Ты перестала мне доверять, что ли?
Она набрала в грудь побольше воздуха, задержала дыхание, потом медленно выдохнула.
– Я скажу тебе правду. Но при одном условии: ты не будешь читать мне мораль. Я ее сама себе уже прочитала. И если ты после этого не сочтешь возможным мне помогать, то дай слово, что хотя бы мешать не станешь.
– Да не буду я никакую мораль тебе читать, – рассердился Коротков. – Очень надо. Себе дороже выйдет.
– Пойдем к машине, я замерзла.
Они уселись в машину, и Настя медленно, будто через силу, рассказала все Короткову. Когда она закончила, Юра некоторое время сидел молча, потом осторожно погладил ее по плечу.
– Бедная ты, бедная, – тихо сказал он. – И все это время ты одна мучилась? Если бы я относился к тебе не так хорошо, я бы тебя просто убил.
– За что?
– За то, что сразу не рассказала. И что у тебя за дурацкая привычка страдать в одиночку.
– Ты обещал не читать мораль, – напомнила ему Настя.
– Я не читаю мораль, а выражаю сочувствие. Конечно, я тебе помогу, даже и не сомневайся. Но вообще-то ты…
– Юра!
– Все, все, я заткнулся. Куда двигаемся?
– В контору, где работала Лазарева. Будем искать ее друзей и приятелей. Должен же хоть кто-нибудь знать, где она жила в последнее время. Чует мое сердце, она там обреталась вместе с Парыгиным. И он до сих пор в этом месте.
Глава 18
В конторе, где работала Анна Лазарева, о ее гибели не знали, поэтому появление работников милиции вызвало настороженность. Было видно, что ее здесь если и не любили, то, во всяком случае, относились к ней по-доброму, и на вопросы Насти и Короткова отвечали в первую очередь вопросами же:
– А что случилось?
– Зачем вам Анюта? Она же мухи не обидит.
– А в чем дело? Анечка очень хороший работник, у нас к ней претензий нет.
Пришлось сказать им о том, что произошло ночью. Однако пользы это принесло немного, люди качали головами, горестно вздыхали, ужасались, но где находилась Анна все эти дни – никто не знал.
– Может быть, вы знаете, у кого она могла снять квартиру? – спросила Настя.
– Квартиру? Это нужно у Лады спросить, она про сдачу квартир все знает.
– Кто такая Лада?
– Наша продавщица, работает на точке у метро «Тимирязевская», на улице, прямо возле выхода из тоннеля. Да вы найдете, она там одна, других точек нет. У нее сестра квартирами занимается, поэтому если кому нужно, мы всегда к Ладе отправляем. Точно, точно, спросите у нее, если Анюте нужна была квартира, она наверняка искала ее через Ладу.
Машина Короткова, кряхтя и фыркая, довезла их до «Тимирязевской», где действительно у самого входа продавала газеты и журналы симпатичная улыбчивая блондинка с темными глазами. Известие о гибели Лазаревой привело ее в состояние шока, она даже чуть не расплакалась, но, справившись с собой, дала адрес и телефон своей сестры и сказала, что Аня около двух недель назад обращалась к ней насчет квартиры.
– Она вам не сказала, зачем ей квартира? – полюбопытствовал Коротков. – У нее ведь есть где жить.
– Жить-то есть где, а мужиков куда водить? К маме с папой? – возразила Лада. – Анютка как с новым мужиком роман закрутит, так квартиру снимает, чтобы было где встречаться. От мужика разве дождешься здоровой инициативы. Захребетники они все, только и ждут, чтобы мы, бабы, за них все проблемы решили.
– Значит, это было уже не в первый раз? – уточнила Настя. – Аня и раньше пользовалась услугами вашей сестры, чтобы снять квартиру?
– Конечно. Три или четыре раза, я сейчас точно не помню.
От «Тимирязевской» они направились в фирму к сестре Лады. Коротков всю дорогу ныл и жаловался на голод, но Настя вопреки обыкновению его не поддерживала. Она не чувствовала ни голода, хотя в последний раз ела почти сутки назад, ни холода, что тоже было необычным для зимнего сезона, ни усталости. Она не чувствовала почти ничего, кроме холодной решимости покончить со всем этим делом раз и навсегда и уйти на другую работу.
Когда они проезжали мимо очередного киоска с надписью «Горячие бутерброды», Коротков все-таки притормозил.
– Ты как хочешь, а я больше не могу, – заявил он. – Иду и покупаю себе еду. Тебе что принести?
– Ничего не надо.
– Кончай, Ася, это не дело, надо поесть.
– Я не хочу, Юрик, честное слово.
– Ладно, – сердито сказал он и вышел из машины.
Вернулся он через несколько минут, в одной руке нес завернутые в пакет бутерброды, в другой – пластиковый стаканчик с кофе.
– Держи, – он протянул стаканчик Насте.
Она взяла кофе и благодарно улыбнулась.
– Спасибо, ты настоящий друг.
Коротков уселся в машину, достал один бутерброд и жадно отхватил сразу почти половину.
– Я бы хотел, подруга, чтобы ты об этом не забывала, – сказал он.
– О чем?
– О том, что я – настоящий друг.
– Спасибо, – повторила она.
«Получай, Каменская, ты это заслужила, – прокомментировала Настя про себя. – Юрка действительно твой друг, он всегда помогал тебе и ни разу не подвел, а ты обижаешь его тем, что демонстрируешь свое недоверие и не рассказываешь о том, что тебя беспокоит. Да что там беспокоит, с ума сводит. Для чего же тогда существуют друзья, если ты все время показываешь, что не нуждаешься в них? Наверное, Ирочка была права. Впрочем, в последнее время так происходит с завидным постоянством: все кругом правы, кроме тебя, Каменская. Одна ты не права. Одна ты все время ошибаешься».
– Юра, как ты думаешь, зачем Парыгину понадобилась Анна?
Коротков на мгновение перестал жевать и повернулся к Насте всем корпусом.
– Ни за чем, – удивленно ответил он. – У них был роман. Обыкновенный роман, какой бывает у миллионов мужчин с миллионами женщин. Ты и здесь видишь какой-то подвох?
– Не вижу, но подозреваю, что он есть. Слишком много совпадений, в нормальной жизни так не бывает. Они оба так или иначе связаны с Доценко, я имею в виду – знакомы с ним. И потом, я слишком хорошо помню Мишины рассказы о его встречах с Лазаревой. Она была влюблена в него и ждала, что он начнет настаивать на интимных встречах. Откуда же взялся роман с Парыгиным?
– Ну, может быть, роман с Парыгиным был раньше и перерос в обычные дружеские отношения, – предположил Юра.
Он судорожно догрыз первый гамбургер и зашелестел бумагой, разворачивая второй.
– Между прочим, довольно вкусно, – заметил он, – ты зря отказываешься. А почему ты отрицаешь вероятность скоропалительного романа? Лазарева, судя опять же по Мишкиным рассказам, была девушкой импульсивной, вспыльчивой, влюбчивой, у нее эмоции возникали легко и быстро. Миша пропал, на свидания не приходит, а тут новый мужик подворачивается, так почему не воспользоваться? Не понимаю, что тебя настораживает.
– Меня, солнце мое, настораживает, что новый роман у Лазаревой возникает как раз с тем мужчиной, который знаком с ее неверным возлюбленным.
– Брось, Ася, – фыркнул Коротков, – это случается сплошь и рядом. Ты так гордишься своим знанием литературы, что могла бы и припомнить: каждая третья книга описывает именно такую ситуацию. И каждый третий кинофильм, кстати, тоже. А жизнь, как тебе известно, такое вытворяет, что ни одному писателю и в голову-то не придет. Вот ты мне скажи честно, если бы ты прочитала в книжке о том, что три крупных руководителя одного и того же ведомства носят одинаковую фамилию и при этом не являются родственниками, и из-за этого совпадения по ходу сюжета случаются всякие недоразумения и прочая путаница, ты бы поверила? Ни за что не поверила бы. В крайнем случае, ты решила бы, что это не серьезная книга, а пародия или иронический детектив. А мы с тобой тем не менее с этой реальностью живем, у нас министр, начальник ГУВД Москвы и начальник ГУВД Московской области – однофамильцы. И что ты, подруга, можешь мне в этой связи возразить?
– Ничего, – согласилась Настя. – Но все равно мне не нравится эта история с Парыгиным и Анной, что-то там не то.
Найти человека, сдавшего Анне Лазаревой квартиру, оказалось совсем несложно. Это был шустрый и ужасно деловой молодой парень, водитель, работавший в одной фирме с сестрой Лады. У него была весьма респектабельная дама сердца, с которой он жил вот уже два года в ее большой квартире в центре Москвы, а свою однокомнатную на Мосфильмовской потихоньку сдавал, причем не через фирму, а исключительно «на личных контактах», чтобы не платить налоги.
Хозяин квартиры не на шутку перепугался, узнав, что им интересуется милиция. Причем испугался он, как выяснилось, вовсе не уплаты налогов.
– Ну как же так?! – в отчаянии приговаривал он, с силой ударяя кулаком по собственной коленке. – Я же специально старался всегда сдавать квартиру людям, от которых не будет неприятностей. По сто раз переспрашивал, чем они занимаются и зачем им квартира. А то знаете как бывает? Сделают из квартиры склад или перевалочный пункт какой-нибудь, а потом окажется, что там наркотики, или оружие, или еще какая-нибудь контрабанда. Или разборку устроят, всю мебель поломают и дверь взорвут. А эта Аня казалась такой милой, спокойной, и потом, она уже снимала у меня квартиру раньше, и все было в порядке. Вот уж от кого не ожидал!
– Да вы не волнуйтесь, – успокаивала его Настя, – ничего страшного в вашей квартире не произошло.
– Как же не произошло, если вы интересуетесь? – упирался водитель. – Там что? Притон организовали? Убили кого-нибудь?
– Не в этом дело. Та девушка, которая сняла квартиру, погибла, а нам обязательно нужно взглянуть на ее вещи.
– Так, – удрученно констатировал он, – значит, она воровка и прятала в моей квартире краденое.
Он даже не отреагировал на сообщение о гибели своей квартирантки, настолько был озабочен самой квартирой, мебелью и сохранностью входной двери. Сам того не желая, он подсказал самый легкий вариант обмана самого себя. Коротков это сразу уловил.
– Да, – тут же согласился Юра, – к сожалению, вы угадали. Мы бы хотели, чтобы вы взяли ключи от квартиры и поехали с нами, в противном случае нам придется взламывать дверь. Очень не хотелось бы.