– А еще примеры? – заинтересовался Игорь.
– Ой, да масса… Если на тебя пытаются влиять, путем захвата кого-то в заложники, нужно…
– Стрелять по заложнику? – Игорь вспомнил виденный когда-то боевик, в котором обыгрывалось это правило.
– Какой кошмар! – возмутилась Вера, – Хотя, наверное, этот принцип куда более результативен… По нашим правилам нужно попытаться вступить в переговоры. Убедить преступника, что ему и самому выгоднее не причинять никому вреда. Заложником рекомендуется жертвовать только в самом крайнем случае. Правда, как отличить этот случай от всех остальных, там не объясняют.
– А еще принципы?
– Да всякое… Интересы дела важнее интересов конкретных личностей. Никогда не стоит лезть на рожон… Можешь бежать – беги. Если берешься спасать кого-то, – действуй наверняка, а то подвергнешь риску и себя, и спасаемых… И, главное, не относись к происходящему слишком всерьез. Считай всё игрой, тогда будет не так страшно, и можно будет контролировать собственные поступки.
– Вот этот подъезд, – вынужденно прервал беседу Игорь, – Ты представляешь, что мы будем делать?
– Ну… – Вера замялась, – Слегка.
За Лериной дверью по-прежнему играла громкая музыка. Дабы не оставлять самим себе шансов на сомнения, Вера и Игорь одновременно потянулись к звонку. Вздрогнули. Больше от прикосновения друг к другу, чем от громкости порожденного звука.
– Кто?
– Простите, что так поздно. Позовите, пожалуйста, Евгения Бекова, – после несколькосекундного замешательства Игорь решил взять инициативу на себя.
– Здесь таких нет, – Лера и не думала открывать.
– Послушайте, Валерия, – вмешалась Вера, – Я вас официально предупреждаю, скрываемый вами человек разыскивается. Если вы немедленно не откроете, мы будем вынуждены применить силу.
За дверью послышались приглушенные возгласы. Кто-то выключил музыку. Слова явно произвели впечатление. Лера с кем-то совещалась.
– Я милицию вызову! – сказала, наконец, она.
– Мы сами милиция, – безапеляционно сообщила Вера, – Предупреждаю в последний раз, откроете дверь по-хорошему – вам ничего не будет.
– Нет здесь никакого Евгения! Только я, Цыган и Ромка пьяный дрыхнет, – Лера уже почти плакала, – Отец с матерью на даче, я боюсь вам открывать…
– Если хочешь, чтобы нечего было бояться, открой дверь, – безжалостно настаивала Вера.
– Ваш Евгений давно домой пошел, – послышался голос Подростка. Лера тут же зашикала на него.
– Слушай, я сейчас наряд вызову, вас всех заметут, не разбираясь, – продолжала Вера.
Послышался скрежет замка. Узкая щель в дверном проеме удерживалась мощной цепочкой.
– Покажите удостоверение, – дрожащими губами попросила Лера. Игорю вдруг стало жалко хозяйку. Всё понятно, предки уехали, девочка навела всякой шушеры в дом, и теперь сама не знает, что с ними делать. А тут еще и в квартиру кто-то ломится. Игорь собирался как-то успокоить неудачливую хозяйку вечеринки, как вдруг произошло нечто странное. Вера быстро поставила в щель двери носок сапога, после чего просунула в квартиру руку и вытащила Лерину косу на лестничную площадку. Хозяйка взвыла, влипнув лицом в дверной косяк.
– Быстро открыла дверь! А то хуже будет!
Хозяйка квартиры, рыдая, сдалась. Подросток попытался наброситься на стремительно ворвавшуюся в квартиру Веру, и Игорь с тоской подумал, что сейчас придется драться с этими, в общем-то, неповинными людьми. Вера громко выкрикнула: «Стоять!», и быстро сунула руку во внутренний карман плаща. Подросток, насмотревшийся западных боевиков, замер, ожидая, что Вера вытащит оружие.
– Если бы ты был трезвый, то был бы уже мертвый, – глядя прямо ему в глаза и не вынимая руки из кармана, отчеканила Вера, – А так – спишем на то, что ты неадекватно воспринимаешь происходящее. Где Евгений?
– А, вы про Женьку, – Подросток вжался в стену, – Так сказали же вам, ушел он…
– Я посмотрю, – Вера, не меняя положение руки, кинулась исследовать квартиру.
– Да говорю же! – жалобно причитала хозяйка квартиры, – Он домой ушел, часа два назад. Могу вам его телефон домашний дать. Я больше ничего о нем не знаю… Только вчера познакомились…
Тут Лера еще раз всмотрелась в лицо Игоря и узнала его.
– Ты?! Так вы не из милиции? – хозяйка моментально сбросила жалостливую маску и ошалело глядела на Игоря, – А ну, убирайтесь…
В этот момент из комнаты появилась Вера. Она выглядела какой-то растерянной.
– Нету его здесь, – подавленно произнесла она, – Бардак приличный, но нашего здесь нет.
Извините, – кинула она, проходя мимо Леры к входной двери. Игорь тоже поспешил выскочить на лестничную площадку.
– То есть как это, «извините»?!?!?! – завопила Лера, наконец, опомнившись, – Я этого так не оставлю! В порошок сотру! В ногах валяться будешь!!!
Многочисленные проклятия и угрозы еще долго пережевывало эхо лестничной площадки. Несколькими этажами ниже Игорь сидел рядом с Верой прямо на бетонных ступеньках подъезда и крепко прижимал к себе её содрогающиеся от рыданий плечи. Он почти не вслушивался в произносимые Верой тексты, не говорил ни единого слова утешения. Он просто прижимал её изо всех сил, перетягивая каждой клеточкой её боль на себя…С каждым прикосновением всё отчетливее понимая, что никогда в жизни не держал в объятиях более родное существо.
– Я урод. Понимаешь, самый настоящий урод. Не приспособленный к жизни изгой, – уже и не пытаясь совладать с накатившей истерикой, всхлипывала Вера, – Вырастили из меня монстра. Агрессивную овчарку … А врагов подкинуть поскупились. С цепи спустили, добренькие, даже намордник цеплять не стали.. А как в мирное время существовать, не рассказали. В любой ситуации трагедии мерещатся. Ни в чем не повинных девчонок за волосы таскаю…
Игорь молчал. Насколько неприятно чувствовать себя паникёром, он прекрасно знал по себе.
– Я ведь и правда думала, что они там твоего Жэку наручниками к батарее приковали. Героем-спасителем себя возомнила… Вспомнила, что одно из главных правил – вести себя так, чтобы сомнений в серьезности твоих намерений не оставалось. Устрашающе себя вести… Дура! – продолжала Вера, – Какая я все-таки дура! Кулаки чешутся, да воевать не с чем…
Игорь гладил Веру по мягким пушистым волосам.
– Все мы такие. Не плачь. Ты ведь в точности описываешь сейчас трагедию всего нашего поколения. Диссидентскими настроениями еще в советские времена выкармливаемые, мы готовы были бороться до последнего. А выросли и обалдели – в пору со свободой бороться, а не за оную. Вот и маемся неприкаянные, – Игорь проговаривал сейчас вслух то самое, наболевшее, стыдливо умалчиваемое от друзей, – Самые глупые – в урлу подались, самые приспосабливающиеся – в коммерцию. Остальные пьют и выдумывают истории о собственных героических деяниях. Есть еще те, кого предыдущие варианты не лечат… Эти от собственной бессмысленности с ума сходят, – Игорь усмехнулся, – Или чистят окружающую действительность от негативных эмоций. А что? Тоже занятие… Хотя понимают, что всё это тоже чушь собачья…
Вера уже почти успокоилась. Несколько пораженная схожестью проблем, она, прищурившись, глядела на Игоря, пытаясь установить, действительно ли он думает то, о чем говорит.
– Скажи, ты расписываешь всё это просто, чтобы я не чувствовала себя одинокой? Мол, «не плачь Маха, у соседки муж тоже алкоголик, так он еще и дерётся»?
Игорь вздрогнул. Он впервые открывал кому-то свою слабость, и вот, так нелепо напоролся на колкости…
– Прости, я опять что-то не то говорю, – Вера готова была снова расплакаться, – Видишь, я во всех вижу врагов и насмешников…
Игорь почувствовал искренность её извинения и понял, что не имеет права обижаться.
– В этом мы тоже похожи, – улыбнулся он.
– Что же делать? – доверчиво спросила она, и этот искренний, наивный вопрос лёг на душу Игоря грузом желанной ответственности.
– Не знаю. Пока не знаю… Но это не проблема. Видишь, как мы с тобой в паре всё замечательно выясняем… Главное, что мы нашлись. Главное, что нашли вопрос, а ответ уж найдем. Вот увидишь… Не зря же нас друг другу показали.
Вера поймала его руку и прижалась к ней щекой.
– Может, просто провидение что-то напутало, и от этого мы встретились, – пробормотала она, – Встретились так некстати, – Вера подняла глаза и вдруг улыбнулась, – Так некстати и так безвозвратно.
Игорь на миг захлебнулся теплотой её взгляда. Вера что-то почувствовала и быстро отвела глаза. «Нельзя. Не время для романтики,» – подумали оба. Но губы Игоря уже промокали капельки слёз со щёк Веры. Но руки их уже переплелись в порыве бессловесной клятвы. Вера ответила на поцелуй. Всё сразу встало на свои места. Игорь знал теперь, для чего жить.
Их отшвырнул друг от друга хлопок подъездной двери.
– Ой, ё…, – послышалось с первого этажа, – Так и убиться можно. Понаставили тут ловушек на больного человека.
– Это Жэка!
Игорь стремительно кинулся вниз.
– Ты, скотина редкая! – накинулся он на пропавшего и почему-то вдруг принялся его обнимать, – Живой, зараза! Добить тебя, что ли?
Жэка был трезв, но глубоко несчастен. Вдобавок, он умудрился споткнуться о подъездный порожек и теперь обиженно скулил, прыгая на одной ноге.
– Игорь?! – Жэка несколько раз протер глаза., – А я уже домой ушел. Потом с автомата решился матери позвонить. Она такой крик подняла, что жутко мне обратно к ребятам захотелось, – и потом, без перехода, совсем другим тоном, – Я дурак, Игорь, да? Я на работу не пошел…
– Я в курсах. Из Пробела за тобой и прислали.
– Да я проспал просто… Хотел позвонить, а нам опохмел принесли… В общем, скажу Вась-Васю, что болел… Как думаешь?
– Свинья ты, Жэка! – Игорь честно сказал, как думал.
– Ну, свинья, – как-то подозрительно охотно признал Жэка, – Что ж теперь, застрелиться? Не могу же я задним числом исправиться? Я, кстати, и отца так и не навестил вчера. Но не мог же я пьянючий к ним идти? А у Леры такая малина вчера была… Она – наш человек. Называет себя «маленькая хозяйка большого дурдома». Классные ребята… Утром, правда, стыдно как-то сделалось…И что проспал, и что мать нервирую… Я попереживал, конечно… Совестью помучался…