Нет прекрасной поверхности без ужасной глубины.
Факты не существуют — есть только интерпретации.
В настоящем мужчине скрыто дитя, которое хочет играть.
Лучшим автором будет тот, кто стыдится стать писателем.
Чистый дух — чистая ложь.
Долгие и великие страдания воспитывают в человеке тирана.
Моральные люди испытывают самодовольство при угрызениях совести.
Ни один победитель не верит в случайность.
Величественные натуры страдают от сомнений в собственном величии.
Кто чувствует несвободу воли, тот душевнобольной; кто отрицает ее, тот глуп.
Догмат о «непорочном зачатии»?.. Да ведь им опорочено зачатие.
Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни.
Я различаю среди философствующих два сорта людей: одни всегда размышляют о своей защите, другие — о нападении на своих врагов.
Вера в причину и следствие коренится в сильнейшем из инстинктов — в инстинкте мести.
Любовь к жизни — это почти противоположность любви к долгожительству. Всякая любовь думает о мгновении и вечности, — но никогда о продолжительности.
Опасность мудрого в том, что он больше всех подвержен соблазну влюбиться в неразумное.
И истина требует, подобно всем женщинам, чтобы ее любовник стал ради нее лгуном, но не тщеславие ее требует этого, а ее жестокость.
Очень умным людям начинают не доверять, если видят их смущение.
Человек — это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, — канат над пропастью. В человеке ценно то, что он мост, а не цель.
Каждая церковь — камень на могиле Богочеловека: ей непременно хочется, чтобы Он не воскрес снова.
Верховный тезис: «Бог прощает кающемуся», — то же в переводе: прощает тому, кто покорствует жрецу.
Слово «христианство» основано на недоразумении; в сущности, был один христианин, и тот умер на кресте.
Без музыки жизнь была бы ошибкой.
В мире и без того недостаточно любви и благости, чтобы их еще можно было расточать воображаемым существам.
Любите, пожалуй, своего ближнего, как самого себя. Но прежде всего будьте такими, которые любят самих себя.
Человек забывает свою вину, когда исповедуется в ней другому, но этот последний обыкновенно не забывает ее.
Совершенное познание необходимости устранило бы всякое «долженствование», — но и постигло бы необходимость «долженствования», как следствие незнания.
В пылу борьбы можно пожертвовать жизнью: но побеждающий снедаем искусом отшвырнуть от себя свою жизнь. Каждой победе присуще презрение к жизни.
Есть степень заядлой лживости, которую называют «чистой совестью».
Для глупого лба по праву необходим, в виде аргумента, сжатый кулак.
Мы охладеваем к тому, что познали, как только делимся этим с другими.
Философия открывает человеку убежище, куда не проникает никакая тирания, долину внутреннего мира, лабиринт сердца, и это раздражает тиранов.
Филолог — это учитель медленного чтения.
Мы хвалим то, что приходится нам по вкусу: это значит, когда мы хвалим, мы хвалим собственный вкус — не грешит ли это против всякого хорошего вкуса?
Вы, любители познания! Что же до сих пор из любви сделали вы для познания? Совершили ли вы уже кражу или убийство, чтобы узнать, каково на душе у вора и убийцы?
Вера спасает, — следовательно, она лжет.
Великое понимание (из буддийских притч)
Женщина пришла к Будде. У нее умер ребенок, она стояла и плакала. Муж ее умер давно. Ребенок был ее единственной радостью, ее любовью и жизнью. Будда мягко улыбнулся и сказал ей:
— Пойди в город и спроси немного горчичных зерен в доме, где никто не умирал. Потом придешь ко мне, я тебе помогу.
Женщина ушла. Она заходила в каждый дом. И куда бы она ни приходила, ей говорили: «Мы можем дать тебе сколько угодно горчичных зерен, но в нашем доме умирали многие». Таким образом она ходила весь день. Ее предупреждали, что таких домов нет, но она надеялась. К вечеру великое понимание пришло к ней. Она поняла, что смерть — это часть жизни, это не что-то личное. С этим пониманием она пришла к Будде. Он спросил:
— Где горчичные зерна?
Она улыбнулась и сказала:
— Посвяти меня, я бы хотела познать То, что никогда не умирает.
Голодный человек и учёный (из христианских притч)
Голодный человек шёл по дороге и увидел другого человека со свёртком, завёрнутым в ткань. «Наверное, это хлеб», — подумал голодный и спросил:
— Скажите, что у вас в свёртке? Хлеб?
— Нет, это книги, которые я хочу продать. Я завернул их в ткань, чтобы они не намокли от дождя.
— Жаль! — сказал голодный и пошёл дальше.
В это время из дома вышел учёный. Навстречу ему шёл человек со свёртком в руках, который кого-то высматривал не дороге.
«Должно быть, это книги», — подумал учёный и спросил:
— Скажите, это — книги?
— Нет, — услышал он в ответ. — Мне повстречался голодный человек, и я продал свои книги и купил ему хлеб, но нигде его не вижу!
«Подай нам помощь в тесноте, ибо защита человеческая суетна» (Пс. 59:13).
Город, в котором нет правил дорожного движения (из христианских притч)
Водитель приехал в странный город, где на каждом перекрёстке висело по нескольку десятков светофоров. И что самое странное — все они работали вразнобой. Однако жители каким-то образом ездили на машинах и не сталкивались друг с другом. Растерявшись, водитель съехал на обочину, не зная, куда податься дальше. Заметив прохожего, он спросил у него из окна автомашины:
— Скажите, для чего у вас столько светофоров на перекрёстках?
— Мы слышали, что это очень нужная вещь, поэтому и повесили их повсюду да побольше, — ответил тот.
— А как же по их сигналам ездить?
— Да у нас по светофорам никто не ездит, — все водители объясняются знаками.
— А каким же знаком больше всего пользуются водители? — спросил озадаченный приезжий.
— Крутят пальцем у виска! — усмехнулся прохожий.
«Слово Христово да вселяется в вас обильно, со всякою премудростью…» (Кол. 3:16).
Артур Шопенгауэр
Немецкий философ (1788–1860). В главном его сочинении «Мир как воля и представление» сущность мира предстает как неразумная воля, слепое бесцельное влечение к жизни. «Освобождение» от мира — через сострадание, аскетизм — достигается в состоянии, близком буддийской нирване. Называл существующий мир, в противоположность софистическим, как он выражался, измышлениям Лейбница, — «наихудшим из возможных миров», за что получил прозвище «философа пессимизма». Основной философский труд — «Мир как воля и представление» (нем. Die Welt als Wille und Vorstellung, 1818), комментированием и популяризацией которого Шопенгауэр занимался до самой смерти.
Справедливость — скорее мужская добродетель, человеколюбие — женская.
Природный ум может заменить любое образование, но никакое образование не может заменить природного ума.
Если хочешь подчинить себе все, подчини себя разуму.
Чем более человек имеет в себе, тем менее для него могут значить другие.
Оскорбление — это клевета в сокращенном виде.
Умные не столько ищут одиночества, сколько избегают создаваемой дураками суеты.
С точки зрения молодости жизнь есть бесконечное будущее, с точки зрения старости — очень короткое прошлое.
Лихтенберг заметил: «Если при столкновении головы с книгой раздается пустой звук, то всегда ли это звук книги?»
Кто не любит одиночества — тот не любит свободы, ибо лишь в одиночестве можно быть свободным.
Чем мы являемся на самом деле, значит для нашего счастья гораздо больше, чем то, что мы имеем.
Каждого человека можно выслушать, но не с каждым стоит разговаривать.
Кто жесток к животным, тот не может быть добрым человеком.
Есть одна только врожденная ошибка — это убеждение, будто мы рождены для счастья.
Разумно было бы почаще говорить себе: «Изменить я этого не могу, остается извлекать из этого пользу».
Ты не можешь ничего поделать с окружающей тебя тупостью! Но не волнуйся напрасно, ведь камень, брошенный в болото, не производит кругов.
Без женщины наша жизнь была бы в начале — беззащитна, в середине — без удовольствия, в конце — без утешения.