– А поехали с нами!
– Что? – засмеялась Елизавета Марковна. – С вами?
– Ну да! А что? Машина у меня удобная, хорошая…
– Да нет, голубчик, Федор Федорович, я люблю встречать Новый год дома, у телевизора, тем более, он у меня теперь новый, хороший…
– Ну так я тоже, если поеду, то после Нового года!
– Нет-нет, для меня это слишком утомительно, голубчик! А вот ответьте мне на один, возможно, нескромный, вопрос.
– Ну давайте ваш нескромный вопрос!
– Скажите, почему у вас все костюмы серые? И почему вы всегда в костюмах с галстуком?
– Не знаю, – растерялся вдруг Федор Федорович. – Как-то не думал… Я привык с галстуком… Да и на моей должности это как бы подразумевается. Я давно уж в начальниках хожу. А что? Это неправильно?
– Да нет, на службе, вероятно, правильно, но как-то однообразно, что ли… Вы такой видный, интересный мужчина, а костюмы все серые. Я вот уже четыре насчитала, и все серые!
– А какие надо? – испугался Федор Федорович.
– Ну, мало ли… Синие, коричневые, и вообще, не обязательно костюм, можно, например, купить твидовый пиджак и носить его тоже с галстуком… Возможно, например, синий пиджак и серые брюки… Или наоборот…
– Да? Приму к сведению! А знаете, отчего это? – вдруг рассмеялся он. – Оттого что я серость непроцарапанная!
– Что? Как вы сказали?
– Это теща меня так называла! Серость непроцарапанная!
– Глупость какая! В этом виновата только ваша жена, женщина должна следить за тем, как одевается ее муж!
– Да ей, видать, фиолетово было… Елизавета Марковна, спасибо вам огромное!
– Да за что, голубчик?
– А вот за ваше небезразличие! Ну и за Апельсиныча! Он ведь ко мне благодаря вам попал, а это такой пес!!!
Жалко его, подумала Елизавета Марковна, такой хороший, интересный мужчина и чудовищно одинокий… Дай Господь ему счастья!
Слова Елизаветы Марковны запали ему в душу. И по дороге домой он вдруг заехал в магазин мужской одежды. Магазин оказался достаточно дорогим. Ничего, имею право сделать себе подарок к Новому году.
Его встретил лощеный молодой человек с любезной улыбкой на губах.
– Могу я быть вам полезен?
– Можете! – обрадовался Федор Федорович. – Мне нужны какие-то, как бы это выразиться… неслужебные вещи!
– Неслужебные? – удивился продавец, на бейджике было написано «Кирилл».
– Видите ли, Кирилл, по роду своих занятий я должен ходить на работу в костюмах с галстуком, а вот…
– Понимаю! – воскликнул Кирилл. – Нужны брюки и пиджаки отдельно, пуловеры и так далее?
– Вот именно!
– На какую примерно сумму вы рассчитываете?
– Вы соберите мне гардеробчик, а там посмотрим! Ради такого дела не поскуплюсь.
– Понял! И как хорошо, что вы именно сегодня к нам заехали! У нас перед праздниками хорошие скидки, да и народу сегодня нет, все больше по продуктовым и сувенирным бегают.
Вообще-то Федор Федорович терпеть не мог магазины, но сегодня ему было здесь интересно. Кирилл мастерски подбирал вещи. Темно-коричневые брюки, твидовый пиджак в коричневых тонах.
– Этот пиджак можно носить, опять-таки, с рубашкой и галстуком, а можно с джемпером, вот с этим, темно-зеленым, к примеру…
– Ой, – испугался Федор Федорович, но примерив зеленый джемпер, вдруг страшно понравился себе.
– Ну, Кирюша, у тебя глаз-алмаз!
В результате, оставив в магазине кучу денег, он вышел с огромным пакетом, поставил его в машину, а Кирилл вынес ему еще два объемистых пакета.
– Вот, целое приданое вам собрали! – безмерно радовался молодой человек, еще бы, под конец года, в практически пустой день, такая выручка! Он вручил столь щедрому покупателю скидочную карту магазина, и в качестве приза еще элегантный шейный платок, которых Федор Федорович сроду не носил.
Занеся покупки в квартиру, Федор Федорович подумал: уж не рехнулся ли я? Но потом аккуратно и с удовольствием развесил вещи в шкафу. Скоро уж надо ехать на дачу к Илье. Он говорил, что гостей там не будет, а еще Вера когда-то уверяла его, что в Новый год надо надеть на себя три новые вещи… Ну что ж, надо так надо! Он надел серые брюки, вишневый тонкий свитер и серый в клетку пиджак. Надо же, опять-таки серое, но совершенно другой вид! А я ничего еще… Хотя нет, я еще очень и очень! Кажется, впервые в жизни залюбовался собой Федор Федорович. Апельсиныч с удивлением наблюдал за хозяином. Что это с ним? Крутится перед зеркалом, улыбается сам себе…
– Апельсиныч! Решено, второго едем с тобой в Питер! К девушке по имени Ираида! Знаешь, в Питере, говорят, вкусные пирожные! Познакомимся с ее сынишкой… И главное, никуда не будем спешить… Ох, хорошо! Милый ты мой, а сегодня поедем за город, там снегу много, поваляешься вдоволь! Собака ты моя дорогая! Нет у меня никого ближе тебя, друг ты мой золотой!
Хозяин трепал его по загривку, целовал в нос, Апельсиныч визжал от восторга! Как же повезло с хозяином! Бэллочка была добрая, но разве сравнишь ее с новым хозяином! Он вообще лучше всех! Бэллочка тоже со мной разговаривала, но она все больше на мужа жаловалась, а это разве сравнишь с настоящим мужским разговором…
Позвонил Илья.
– Федя, ты еще не выехал? Смотри, угодишь в пробку.
– Уже сажусь в машину. Да, может, надо что-то купить?
– Нет-нет. Мама зажарила такого гуся!
– Ох, это мечта!
Апельсиныч обожал ездить в машине! Он гордо восседал рядом с хозяином, с любопытством глядя в окно и совершенно ничего не боялся. А хозяин время от времени трепал его за ухом. У него сегодня роскошное настроение, он все время улыбается… А куда он меня везет? Нет, ерунда, он никуда меня не везет, это мы с ним едем куда-то, он и я… И наверняка едем в хорошее место, в плохое он не поедет! И в самом деле! Хозяин остановил машину возле какого-то забора, за которым был довольно большой и ярко освещенный дом, а кругом лежал чистый снег! На крыльцо выскочил какой-то мужчина, замахал руками и открыл ворота. Они въехали на участок. Ворота за ними закрылись, и хозяин сказал:
– Апельсиныч, гуляй!
И открыл дверцу. А мужчина спешил к ним.
Апельсиныч, к удивлению хозяина, сидел у его ноги.
– Федька! Это и есть твой Апельсиныч? – он присел на корточки. – Ну, привет, Апельсиныч, рад знакомству! Лапу дашь?
И Апельсиныч подал ему лапу. Этот человек не внушал ему никаких опасений.
– Ух ты! А погладить тебя можно? – и, не дожидаясь разрешения, погладил пса. – Ох, хорош! Красавец невозможный! И обаяние! Ну, идемте, ребята, в дом!
Апельсиныч вопросительно взглянул на хозяина. Тот сразу все понял.
– Пусть Апельсиныч погуляет немножко. Столько снега! Редкий случай в Новый год. Я его через двадцать минут заберу.
– Смотри-ка, все понимает!
Пес уже зарылся носом в снег, плюхнулся на спину и начал кататься, радостно повизгивая.
– Ох, хорош! Федька, да ты нынче без мундира! Смотришься просто женихом!
– Феденька! – вышла ему навстречу мама Ильи, Любовь Алексеевна. – Какой ты стал! Просто роскошный мужчина! Дай я тебя обниму! Молодец Илюшка, что затащил тебя к нам, сто лет тебя не видела. Ну проходи, проходи! А где же твой Мандариныч?
– Апельсиныч, мама! – со смехом поправил ее сын. – Он гуляет, наслаждается снегом!
Тут появился и Станислав Львович, глава семейства.
– Федя! А где же знаменитая собака?
– Знаменитая? – рассмеялся Федор Федорович. – Сейчас позову, только ему надо будет как следует отряхнуться, прежде чем войти в дом, и еще, Любовь Алексеевна, дайте какую-нибудь тряпку, я ему лапы вытру!
И вскоре Апельсиныч во всей красе предстал перед новыми знакомцами. Все ахали и восклицали: «Какой красивый пес! С ума сойти!»
Его гладили, трепали, а он млел. А еще здесь так хорошо, так вкусно пахло! Вот не зря я верил, что хозяин привезет меня в хорошее место.
Новый год встретили тихо, по-семейному и необыкновенно вкусно. Немножко посмотрели телевизор, а потом еще поиграли в скрэббл. Апельсиныч, сытый и довольный, дремал у остывающего уже камина.
Федор Федорович отдыхал душой. Никто не спрашивал его о семье, не советовал поскорее жениться, не обещал познакомить «с такой женщиной!». Кажется, это самый лучший Новый год за последние лет десять… Или я старый стал? Ах, какая разница, если мне сейчас хорошо! Даже мысли о работе куда-то девались, просто удивительно!
А утром за завтраком Илья спросил:
– Какие планы на праздники?
– Завтра мы с Апельсинычем едем в Питер! Я нашел гостиницу, куда пускают с собаками.
– А что в Питере? Вернее, кто? – лукаво осведомился Илья.
Федор Федорович смутился.
– Федька, колись! Что за кадр?
Федор Федорович слегка помялся, а потом все-таки рассказал старому другу об очаровательной флейтистке.
– Надо же, флейтистка! Что, так понравилась, что ты готов мчаться в Питер?
– Да не знаю я, просто как-то… зацепила… что ли… А сейчас время есть. Сам знаешь, как я всегда занят.
– А стиль сменил ради нее?
– Ну вот… ты издеваешься…
– Даже не думал! Федька, я сам давно хотел тебе сказать, еще на Кубе, что тебе в сто раз больше идет вольный стиль… Тебе флейтистка что-то сказала?
– Да нет, еще не хватало! Мне моя Елизавета Марковна вчера сказала… Ну я от нее прямо и махнул в магазин, накупил столько… Там парень толковый попался, продавец, так все подобрал…
– Тебе надо в таком виде теще своей показаться…
– Знаешь, она последний человек, мнение которого меня интересует, пусть себе сюсюрится без меня!
Ближе к вечеру они вернулись домой. Хозяин попил чаю с дивным тортом. Апельсинычу тоже достался изрядный кусок. Потом хозяин стал собирать вещи в дорожную сумку. Апельсиныч вопросительно заглянул ему в глаза. Что это значит?
– Завтра по утряночке, брат, мы с тобой едем в Питер.
Услыхав «мы с тобой», Апельсиныч успокоился и завалился спать.
Глава восьмая
Ираида с матерью мыли посуду, оставшуюся от гостей. Мама мыла, а Ира вытирала.