Пробираясь к дороге, мужчина вспотел и рассердился, а налипшая на влажную одежду и кожу дорожная пыль довершила дело – он стал выглядеть как обычный носильщик, доставляющий письма или подарки.
Маскировка была удачной, поскольку дальше по тракту тянулись курортные городки соседней страны, популярные у местных аристократов. Таких «гонцов» много бродило через границу. Скучающие кавалеры слали дамам фрукты и цветы, дамы отвечали записками и портретиками. В столице любили рассказывать забавные истории о том, как гонец сначала носил между двумя домами романтические подарки, а потом доставил кавалеру колыбель с младенцем.
На заставе царила суета – все мыли, чистили и красили, ожидая неизвестно чего. Помахав дорогой с виду корзинкой, выругав беспечного щеголя, гоняющего бедолагу с гостинцами к невесте, Зит просочился в городок. Здесь все еще было тихо и сонно.
Спрятав корзинку в кустах, мужчина вошел в лавку и приобрел более привычную ему одежду – льняную рубаху, кожаные штаны, удлиненный дорожный жилет с карманами, плащ, перчатки, кожаную шляпу на случай дождя, берет и обычную фетровую шляпу. Потом усмехнулся и приобрел женское платье вместе с бельем.
Довольный торговец упаковал все в корзинку, и даже подсказал хорошую лавку и булочную. «Шпион», радуясь привычной мужской одежде, дошел до лавки, полюбовался полнотелой белокожей хозяйкой, облаченной в юбку, блузку и чепец, поболтал с ней, купил хлеб, булочки, колбасу, свежие яблоки, коровий сыр и масло, собираясь шокировать госпожу посла вкусом и видом незнакомых ей продуктов.
Обыватель с корзиной продуктов не вызвал у пограничников никаких подозрений. Зит спокойно двинулся по тракту, через некоторое время его остановил легкий свист из кустов. Телохранительница критически оглядела его костюм, потрогала ткань, потыкала пальцем шляпу, потом закутала подопечного в синий балахон, прикрыла покупки толстыми пучками тростника, и той же дорогой вернула Зита в лагерь.
Перед приглашением на ужин к послу мужчина успел искупаться в реке, вместе с немногочисленными мужчинами посольства. Для купания женщины отвели небольшую песчаную отмель, которую отгородили и от реки, и от берега синими полотнищами, натянутыми на шесты. Сами воительницы не стесняясь посторонних плескались в воде совершенно обнаженными, вызывая нешуточный ажиотаж у мужской части пограничного гарнизона.
После мытья другие мужчины ему расчесали волосы, заплели в мелкие косы, украшенные бусинками. Смазали лицо душистым маслом, подкрасили брови и ресницы, хотели еще и помадой пройтись, уверяя, что он слишком бледный, но от этой чести Зиту удалось отказаться. Зато пришлось надеть украшения и свежий комплект синих одежд.
Мужчина недоумевал – к чему такой парад? Все разъяснилось, когда он был приглашен в шатер и поименован «господином советником». У воительницы Кумкваны его поджидали гости – несколько офицеров из пограничного гарнизона. Зит моментально понял, что его наряд – это его защита и спасение, а потому скромно поклонился послу, и так же скромно сел сбоку и сзади от женщины.
Гости рассматривали его как экзотическую игрушку, тихонько переговаривались и обсуждали, не разжимая губ. В свое время Зитхарту осточертели эти бальные тонкости, а теперь он сожалел, что предпочитал удирать с младшими родичами на реку или в лес, только бы не слышать напыщенных речей, и не видеть надушенные платки, прижатые к губам.
Посидев немного и привыкнув к обстановке, он навострил уши, понимая, что среди любопытствующих мужчин есть один, прибывший сюда по службе, притащивший остальных для маскировки. Как бы его вычислить?
Под легкую беседу подали кофе, сладости, легкие закуски из овощей и сыров. Мужчины крутили головами, размахивали руками, строили глазки статным темнокожим женщинам. И только один молчал, хотя и двигался с остальными в унисон. Заговорил он только однажды. Перед послом поставили кофе и закуски, а Зиту даже не предложили. Вот тогда примеченный офицер и уставился на воительницу, смешно наклонив голову, словно озадаченное дитя:
– Госпожа, ваш супруг не будет есть?
– Наши мужчины не показывают свои лица посторонним, – отрезала госпожа Кумквана, и тут же белозубо улыбнулась, смягчая свои слова.
Зит еще ниже опустил голову, пряча лицо в тени. Он попытался выделить этого офицера, но тот, как невидимка, растворялся в толпе: такой же зеленый рукав, как у соседа слева. И красный галстук, как у соседа справа. Волосы прикрыты бархатным беретом, как у всех, и оттого их цвет трудно разобрать. Темные и все. А глаза?
Поняв, что вот-вот себя выдаст, Зит снова опустил взгляд на свои руки, прикрытые широкими рукавами, и вслушался в разговоры. Пока речь шла о еде, кофе, но мелькали намеки. Глухими отголосками сплетен вспоминали недавний визит Малика, из темных углов шатра подбрасывали невинные с виду вопросы, пытаясь выяснить – с войной или с миром пожаловали столь экзотические посланники.
Воительница парировала, уклонялась, улыбалась и приказывала служанкам подлить гостям кофе. Визит затянулся до глубокой ночи, и когда измученный неподвижным сидением Зитхарт уже проклял все на свете, гости наконец засобирались на заставу.
Среди шумных прощаний и вежливых поклонов чуткое ухо Зита вдруг уловило фразу того самого незаметного офицера:
– Госпожа посол не позволит гостям одним бродить в темноте, может быть ее дочери нас проводят?
Вопрос прозвучал так легко и непринужденно, что увлекшаяся атмосферой прощания Кумквана едва не дала согласие на это, но Зит успел коротко и резко дернуть ее за шаровары. Женщина моментально собралась и вежливо ответила:
– Неужели вам угрожает какая-то опасность на вашей земле, судари? Если это так, боюсь, мне придется усилить караулы, и отправить с вами тех воинов, что вы прислали для нашей охраны.
Офицеры постарались перевести все в шутку, но дама была непреклонна и, пользуясь предлогом «раз вы сами боитесь, значит тут небезопасно», отказалась давать сопровождающих из числа воительниц племени.
Когда шатер опустел, госпожа посол вернулась на свою подушку, и одним глотком допила остывший кофе:
– Можешь снять покрывало, Зит, и рассказать, почему ты счел нужным вмешаться.
В это же время перед мужчиной поставили поднос с едой. Удержаться было трудно, но Зит стремился заработать каждую каплю авторитета. Поэтому аккуратно отвернулся от еды и рассказал о своих догадках и подозрениях:
– Эти люди не умеют собирать информацию по-другому. Они могли опоить вашу дочь травами, вызывающими страх, или постараться напугать ее оружием, изнасилованием или смертью. Как вариант, попытались бы захватить в заложники, чтобы шантажировать вас.
Темные очи воительницы засверкали от гнева, но Зит примиряющее поднял руки:
– Госпожа Кумквана, эти люди работают на себя. Или на свое начальство. Правитель не знает, что здесь происходит. Они действуют как привыкли.
– Но, если бы тебя здесь не было, и я поддалась бы на их уговоры? Неужели они не понесли бы наказания за нападение на мою дочь или подчиненную? – задала женщина логичный вопрос.
– В столице они принесли бы извинения и выплатили виру, но только в том случае, если Его Величество примет вас уважительно, а вы пожалуетесь на произвол. Многие послы, ищущие милости короля или военной помощи, не обращают внимание на пропажу или гибель своих людей. Ведь у них есть определенная цель, за которую они готовы платить даже кровью, – сказал Зит, принимаясь за еду.
Воительница задумалась, поворачивая в ладонях чашку, потом благодарно кивнула:
– Я запомню, что ты сделал для моих дочерей.
Зит в ответ поклонился, как сумел, взаимопонимание с этой сильной умной женщиной – первый кирпичик в ступенях, ведущих его к избранному пути.
Чем дальше караван отходил от побережья, тем острее Малик замечал перемены. Воздух стал суше, ветер бросал в лицо пригоршни песка, и теперь тюрбаны и платки для лиц красовались не только на мужчинах, но даже на маленьких детях. Воду экономили очень строго. Посуду почти не использовали, варили только кофе. Основной едой стали орехи, сушеные абрикосы, персики и свежие апельсины. Двигались практически постоянно, пережидали только жару и глухую ночь.
К удивлению Малика, впервые путешествующего с племенем, социальная жизнь в пути не замирала – велись переговоры, кое-какая торговля, отмечались какие-то праздники и важные события в жизни семей. Кроме того, опытные рукодельники умудрялись прямо на ходу плести силки и сети, покачиваясь на верблюдах, а на привалах разводили костерки, чинили посуду, точили ножи, выжигали по коже и дереву, резали по рогу и кости.
Лисанна продолжала служить в охране каравана. Ее перевели на дневную службу, и дали в подчинение ее прежних «кошек». С одной стороны, это было хорошо – навыков ночной службы воительница еще не наработала, а с другой, ежедневная скачка по жаре неожиданно стала вызывать дурноту и головокружение.
Малик видел, что женщина становится худее с каждым днем, словно жар солнца выпивает ее, и беспокоился. Стремился посытнее накормить жену, сам чистил для нее апельсины, смешивал густые сладкие каши из тертых орехов и фруктов. Лисанна ела мало и неохотно, зато много пила, ругая сама себя за перерасход воды, и странно бледнела, когда прижигали раны верблюдам, опаливали на огне копыта, или стада слишком близко подходили к стоянке.
Точку в состоянии воительницы поставила Мать. Однажды утром Лисанну принесли к шатру на покрывале. Она упала в обморок, сдавая утренний караул у шатра властительницы племени. Мать сама пришла следом за дочерью, покачала головой, выслушав от Малика симптомы, и сказала:
– Уже мать семейства, а все как дитя! Неужели сами не сообразили? – насмешливо посмотрела женщина на закутанных в синие покрывала мужчин. – Ваша жена скоро подарит вам малышку!
Табиб и Лиран громко возблагодарили Мать Всех Живущих, и даже немного потанцевали, хлопая в ладоши и звеня украшениями. Малик же бережно гладил руками похудевшее и побледневшее лицо жены и удивлялся тому, что не чувствует ревности в своем сердце.