафе, наслаждаясь обществом друг друга и вглядываясь в такие знакомые и в то же время немного подзабытые черты друг друга.
Признаться, я ждала и одновременно боялась этой встречи. В моей памяти Таня оставалась веселой студенткой, на которую просто невозможно было не обратить внимания: ладная фигурка, правильные черты лица, заразительная улыбка и копна шелковистых, черных, словно вороново крыло, волос. Молодые люди слетались к ней, как мотыльки на пламя, и поэтому мне бы очень не хотелось, чтобы за эти годы она изменилась. Я боялась встретить усталую располневшую женщину, измотанную жизненными проблемами. Но к счастью, ничего подобного не произошло, и время нам обеим только пошло на пользу. Таня выглядела потрясающе. Ее ухоженное, сияющее лицо все так же притягивало взгляды, а глаза излучали счастье, как два прожектора в ночи.
– Забегаю я, значит, в магазин, – весело щебетала она, – смотрю: ты рядом с моей полкой!
Помня Танину привычку проглатывать половину слов в предложении, если она что-то рассказывала, я мысленно перевела ее сообщение: она увидела рекламный плакат с моим изображением возле стенда с косметикой.
– Думаю, умру, но найду! – продолжала стрекотать Таня. – Мне столько нужно тебе рассказать! Это целый роман! В общем, слушай.
И она начала рассказывать.
В Таниной жизни и правда было много всего удивительного, и что самое интересное, вся ее жизнь была связана с магическим числом «семь». Это число стало для нее синонимом счастья, амулетом удачи, заветным талисманом.
Впервые она заметила, что семерка приносит удачу, когда ей исполнилось семь лет, как раз накануне первого сентября. Отправляя единственную дочь в первый класс, Танины родители, помимо ручек, пенала, тетрадок и дефицитного набора фломастеров из семи цветов, подарили ей и еще несколько необыкновенных вещей: яркий заграничный ранец с изображенной на нем диснеевской Белоснежкой в окружении семи гномов и прекрасно оформленную книгу с этими же персонажами. Иллюстрации к сказке «Белоснежка и семь гномов» были настолько красивыми, что Таня мгновенно влюбилась в книгу и не хотела расставаться с ней даже на минуту.
Уже вечером тридцать первого августа Таниным родителям пришлось пожалеть о своем подарке – дочь никак не хотела ложиться спать и все читала и читала книгу, и ничто не могло отвлечь ее от этого занятия. Ей ужасно хотелось узнать, что же будет в конце, но еще больше – кто этот прекрасный юноша, целующий спящую Белоснежку на последней странице. Лишь ласковые папины уговоры ближе к десяти вечера подействовали на Таню, и она согласилась отложить чтение до следующего дня.
– Танюша, Белоснежка обязательно приснится тебе, – пообещал папа, – ты не расстанешься с ней, даже если ляжешь спать.
– Правда?
– Правда, милая. Ведь вы с ней так похожи, доченька! Ты такая же добрая и красивая. Только тебе повезло гораздо больше: твои мама и папа очень сильно тебя любят и не хотят, чтобы завтра их малышка клевала носом и пропустила все самое интересное в первый школьный день.
Папа сумел подобрать правильные слова, и Таня, зардевшись от радости, прижалась к его груди. Однако книгу из рук не выпустила.