Безумец все так же качался, подвывая на одной ноте. Малкольм не стал его трогать, младенец требовал более срочного внимания. Перебрав свои запасы, он не нашел ничего подходящего. В итоге просто нажевал кусок овсяной лепешки, завернул в ткань и сунул своеобразную соску в рот маленькой девочке.
– И чем тебя кормить? – вопросил он чмокающего младенца.
Еще кусок ткани ушел на некое подобие пеленки. Не зная, как правильно завернуть дитя, Малик просто уложил свое одеяло на землю, сделав из складок подобие люльки, прикрыл колючую шерсть полотном, а сверху положил ребенка, укутанного в еще один отрез. Выглядело не слишком похоже на тех младенцев, что он видел в клане, но на его взгляд, пока это было лучшее, на что он был способен.
Теперь настало время позаботиться о парне. Малкольм неторопливо сходил за водой, размышляя, как далеко тянется пожарище, вернулся и окатил местного жителя водой. Тот завыл сильнее, потом закашлялся, и наконец вскочил, вставая в боевую стойку.
– Хорош, – оценил его рефлексы Пес. – Кто ты, как тебя зовут?
– Сото, – проговорил дрожащими губами парень, – я местный, у бортника помощником служил.
– Меня Мэл. Есть хочешь?
Вопрос вызвал на лице Сото недоумение, а потом боль – его живот явно заурчал. Ничего не говоря, Малкольм развернул свой туесок с едой. Копченое мясо парень глотал не жуя, местные лепешки разламывал на четыре части, макал в соус из кислых лесных ягод и тоже глотал, не успев шевельнуть челюстью. Видя, что парень уже осоловел, воин протянул ему фляжку с крепкой настойкой. Сделав один глоток, селянин упал в траву, свернулся калачиком и захрапел.
Ворча, Мэл подложил под парня свой плащ и, отойдя в сторону, чтобы дым не беспокоил безумца, разжег небольшой костерок. Нужно было поесть горячего, накипятить воды для крепкого бодрящего отвара, да еще решить – что делать дальше?
Поразмыслив, Пес решил, что без местного парня ему придется слишком туго. Возвращаться по своим следам было нельзя, да и тропа выведет его только на тракт, где все еще сновали шпионы и дознаватели. Значит, надо двигаться вперед. Насколько тянется пепелище – неизвестно, и наверняка, в этих краях не осталось зверей и птиц – все разбежались. А с младенцем на руках он не сможет ни укрытие себе устроить, ни еды добыть.
Приняв решение, воин поел, добавил бульона в самодельную соску для младенца, напоил и стреножил осликов, а затем лег спать, подстелив себе попону, и укрывшись запасной накидкой. Во сне к нему пришла Лисанна, такая же раскрепощенная и горячая, как в их брачную ночь. Он жадно сминал ее полные алые губы, гладил медовую от солнца кожу, и терялся в невесомой золотистой сети ее волос. Когда горячая ладонь легла на его естество, он не стал сопротивляться, повторяя имя жены, позволил себе освободить семя, и проснулся от чужого голоса.
Оказалось, что селянин пришел в себя, и теперь стонал, мучаясь от жестокого похмелья. Мэлу пришлось сходить за холодной водой, и заодно умыться, устраняя следы чересчур яркого сна.
Когда парень напился и съел немного супа, мужчины смогли поговорить. Оказалось, что Сото действительно был жителем сгоревшей деревни. Его не было дома всего сутки, он уходил на дальнюю пасеку, а поскольку пчелы не жалуют лошадей, ходил пешком. В дороге задержался переночевать у бойкой вдовушки из соседней деревушки, а когда вернулся, увидел пепелище и впал в ступор.
Малкольм коротко рассказал, что он не из этих мест, идет к морю, и рассказал, как нашел девочку. Парень только плечами пожал:
– Я не знаю, чья это. У нас в доме малышей не было, а у соседей, кто ж таких мелких в лицо узнает.
– Ну и ладно, – решил Мэл, – если выживет, назову Герти, думаю, Лисанна не откажется принять малышку, у них в племени девочек любят.
– А кто такая Лисанна? – спросил парень без особого интереса.
Он все еще боялся смотреть в сторону погибшей деревни, над которой начинали кружить падальщики.
– Моя жена, – отрезал Пес, прерывая все разговоры на эту тему.
Ему было тяжело осознавать, что кроме необычной жены и брата его никто не ждет. Возвращаться в родной клан было слишком опасно – именно там его будут искать в первую очередь те, кому «посланец племени Тур» отдавил любимые мозоли.
Обсудив все, что смогли, мужчины упаковали дорожные одеяла и большую котомку с туесками, полными меда, воска и залитых медом лесных ягод, которую селянин принес с собой с пасеки, да в панике кинул в кусты, увидев, что случилось с деревней. Сейчас этот мед мог спасти им жизнь. Посмотрев, как старший возится с лепешкой, растирая ее для младенца, парень вдруг припомнил:
– У соседки молоко пропало, когда коровы в загоне были, так мать ей орехи с кипятком толкла, получалось как молоко, и этим дитя кормили, пока молоко не появилось.
Малик задумался – орехи у него были. Лесовики охотно их меняли на иголки и ленты, вот только ни кипятка, ни ступки… Вздохнув, он прополоскал рот и принялся жевать орехи, сплевывая белесую кашицу в тряпку. От этой еды девочка уснула быстрее, да и кричала меньше.
Следующие несколько дней превратились в кошмар. Пепел. Всюду серый пепел, скрипящий на зубах. Идти приходилось очень медленно и осторожно, чтобы не провалиться в яму, полную горячих углей, на месте сгоревшего дерева или старого пня. Вода быстро кончалась, колодцев в лесу не было, а редкие болотистые лужи они вычерпывали досуха. Младенца приходилось накрывать тонким влажным полотном, чтобы уберечь от лишней грязи и кашля. К вечеру ткань становилась грязно-серой и покрывалась разводами от сажи.
Сколько они так шли, сказать было трудно. Мэла спасали от безумия только ярчайшие сны с участием Лисанны. Иногда он видел ее сидящей у шатра и сосредоточенно что-то делающую. Иногда спящей или танцующей, но чаще сны были настолько горячими, что утром ему было стыдно за свои стоны и влажное белье.
Сото не выдержал и спросил, кто заставляет его так стонать по ночам. Пришлось рассказать о своей нечаянной женитьбе, и в глазах деревенского парня зажегся огонек. Малкольм решил его припугнуть – объяснил, что в племени всем заправляют женщины, а мужчины должны вести себя скромно и ублажать жен. Парень не испугался, напротив, мечтательно улыбнулся, а потом сказал:
– Так у нас вся деревня была потомками одной Матери. Наследство только девочки получали, чтобы не уходили никуда. Зато и жены у нас мужей любили, берегли…
Пес насупился, но спорить с парнем не стал – давно предложил селянину вернуться в какую-нибудь деревню из пройденных прежде, но тот отказался:
– Куда ты, туда и я. Если бы ты не пришел, я бы там и остался, и Герти погибла бы.
Возразить Мэлу было нечего.
На новой службе Лисанне пришлось непросто. Всю ночь до утра она вместе с другими ночными стражами обходила поселение. Отгоняли зверей, провожали домой подгулявших женщин, иногда отлавливали сбежавшую козу или верблюдицу. Чуть реже приходилось ловить убежавших или заблудившихся детей. Несколько раз разнимали драки, утихомиривали семейные скандалы. И к рассвету, когда шумное племя действительно засыпало, шли сдавать смену дневным стражам.
Пока все докладывали, пока мылись под большим висячим кувшином, обсуждая прошедшую ночь, время утекало. До своего шатра Лисанна добиралась незадолго до обеда, и узнавала, что дома тоже требуется ее участие – то козы начнут котиться, то нужно срочно прикупить ячменя на похлебку, то слуги затеяли стирку и бранятся на Зита за лень, а бедный парень не понимает, отчего на него все ополчились. Если удавалось уснуть к полудню, день можно было считать удачным.
Часиков в шесть девушка восставала из постели, медленно шла к очагу, надеясь обнаружить хоть какую-то еду. Если Зит был в хорошем настроении, на углях ее ждал горшок супа или запеченная в листьях рыба. Если же муж вспоминал о своих страданиях, связанных с тюрбаном, закрытым лицом и скромным поведением, то приходилось обходиться куском вчерашней лепешки и финиками.
После парочки таких обедов Лисанна не поленилась – отыскала Массиму и расспросила ее, как дела со свахой. Бывшая подчиненная выглядела отлично, и шепотом рассказала, что мальчика удалось сосватать:
– Сваха просто чудо, с родителями договорился, мальчика убедил, в общем, жду следующего сбора женихов, тогда сразу ему браслетик надену, – разулыбалась Масс.
– Мне на том сборе тоже выбирать надо, – призналась я, – вроде присмотрела пару пареньков, надо бы сваху заслать.
– Так пойдем, поговоришь с ним! Я как раз туда иду, жениховскую корзинку купила! – Массима продемонстрировала плетеного монстра вполовину собственного роста.
Лисанна присвистнула:
– Ну ты, видно, правда влюбилась! Чего напихала-то?
– Он финики любит, – засмущалась подружка, – и бусы, ну и орешки там всякие.
Лис представила, сколько фиников и орехов поместилось в эту корзинищу, но только головой покачала – похоже, Массима решила откормить своего кузнечика до размеров богомола!
До свахи воительница в тот день не добралась, но разговор с Зитом состоялся. Сначала девушка сама заварила крепкий финиковый чай, памятуя о том, что финики считаются плодом любви, потом выложила на поднос покупные медовые лепешки и пошла в гаремный шатер. Зит был там. Сидел, хмуро глядя на разорванный рукав верхнего платья. Опять или козу ловил, или просто резко двинул рукой, подумала Лисанна.
Заметив супругу, Зит удивленно уставился на поднос в ее руках. Все же слугам удалось ему объяснить, что это его обязанность подавать чай и улыбаться.
– Что случилось, Лисанна? Ты решила бросить меня? – спросил парень, нервно сглотнув.
– Нет, Зит, – успокоила его воительница, – нам просто надо поговорить.
Они молча сели возле подноса, и Зитхарт, как положено воспитанному мужу, налил чай в маленькие пиалки и протянул одну жене.
– Ты воспитан в другом мире, Зит, тебе тяжело носить покрывало, кланяться жене и заботиться о ее удобстве. А мне тяжело приходить домой и не получать даже миски супа. Слуги заняты с животными, им хватает работы, а моя новая должность не позволяет расслабляться. Я всегда должна быть бодрой и полной сил.