– Но потом принесли опохмел?
– Нет, – отмахнулся Жэка, стараясь не упустить возможность похвастаться своей новой теорией, – Просто я вот что надумал. Если изменить что-то не можешь – так лучше уж и не страдай по этому поводу. Не переживай и не мучайся без толку.
– Желательно еще делать выводы и в будущем поступать по-другому, – Вера стояла на пролёт выше и свысока взирала на чудом обнаружившегося философа.
– Это Вера, – предотвратил Жэкины вопросы Игорь. Потом, совершенно неожиданно для самого себя, уточнил, – Это моя Вера.
Все трое на несколько мгновений онемели. Жэка опомнился первый. Он галантно раскланялся перед Верой. Потом резко отшатнулся.
– А как вы меня нашли?
– Телепатия, – спокойно ответила Вера, – У Игоря с твоим подсознанием мысленная связь.
Всё-таки Жэка был слегка заторможенный. По крайней мере, ему потребовалась добрых несколько секунд, дабы определить, шутит Вера, издевается над ним, или говорит правду.
– Стоп! – до Жэки, наконец, дошло, – На самом деле, я назвал тебе адрес, когда звонил вчера днем от Леры и звал тебя в гости… Так?
– Склеротик алкоголический! – возмутился Игорь, – Нашли мы тебя совершенно необъяснимыми путями…
Игорь запнулся, потому что вдруг вспомнил, что Жэка действительно называл по телефону адрес Леры. В подобном величии собственной глупости Игорь не мог признаться даже Вере. В конце концов, Игорь всё равно вряд ли мог бы вспомнить названный адрес. «Впредь придётся записывать любую проскользнувшую в окружающей действительности информацию. Вдруг пригодится», – только и смог констатировать он, справедливо пользуясь Жэкиной теорией и не переживая о том, чего уже нельзя изменить.
– Ого, – Жэка посмотрел на часы, – Полвторого уже. Куда пойдем?
– Я те пойду! – Игорь решительно развернул Жэку лицом к выходу из подъезда, – Считай себя арестованным. Тебе на работу завтра. Марш домой!
– И правда, – Жэка с детства обожал, когда с ним возятся, – Только гарантируйте мне доставку на дом, а? Скучно самому идти…
Игорь вопросительно глянул на Веру.
– Я не спешу, – ответила она.
Игорю на миг стало невыносимо жарко. В словах Веры ему почудилось обещание…
– Отлично! Спать будете на полу, там удобнее. Я матрас кину…
От подобной беспардонности Игорь резко почувствовал себя не в своей тарелке. Вера встретилась с ним глазами и отрицательно покачала головой. Игорь понимающе опустил веки.
По дороге Игорь красочно расписывал приятелю, как они умудрились вычислить место жительства Леры. Чем ярче и веселее говорил Игорь, тем мрачнее и возмущеннее становилось выражение лица Жэки.
– То есть, как это вы взяли мою записную книжку?
Игорь искренне удивился.
– Эй! Это ж не чужие люди, это ж я…
– То есть, как это вы фанерку с окна отодрали? Вы что, с ума сошли? К Лере ворвались в дом?!
Жэка никак не хотел понимать, что его исчезновение кого-то встревожило всерьез.
– Если б мы тебя сегодня не нашли, тётя Мила завтра бы в розыск подала, – в качестве весомого аргумента заявил Игорь.
– Её б воля, так она бы на меня за каждые полчаса неявки ментам стучала.
– Перестань, – оборвал его Игорь.
Игорь держал Веру за руку. Сжимал ручищей узкую холодную ладонь, чувствовал себя огромным и сильным, обязанным кого-то оберегать. Ловил распахнутым на восприятие любого Вериного проявления сознанием каждый её вздох. Даже Жэке что-то говорил исключительно для неё, в расчете на её понимание и одобрение.
– А фанерку мы обратно поставить можем, – вдруг сказала Вера.
– Не в этом дело… Просто, нельзя же так… Это же нарушает все права человека! А если бы я прятал труп в комнате?
Жэка не мог показывать Вере, что злится, поэтому пытался обратить своё раздражение в шутку.
– Теперь будешь иметь в виду, – спокойно сообщила Вера, – Поищешь для трупов более подходящее место.
– Ладно, – Игорь поймал себя на том, что хочет поскорее остаться с Верой с глазу на глаз, – Дальше, думаю, ты сам дойдешь. А мне еще Веру провожать.
– Как? Мы ж ко мне шли?
– Это тебе так хотелось.
– Вот гад! – выругался Жэка, – А мне теперь, может, в свою взломанную квартиру заходить страшно. Вдруг там уже какой-нибудь маньяк сидит и меня поджидает… Ты потом себе моей смерти никогда не простишь!
– Кому ты нужен?! – возмутился подобному мелкому шантажу Игорь, – А брать у тебя всё равно нечего…
– Жень, ты не волнуйся, – Вера почти поверила в беспокойство Евгения, – Мы, уходя, комнату снова на замок защелкнули.
– Да?! – Жэка всё таки слегка переигрывал и его паника выглядела фальшивой, – Ну ладно, поверю… Но, если что, буду ночами являться в кровавых кошмарах…
– Договорились. Пока, – тоном, не терпящим возражений, заявил Игорь.
Несколько минут Вера с Игорем молча смотрели в глаза друг другу. Игорь вдруг ощутил себя неловко. Впервые он не знал, как вести себя с женщиной. Всё это не имело ничего общего с желанием покорить или обладать. Хотелось обнять, спрятать, укрыть, спасти… И, в тоже время, прижаться, уткнуться, спрятаться. Еще хотелось что-то создавать. Отчего-то казалось, что вот она – та женщина, с которой можно строить свой мир… О существовании Марийки Игорь почему-то совершенно не задумывался.
– Ты действительно пойдешь меня провожать?
– Есть варианты?
Вера нахмурилась.
– Если хочешь, можешь посадить меня на такси…
– Гхм, – Игорь замялся.
– За мой счёт, – добавила Вера, расценив смятение Игоря по-своему.
– Господи, я совсем о другом… Если не возражаешь, пройдемся пешком. Это далеко?
– Далеко.
– Тем лучше. Люблю пешие прогулки…
– А я?
Игорь растерялся. То, что Вера может хотеть побыстрее попасть домой, он как-то не учитывал.
– А ты? – запоздало спросил он.
– Тоже люблю, – рассмеялась Вера, – Я всегда должна буду подсказывать тебе вопросы, которые надо задавать?
– Всегда, – слово было совершенно непривычным, Игорь несколько раз повторил его, дабы распробовать, – Главное, будь всегда… А уж с обязанностями для тебя мы разберемся…
– Буду, – просто ответила Вера.
Ночь всегда была для Игоря чем-то вроде лекарства. От бытовых неурядиц, от неудачных литературных попыток, от духоты железобетонной квартиры Игорь прятался в сказочных очертаниях спящего города. Бродил по стыдливо петляющим улочкам и благородно стелящимся под ноги проспектам. Засматривался на редкие освещенные окна, удивлялся, что кто-то тоже не спит, пытался разгадать, чем живут и о чем мечтают по ту сторону стекла. Наблюдал, скептически сощурившись, как таксисты крадутся, охотясь на клиентов, а иномарки шарят фарами, высматривая девочек. Сейчас, когда Верина рука свидетельством единомыслия спокойно лежала в его ладони, прогулка наполнялась новым, совершенно особым смыслом. В мыслях всплывали неизвестно откуда взявшиеся строки:
Ночь растопила заветные струны,
Радостно что-то трепещет в груди.
Боже, спасибо, что мы еще юны,
Боже, как сладко, что всё впереди.
Хотелось кричать городу о преданности, о готовности не верить в отчаянье и, честно служа многоликости Муз, сделать этот мир хотя бы чуточку лучше. Вера шла рядом, высоко подняв подбородок. С удовольствием подставляя тёплому ветру лицо, она улыбалась чему-то неведомому. Звезды отражались в умытом поливальными машинами асфальте и её глазах.
– Ничего, что я молчу? – Игорь запоздало сообразил, что ничем не развлекает спутницу.
– Смотря о чём, – Вера стала вдруг совсем взрослой, – Есть такие вещи, о которых действительно лучше молчать… Чтобы не спугнуть их.
Игорь понял, о чём она. Захлебнулся на миг охватившим всю душу порывом, но сдержался. Только сильнее сжал Верину ладонь.
– Игорь, – тихо позвала Вера, – Знаешь, а я ведь читала ту твою статью. Ну, ту, что о музыкантах, что были на нашей вечеринке.
– Ну?
– Мне понравилось, как ты пишешь. Почему ты всё-таки ушел из журнала?
– Я же говорил, цензура замучила. Мне свобода дороже – как творческая, так и физическая, – Игорь совсем не хотел портить разговор жалобами, а врать и придумывать не хотелось.
– Это правда, что журналисты у вас… точнее, у нас, не могут писать то, что думают? – требовательно спросила девушка.
Игорь тяжело вздохнул. Ну что тут можно объяснить?
– Понимаешь, Вера, не знаю, как у вас… а у нас большинство журналистов в принципе не могут писать. Потому что не умеют. Впрочем, как и думать.
– Ты повздорил с коллегами? – не отставала Вера.
– Упаси боже, – Игорь улыбнулся, – Все они чудесные люди. Просто понял, что писать плохо больше не хочу, а писать хорошо сейчас не умею. А быть журналистом – значит писать вне зависимости от того, можешь ли ты сейчас делать это хорошо. Для меня это слишком высокая степень несвободы.
– Я почему спрашиваю, – быстро проговорила Вера, и Игорь почувствовал, что Вера немного смущена тем, что собирается говорить, – В общем, у нашей семьи, ты же понимаешь, обширные связи… Причем, на очень высоком уровне. Если позволишь, я могу поговорить. Попрошу, чтобы тебя не мучили цензурой. С учредителями, конечно, такой разговор заводить неэтично. Это вызовет подозрения, – Вера даже покраснела от этих слов, – А вот с замом вашего главного редактора я вообще-то в полуприятельских отношениях. Он у нас постоянно пасется, все рекламодателей себе нажить пытается.
Игорь едва поборол в себе желание по-волчьи завыть. Уж в ком, в ком, а в Вере он такого не подозревал. Хотя, что еще можно было ожидать от жены Вадима Сан? При таком статусе не стать интриганткой и ценительницей блата просто невозможно.
– Я поговорю? – еще раз переспросила Вера.
– Не нужно, – Игорь постарался говорить спокойно, – Зачем? Я и сам с ним знаком. И разговаривать тоже, вроде, умею.. И с учредителями тоже. Ты не переживай. Я в своем журнале тоже всех знаю.
Несколько секунд молчали. Потом Вера вдруг улыбнулась и заявила шокирующее:
– Слушай, как я рада, что ты обиделся.