Газеты Евгений читал редко, новости предпочитал узнавать из телевизионных информационных выпусков. Он любил смотреть телевизор, автоматически включал его, как только переступал порог дома, любовно изучал журнал «ТВ Парк», заранее присматривая передачи и фильмы, которые надо не пропустить, даже отмечал их в программе синим маркером. Газеты же покупал только для чтения в дороге или на случай длительного ожидания. Сегодня утром, бреясь перед зеркалом, Парыгин подумал, что, пожалуй, пора уже постричься. «Проводив» Доценко в семь вечера до «Профсоюзной» и убедившись, что тот снова уходит вместе со своей красноносой дылдой, он решил, что вечер ничего интересного уже не сулит, и со спокойной душой направился в парикмахерскую. И вот там-то, сидя в очереди к мастеру, он и взял со столика в холле газеты, вероятно, оставленные несколько дней назад забывчивыми посетителями…
– Мужик, ты уснул, что ли? – раздался прямо над ухом веселый голос. – Твоя очередь. Или пропускаешь?
– Нет-нет, я иду, – встрепенулся Парыгин, сунул газету в карман куртки и направился в зал.
Надо же, он так погрузился в свои мысли, что и не заметил, как очередь подошла. Толстая тетка-парикмахер щелкала ножницами где-то в районе его затылка, а Евгений сидел, прикрыв глаза и стараясь привести мысли в порядок. Какая странная статья! Некий парень, которого потом находят убитым, признается в совершении убийства полтора года назад. Все бы ничего, но эта пугающая фраза про магнитофонную запись… А спустя несколько дней к нему, Парыгину, приходят какие-то бугаи и тоже пытаются сделать запись его признания в убийстве. Как все похоже! Что же это значит? Если верить статье, паренек этот был стукачом, работал на ментов, они же его и спалили, допустили утечку информации, а криминальная структура, с которой был связан мальчишка, этого, натурально, терпеть не стала и неверного заткнула навсегда. Ладно, допустим, парень действительно был агентом Петровки. Но он-то, Евгений Парыгин, ни у кого на связи не состоит и информацию никому не дает. Таким образом, менты его спалить не могли. Почему же к нему тоже пришли?
Потому и пришли. Его первоначальная догадка оказалась правильной. Милиция взялась за расчистку завалов, пытаясь довести до раскрытия хоть какие-то из «висяков». Видно, начальство там у них поменялось, всем хвосты накручивает. Изобрели, суки, универсальный способ, ходят по всем фигурантам и пытаются выколотить из них признание, опираясь на силу и эффект неожиданности. После преступления столько времени прошло, человек уж и успокоился давным-давно, решил, что нелегкая пронесла, ангел уберег, а тут – нате, пожалуйста. Мало кто устоит и сохранит хладнокровие. Мальчишка, как его там, Мамонтов Никита, дал слабину. С Парыгиным-то у них этот номер не прошел, не на того нарвались, но со многими другими получится наверняка. Опытных и психологически закаленных исполнителей сейчас мало осталось, все больше молодняк необстрелянный, сразу слюни пустят и язык развяжут. Такие, конечно, берут дешевле, за гроши работают, но и качество у них соответствующее. Вот и результат.
Значит, все-таки менты. Уже легче, поскольку объяснимо. Главное, не заказчики, с ними Евгению не совладать. То есть совладать-то можно, не вопрос, но при этом есть риск засветиться, а ведь его главной охранной грамотой все эти годы была тщательно сохраняемая анонимность. Никто из заказчиков не знал его настоящего имени, только псевдоним и способ связи, сложный и защищенный от «засветки».
Теперь надо бы выяснить, только ли одного Парыгина они пытались трясти по убийству гражданина Шепелева, или по всем хромым с битыми рожами прошлись. Придется еще повисеть «на хвосте» у черноглазого красавчика Доценко.
Заплатив за стрижку и выйдя из парикмахерской, Евгений решил, что от газет, пожалуй, есть польза. Надо бы повнимательнее их просмотреть. Сейчас криминальной хроникой пробавляются все издания, народ любит почитать о чужой смерти и порадоваться, что это не с ними случилось. Глядишь, и еще чего интересного можно вычитать и сделать выводы. Ничего не случится, если один день не присматривать за милиционером, а посвятить время изучению прессы. Проще всего сделать это в заводской библиотеке, там лежат подшивки полутора десятков газет, но соваться на работу небезопасно. Если его ищут, то пасут и возле дома, где он прописан, и возле завода. Придется топать в районную библиотеку, но это ничего, она довольно далеко от его улицы, и уж там-то Парыгина точно искать не станут.
Профессионального убийцу нашли в библиотеке, где он изучал периодическую печать. Обхохочешься!
– Я ознакомился с вашими аналитическими материалами. Они написаны на хорошем уровне и содержат много полезной информации. Продолжайте эту линию работы. Будете, как и при Гордееве, ежемесячно представлять мне справки, – сказал Мельник, возвращая Насте толстую папку. – Теперь доложите мне, что вы собираетесь сегодня сделать по делу о серийном убийце.
– Идет разработка бывшей баскетболистки Лазаревой. Одновременно я изучаю старые материалы о нападениях на детей и подростков в подъездах в вечернее время.
– Вы имеете в виду нераскрытые преступления? – уточнил Мельник. – Полагаете, что преступник, оставшись непойманным, со временем переключился на взрослых?
– Нет, я полагаю, что он в свое время мог стать жертвой такого нападения. Поэтому я смотрю все материалы, и о раскрытых преступлениях тоже.
Барин несколько секунд помолчал, потом одобрительно кивнул.
– Хорошая версия. Очень хорошая. Вы ищете среди потерпевших девочку Аню Лазареву?
– Совершенно верно. А заодно и составляю список таких потерпевших, чтобы проверить каждого.
– Зачем? – удивился начальник. – Лазарева вызывает у вас сомнения? Насколько я понял из вчерашнего доклада Доценко, сомнений быть не должно. Неуравновешенная особа с явно несложившейся судьбой, неудачлива в личной жизни. И алиби у нее нет. Чего же вам еще?
– Меня смущает ее маникюр. Если верить экспертам, следы от ногтей есть только на шее у первого из семи задушенных. У всех остальных таких следов нет. Получается, что убийца после первого эпизода остригал ногти. Прошло не так много времени, а у Лазаревой ногти длинные, их надо месяца три отращивать.
Мельник нахмурился, пожевал губами.
– Может, накладные? – предположил он. – Я слышал, такие бывают.
– Нет, Миша проверял. Ногти у нее свои, натуральные. Но есть другой момент. Я сегодня собираюсь навестить косметический салон, где за два часа наращивают ногти любой длины.
– Отлично! – почему-то обрадовался Мельник. – Вы – молодец, Анастасия Павловна. Мне бы и в голову не пришло такое. Надо же, как далеко наука шагнула вперед! Скоро и волосы наращивать научатся.
– Уже, – коротко ответила Настя. – В том же самом салоне, если верить рекламе. Я могу идти?
– Идите. Вечером доложите мне о результатах.
Она пошла к себе одеваться, чтобы ехать в салон. Вроде он мужик ничего, Мельник этот, не придирается особо, на похвалу не скупится, не хамит. Может, зря она его невзлюбила? А то, что цепляется к планированию и отчетности, так это стиль руководства такой. Пришел из управленческого аппарата, а там свои порядки. У каждого на столе толстая, специально отпечатанная в типографии «Рабочая тетрадь», в которой день расписан по часам, и заполнение этой тетради регулярно проверяет начальство. Во всяком случае, предполагается, что проверяет. Точно такие же тетради лежат и на столах многих сотрудников ГУВД.
В конце концов, смешно и глупо не любить человека только за то, что он – не Гордеев. Колобок – один на свете, другого такого нет, так что же теперь всех людей не любить из-за этого?
Настя Каменская изо всех сил старалась быть объективной, но, к своему стыду, сознавала, что получается у нее это не очень-то успешно.
Ей долго пришлось искать косметический салон с воздушным названием «Лесная нимфа». Он спрятался в многочисленных кривых переулках в районе Цветного бульвара в старинном четырехэтажном особняке, занимая весь второй этаж. На Настю долго не обращали внимания: цены в этом салоне были такие, что по ее одежде сразу видно – не клиентка. Наконец девица, сидящая за высокой конторкой, соизволила перевести на нее туманный взор.
– Слушаю вас, – без энтузиазма пропела она.
– Я насчет наращивания ногтей, – сказала Настя. – У вас оказывают такую услугу?
– Пожалуйста, – девица открыла журнал. – Так, до начала февраля все занято. Будете записываться?
– Пока нет. Я еще подумаю. Хочу только узнать. Одна моя знакомая сказала, что приводила у вас руки в порядок и осталась очень довольна. Но я боюсь, что эта процедура наносит вред тканям. С кем бы мне поговорить, чтобы узнать поподробнее?
– Это абсолютно безвредно, – безапелляционно заявила девица за конторкой.
– И все-таки мне хотелось бы самой разобраться, – твердо сказала Настя. – Кто у вас занимается этой процедурой?
Девица сняла телефонную трубку.
– Галя, можешь подойти? Да, сюда. Ага, давай.
Через несколько минут появилась красивая статная женщина лет сорока в очках и с бриллиантами в ушах.
– Галя, проконсультируй женщину насчет ногтей.
Дама в очках окинула Настю быстрым взглядом и внезапно улыбнулась. Улыбка у нее была хорошая, без снисходительности, свойственной обеспеченным дамам, когда они смотрят на простушек. Видимо, она неплохо разбиралась в людях, и Настина невзрачность и непритязательность в одежде ее не обманули.
– Пройдемте ко мне, – приветливо сказала она. – Сюда, пожалуйста.
Следом за ней Настя прошла в маленький кабинетик, где не было никакой аппаратуры, только стол и три кресла, одно для хозяйки и два для посетителей.
– Присаживайтесь, – предложила она. – И куртку снимайте, у нас тут тепло. Так что вы хотели узнать?
– Я хотела спросить, не наносит ли процедура быстрого наращивания вред тканям.
– Вы журналистка?
– Нет, с чего вы взяли? – удивилась Настя. – Я не журналистка.