Быстро приходя в себя, Лисанна сообразила – сначала нужно заняться татуировкой Малика! В пути песок и мелкий пустынный мусор могут стать опасными для поврежденной кожи, значит, нужно как можно быстрее залечить царапины.
Крикнув Лирану, чтобы он принес теплой воды в шатер, она сама потянула Малика, отмачивать повязку. Когда кусок ткани удалось снять, воительница беззвучно ахнула – узор сплетался такой сложной вязью, подчеркивая высокие скулы супруга, обрисовывая его необычайные голубые глаза и узкую переносицу.
– Что, все так страшно? – скрывая опасения за насмешкой, спросил Малик.
– Что ты! Это просто прекрасно! – Лисанна поднесла ладонь к рисунку на коже и, не касаясь, обвела пальцем узор, – не знаю, как ты вытерпел, но супруги Матери вплели в твой узор знаки доблести и силы, так обычно украшают только женщин.
Малик промолчал. Ему все еще трудно было привыкнуть к тому, что честь, доблесть и сила в этом мире принадлежат женщинам.
– Теперь тебе нужно поберечься, не потеть, и не выходить на солнце. Сиди в шатре и проверяй припасы, а мы с Табибом начнем собирать вещи, которые нужно оставить.
– Я хотел бы посмотреть на пещеру, – осторожно сказал Малик.
– Мы можем пойти туда вечером, – согласилась Лисанна.
Весь день большое семейство трудилось. Малик составлял списки, и паковал многочисленные припасы в корзины и свертки. Табиб шил большие мешки, в которые укладывали ковры, подушки, излишки посуды и мебель.
Вечером все, кроме Зита и Герти, отправились к пещере. Вход в нее был замаскирован кустами, и тянулся несколько метров весьма неприятной извилистой трещиной. Зато потом взору открывалась огромная пещера, самой природой поделенная на ячейки-клетушки. Над каждой нишей копотью от факела был выведен знак, означающий имя семьи или человека.
Склад Лисанны прятался в глубине, и пока мужчины шли, неся на плечах узлы и мешки, Малик понял, что племя оставляет здесь не самые ценные вещи. Шесты, деревянные колоды, потрепанные ковры и поилки для скота. То, что в обычной деревне просто валяется на улице, здесь прятали, почему? Он задал супруге вопрос, и воительница спокойно ответила, что начинается сезон штормов:
– В море нельзя будет выйти, а ледяные волны будут хлестать пляж до самых скал. Если бросить все это на стоянке, весной нам придется снова искать шесты, вырубать колоды, проще сохранить все это.
– А как же грабители? Пираты? – поинтересовался Сото, трепетно вспоминающий нападение.
– Здесь нет ничего ценного, такого, что выгодно красть или далеко везти, – успокоила няньку воительница, – кроме того, вход узкий, его легко завалить, а в пещере есть вода, приток воздуха и запас дров. Старики редко выходят отсюда до возвращения племени. Все, пришли!
Просторная сухая пещера выглядела, точно опрятная кладовая – пара больших ларей из грубо обработанного дерева, несколько бочек, мешки, подвешенные к натянутой веревке. Лисанна скинула свой груз на песок, сверилась с небольшой восковой табличкой, лежащей в уголке, и принялась руководить мужьями:
– Мебель сюда, шесты сюда, ковры и подушки в этот ларь!
Весь следующий день они, радуясь холодному ветерку, сновали между шатрами и пещерой, убирая лишнее, доставая взамен ковровые сумки, упряжь для вьючных животных, запасные пологи и бурдюки для воды вместо кувшинов.
Усталая, но довольная семья собралась вечером у костра. Малик, которому нельзя было потеть, оставался у шатров, и приготовил большой горшок рыбной похлебки. На второе он запек большие куски рыбы в листьях. На десерт был густой, тягучий и сладкий виноградный шербет, заранее припасенный Лираном. Все радостно жевали, обсуждали проделанную работу, смеялись, нежили малютку Герти и, пожалуй, это был самый теплый и дружественный вечер в семье воительницы Лисанны.
Младшие мужья и глазом не повели, когда после трапезы Малик подхватил с земли горшок с горячей водой, подмигнул Сото, и повел супругу купаться после тяжелого дня. Нянь отправился укладывать малышку, остальные мужчины отправились купаться к роднику, чтобы не смущать супругу своим близким присутствием.
Смыв пот и пыль с прекрасного тела Лисанны, Малик не отказал себе в удовольствии собрать губами прозрачные капли, задержавшиеся на упругой груди. Девушка поощрительно прогнулась в талии, подставляя жадным мужским губам вершинку мягкого холмика. Малик не остановился, почтил своим вниманием каждый дюйм гладкой светлой кожи, припадая к самым заманчивым местам со страстью неофита, обретшего святыню.
Когда его губы отыскали крохотную жемчужину женского наслаждения и обласкали сей сокровенный дар, Лисанна запустила сильные пальцы в его волосы и притянула мужа ближе:
– Сейчас, Малик, сейчас!
Мужчина не сопротивлялся – опрокинулся на ковер, усаживая жену на себя, давая выход обоюдной накопившейся страсти. Шелковистые ножны супруги оказались столь же горячими и влажными, как ему запомнилось, а вот улыбка воительницы стала гораздо мягче, поцелуи слаще.
Стоны из шатра доносились всю ночь. Отринув гордыню и мужской эгоизм, Малик быстро учился сводить с ума женщину, данную судьбой ему в супруги. Каждый ее стон, прорвавшийся сквозь стиснутые зубы, каждое нетерпеливое движение бедер добавляло ему очков в невидимом счете мужского довольства. Под утро ему удалось поставить воительницу на четвереньки и взять ее с такой страстью, что она не заметила, что муж искусал ей шею и верхнюю часть спины, добавляя последние капли к общему наслаждению.
Третий день был посвящен закупке продовольствия и складыванию шатров. Их тоже унесли в пещеру, оставив лишь две маленькие палатки. Вяленое мясо, орехи, финики, вино и вода стали грузом двух величественных верблюдов. Кроме того, каждый мужчина набил свой пояс финиками и орехами, а Лисанна приспособила для припасов один из поясных кармашков.
Уже на закате пришли посланницы Матери и увели с собой Зита. Ему предстояла дорога на родину. На прощание Лисанна обняла младшего мужа и подарила ему хитрое украшение – длинное ожерелье с подвеской из золотых шестиугольников, с янтарем и жемчужиной в центре:
– Эти детали снимаются, если тебе понадобятся деньги, можешь расплачиваться ими как монетами. Прощай!
– Прощай! – Зит ответно обнял жену, подхватил два длинных свертка с заготовками для стрел, и отбыл.
Малик чувствовал – брат не вернется. Как бы ни сложилась судьба посольства, Зитхарт будет ценить привычное окружение, и найдет себе место в квартале ремесленников или оружейников. Лисанна тоже переживала, ведь жена несет ответственность за каждого мужа, так что спать в этот день легли рано. Вокруг возлежали верблюды, пережевывающие жвачку, стучали рогами и копытами козы, блеяли овцы. Стада собрали ближе к стоянке, чтобы гнать их вместе с караваном.
За час до рассвета глухо застучали барабаны. Зазвенела сбруя, заплакали дети, взметнулся дым, сбереженных с вечера костров. Аромат кофе потек над стоянкой. Лисанна сама варила кофе перед дальней дорогой. Очень горячий, очень крепкий, очень сладкий, чтобы взбодрить расслабленное сном тело, пробудить голову, и дать заряд сил до обеда.
Сделав по три глотка драгоценного напитка, мужчины принялись выполнять распоряжения супруги. Табибу и Лирану было проще – они уже неоднократно пересекали пустыню, а вот Малик и Сото нервничали. Однако Лисанне некогда было миндальничать.
– Сото, ты и Герти едете на верблюде. Погонщица не будет останавливать животное каждый час, так что привыкай справлять нужду прямо с седла. Малик, тебе положен самый большой верблюд. Его поведет девушка. Если ты ей понравишься, она может просить у меня ночь с тобой. Не обижайся, прошу, это просто форма вежливости, так она выскажет свой восторг твоим поведением. Можешь не волноваться, я ей откажу. Табиб, Лиран, вы замыкаете. Следите за всеми, я буду в ночной охране.
Когда звук барабанов сменился коротким хрипом горна, Лисанна запрыгнула в седло своего коня и дала сигнал начать движение. Только теперь Малик смог оценить размеры племени и масштаб грядущего события. Впереди ехал небольшой отряд молодых женщин. Все на сухощавых легконогих конях. Воительницы были вооружены тяжелыми, сильно изогнутыми луками, из которых можно бить с седла на довольно большое расстояние. А вот мечи у них были короткими и легкими.
Следом ехала Мать племени на большой белоснежной верблюдице. За ней следовали старшие супруги, дети, младшие супруги и гарем. За Матерью, в порядке знатности выстроились другие жители. Всех их с боков объезжали небольшие отряды дневных стражниц. Позади, отставая на некоторое расстояние, пылили стада, их прикрывал замыкающий отряд.
Лисанне досталась роль бокового отряда, но ее смена была ночью, поэтому, убедившись, что девочка-погонщица спокойно ведет верблюда в нужном темпе, а остальные размерено и привычно следуют за ним, она позволила себе задремать. Используя часы прохлады, Мать постарается проехать как можно больше, пока люди и животные свежи.
Вскоре племя удалилось от побережья и, преодолев небольшое каменное плато, вышло к первым барханам. Все сразу подобрались. Пустыня не прощает ошибок. Лисанна открыла глаза, выпрямилась и поправила шарф, закрывающий лицо от пыли. Когда длинная змея каравана втянулась в красноватый песок, все звуки словно утонули в шуме ветра, шорохе песчинок и резком звоне колокольчика.
– Занар, Занар, – звучало вокруг Малика.
Он не выдержал, дождался, когда супруга придержала коня, и спросил:
– Госпожа моя, что такое Занар?
Девушка натянула поводья:
– Где ты слышал это слово?
– Ветер поет его мне, – смущаясь проговорил мужчина.
Глупо воину верить в сказки, но ветер так настойчиво твердил это слово ему в уши!
Воительница тотчас расслабилась:
– Это хорошо. Значит, пустыня пропустит тебя. Занар это город, к которому мы идем.
Малик постарался скрыть удивление. Он полагал, что люди племени идут к обычному оазису, которые порой встречаются в пустынях. Источник воды, несколько пальм и скромное существование среди песков, а тут вдруг речь о городе. Мужчина запомнил слова жены, а буквально через минуту сложный спуск с бархана разделил их.