Принцесса откинулась на спинку кресла, на миг прикрыла глаза, позволяя себе слабость. Ребенок сильно толкнул ее в бок, напоминая о себе.
– Хорошо, отец, я останусь. Но моя лояльность и старательность будут вам кое-чего стоить.
Король иронично поднял брови, признавая разумность требований.
– Мой гарем останется со мной. Обещаю не пополнять его, но, если я откажусь от мужей, меня не поймут на родине. С Маликом, моим старшим супругом, мы заключили брак по вашим правилам. – Король слегка дернулся, но тут же усмехнулся, признавая свое поражение. – Это было довольно просто сделать, – усмехнулась в ответ воительница, – достаточно было переодеться в небогатую одежду и заплатить жрецу. Мы готовы повторить церемонию публично, если это необходимо.
Король одобрительно кивнул.
– Воспитанием своего ребенка занимаюсь я. Любые учителя, науки или игрушки только с моего разрешения и после проверки на яды моим человеком.
– Разумно, но разве твое племя признает твое дитя?
– Конечно, – Лисанна безмятежно улыбнулась в ответ, – я старшая дочь Матери племени, то есть в вашем понимании кронпринцесса, моя дочь будет наследовать титул, если докажет свою состоятельность как воительница.
Королю явно хотелось поспорить, но мудрость и опыт взяли вверх:
– Будь по-твоему!
– Не так быстро, ваше величество, – Лисанна с трудом сдержалась, чтобы не начать ерзать в тесном кресле, так затекли ноги, но лицо надо было держать. – Договор, с печатями и клятвой на крови, не причинять вреда моему племени.
Король усмехнулся, но взял лист из приготовленной к заседанию стопки пергаментов и сам, своей рукой вывел первую строчку:
– Договор между Его Величеством, королем Аризарусом Пятым…
Едва на договоре просохли чернила, как вокруг Лисанны закрутился осмысленный вихрь. Начались приготовления к свадьбе. Из сокровищницы извлекли древние регалии кронпринцессы. Они отличались необыкновенным видом и очень тонкой работой.
Вместо обычного узкого обруча, украшенного королевским гербом, надо лбом, который полагался кронпринцу на любом торжественном мероприятии, Воительнице принесли для примерки полушлем, украшенный крупными сапфирами, золотыми цепями-подвесками до самых плеч и усыпанными бриллиантовой крошкой крыльями, уходящими от висков к затылку.
Малик присвистнул, рассмотрев украшение, и сказал, что спокоен за жену – в таком шлеме ей даже удар кувалдой не страшен.
Следующий элемент – ожерелье. Мелкие ряды бус у самого горла переходили в толстые эмалевые пластины со сложным узором. Они прикрывали плечи и часть груди, снова переходя в мелкие подвески. Все вместе напоминало доспешный воротник. Малик оценил и это украшение, уверяя, что и кинжала бояться не надо. Сломается.
Браслеты-наручи, широкий пояс из наборных пластин, и перстень-кастет уже не вызвали у супруга воительницы столь бурных впечатлений. Оставался еще один вопрос – как беременная женщина выдержит во всем этом несколько часов? Но старенький дребезжащий хранитель уверил, что стоит эти украшения надеть настоящей кронпринцессе, и вес металла и камней изменится.
– Раньше именно так определяли нужное количество королевской крови в претендентах, – бережно укладывая артефакты в коробки, пояснял хранитель, – если примерил и не упал, значит, достоин!
Лисанна устало улыбнулась. Последняя неделя давалась ей тяжело. Мужья поддерживали и веселили ее, помогали выстаивать длительные примерки, отгоняли навязчивых просителей, но беременность становилась все более тяжким бременем.
Малику тоже доставалось внимания портных и церемониймейстеров. На свадьбу лорд из клана Пса должен был явиться в нарядном камзоле, но в шапероне с длинным синим худом, который должен будет изображать тюрбан для соплеменников Лисанны.
Король порой появлялся на горизонте, осматривал дочь, ее супругов, охранниц и покои, превращенные в стоянку каравана, странно хмыкал и снова исчезал в недрах королевских покоев, оставляя за собой привкус готовящейся западни.
За день до назначенной церемонии бракосочетания, храм украшался нежнейшими свежими цветами. Зима превращалась в лето в тронном зале, и весь дворец благоухал оранжерейной свежестью и влажной землей. Апельсиновые и лимонные деревья в кадках стояли на лестницах и у дверей парадных залов. Всюду с деловым видом сновали лакеи и горничные, топтались пажи, бродили гуляки в ожидании праздничного стола.
Выпив успокаивающую настойку, Лисанна с утра одевалась в своих покоях. Малика наряжали в мужской половине, так что вокруг нервной новобрачной сновали только портные, куаферы и «боевые кошки» с их специфическим чувством юмора.
Платье-кафтан, напоминающее кроем гибрид, сотворенный Табибом для первого бала, пошили дворцовые портные, но под присмотром второго супруга принцессы. Его насыщенный синий цвет долго вызывал протест у соплеменников принцессы, но король убедил их, продемонстрировав портрет прежней королевы в синем платье и мантии.
Надевали платье вчетвером, опасаясь примять нежные цветы из золотой канители, которыми фрейлины украсили прическу принцессы. Чулки, туфельки, украшения. Когда на голову лег венец, принцесса еле устояла под его весом. Ожерелье, браслеты, пояс просто сгибали ее к земле. Однако надев перстень, Лисанна вдруг ощутила легкость и прохладу. Регалии приняли ее! Вот о чем говорил хранитель! Жизнь снова заиграла красками.
Буквально через минуту мажордом распахнул двери:
– Ваше Высочество, Его Величество ждет вас в храме!
Волнуясь, принцесса выдвинулась вперед в плотном круге «боевых кошек». Те, понимая серьезность момента, просто шли с обнаженным оружием в руках, не обращая внимания на шепотки в толпе придворных. Ведь по местным обычаям, обнаженным оружием отгоняли нечисть дружки жениха.
Малик появился в сопровождении младших супругов и спешно вызванных в столицу родичей. Он тоже был в синем, и Лисанна засмотрелась на его лицо, едва не споткнувшись. Их проводили к алтарю, жрец коротко и торжественно провел церемонию, которую они уже проходили, и по местным обычаям, супруг надел жене фамильный перстень с гербом.
Потом затрубили трубы, заставив усталую принцессу вздрогнуть. Она полагала, что после церемонии все пройдут в зал, вручат молодым подарки, сядут за праздничный стол, и молодоженам удастся сбежать в свои покои еще до полуночи.
Увы, ее надеждам не суждено было сбыться. Король вышел вперед, развернулся к толпе придворных и громко объявил:
– В этот торжественный для меня день я хочу поздравить мою дочь со вступлением в законный брак, и передаю ей свою корону.
Толпа замерла. Не все, но многие знали, что королевские регалии такой же артефакт, как и украшения кронпринцессы.
– Подойди сюда, Лисанна! Клянись беречь и охранять королевство от любой напасти!
Воительница шагнула вперед, чувствуя, как захлопывается ловушка за ее спиной. Она полагала, что у нее будет еще несколько лет на тихие семейные радости и привыкание к новой роли. Увы. Отец не оставлял ей выбора.
Опустившись на колени, она повторила слова клятвы. Ощутила, как поверх венца кронпринцессы ложится еще одна корона, тяжелая, сжимающая голову, и как потом она в момент стала легкой, вызвав разочарованный вздох у советников.
От прилива сил на миг закружилась голова, а потом по ногам потекло нечто горячее. Радуясь темному цвету платья, Лисанна поспешила закончить церемонию, встала, опираясь на руку отца, и шепнула:
– Повитуху в мои покои, срочно!
Он не сразу понял, но через миг до него дошло. Удерживая благожелательную улыбку, Его Величество предложил отпустить молодых в их покои, и отметить все случившееся прямо сейчас!
Слом протокола вызвал неконтролируемое паническое выражение на лице мажордома, но влажный блеск пола на том месте, где только что прошла новая королева под руку со своим супругом, объяснил ему все моментально. Верный служитель короны с судорожной улыбкой на лице взял все в свои руки, пока король нервно дергал звонок, требуя немедля всех повитух сразу.
Лисанне удалось, опираясь на руку Малика, дойти до своих комнат. Тут уже можно было согнуться, хватаясь за живот, и плакать от боли, вызывая «кошек». Ее команда сработала безупречно. Посреди спальни молодоженов поставили малый походный шатер. Опытная «повивальный отец», сопровождавший принцессу всю дорогу, немедля принялся отдавать распоряжения, и одновременно раздевать принцессу, бросая бесценные артефакты на кровать, как простые побрякушки. Туда же улетели драгоценные ткани коронационного платья, шпильки, туфли и пара кинжалов, припрятанных недоверчивой воительницей.
Полы шатра опустились, мужья и «боевые кошки» остались снаружи, ждать и надеяться. Время тянулось невыносимо медленно. Малик ходил туда-сюда, изрядно раздражая окружающих, но выставить его прочь никто не имел права – старший супруг королевы подчиняется только ей. Кошки мрачнели, слушая, доносящиеся из шатра, команды акушера и едва различимые стоны Лисанны.
Напряжение разрядила тихая мелодия свирели. Оглянувшись, принц-консорт увидел Лирана. Закутанный в синий балахон, младший супруг сидел, прислонившись спиной к стене и, закрыв глаза, выводил легкую светлую мелодию, словно приветствовал появление нового человека, идущего в мир. Табиб огляделся, выбрал серебряную сахарницу, вытряхнул содержимое на поднос, и разбил мелодию легким звонким стуком, похожим на капель.
Малик прислушался, и вспомнил, как развлекался в детстве. Шелковый пояс, натянутый как струна на спинку стула, давал приглушенный звук, легко вписавшийся в общее звучание. Они играли перед притихшими воительницами, желая своей супруге быстрых и легких родов, а потом заметили, что стоны и команды из шатра входят в один ритм с их музыкой. Алатина сообразила первая, схватила тарч и поддержала ритм:
– Кошки, боевую песнь! – скомандовала она подругам.
Через минуту стоны Лисанны были заглушены четким ритмом и резкими выкриками женщин. Сколько они стучали, играли, пели, было не ясно. Вся комната вибрировала и резонировала в такт, кажется, даже ножки кресел постукивали по паркету. И вдруг в это трансовое звучание ворвалось тихое мяуканье, обиженное и недовольное. Никто не остановился, но «кошки» переглянулись, проверяя – показалось или нет?