– Эх, молодежь, – вздохнул ВасьВась, – Вечно вас раздражает устоявшееся… Разрушить до основания – главная ваша цель. А что потом строить будете – не задумываетесь…
ВасьВась говорил серьезно, и Игорю почудился в его словах упрек. Намек на его, Игоря, отношения с Верой и то, что отношения эти могут разрушить нечто устоявшееся.
«Откуда он знает?» – тревожно мелькнуло в голове, – «А, ясно откуда. По нам ведь и так все видно…»
– Мы задумываемся, – пожалуй, ВасьВась был единственным человеком, мнение которого на этот счет интересовало Игоря, поэтому Критовский решил оправдаться, – Мы будем строить. А рушить будем с минимальными затратами. Чтоб как можно безболезненнее для окружающих. Мы действительно задумываемся.
Впервые Игорь сформулировал эти цели так четко. Как можно безболезненнее для предыдущих жизней разрушить старые устои и начать жить по-новому. Честно, открыто, и, главное, вместе с Верой…
– А о чем это вы тут секретничаете? – на крыльцо «Пробела» выскочил Стас. Вообще-то, он частенько заглядывал сюда, перед ночным дежурством в офисе.
В этом году Стас в четвертый раз учился на своем третьем курсе, поэтому работать днем и на какой-нибудь человеческой работе возможности не имел. Нужно отдать Стасу должное, охмурять своих барышень на родительские деньги совесть ему не позволяла. Поэтому Стас был вынужден подрабатывать охранником. От природы ужасно амбициозный и мечтающий о поклонении мира, бывший одноклассник ужасно страдал от незначительности своей должности. Называл себя не иначе как «секьюрити» и вообще всячески приукрашивал собственную важность. «Я не охраняю, я курирую,» –многозначительно заявлял он, – «Стремлюсь предотвратить возможные неприятности заранее, поэтому хочу знать обо всем здесь происходящем. Это не навязчивость. Это – профессионализм.»
– О важных стратегических секретах, – усмехнулся Игорь.
– Конкретизируйте, – Стас грозно поправил очки, – Меня подобные вещи, так сказать, по долгу службы интересуют!
– Лучше иди виртуальные тайны разгадывай. Там ты нужнее.
Игорь намекал на страсть Стаса к компьютерным игрушкам. Собственно, для «поиграться» бывший одноклассник сюда и ходил. Любил он прилипнуть к монитору, периодически нервно отхлебывая из какой-нибудь очередной авангардной бутылки очередное модное пиво. Наблюдение за играющими обычно вел Тоха, так что ничего удивительного в том, что Стас просочился в «Пробел» незаметно для Игоря, не было.
– Не жизнь, сплошные мучения! – трагически прокоманнтировал Стас, – Все прогоняют. В стратегических секретах участвовать – нельзя, в интситут ходить – нельзя… Ужас!
Решив во что бы то ни стало перейти, все-таки, на следующий курс, Стас исправно прогуливал все пары. И это действительно был единственный способ окончить институт. Дело в том, что все предыдущие разы Стас вылетал из ВУЗа не из-за незнания – вообще-то Стас был довольно умным парнем – а из-за собственной конфликтности и неуживчивости. Он вечно спорил с преподавателями, обвинял их в неточностях и требовал к своим обвинениям повышенного внимания. Потом, смертельно обижался на отсутствие должного к себе почтения и демонстративно бросал учебу. Или, как было еще после первого курса, доводил преподавателей до состояния стойкого к нему, Стасу, антагонизма. Естественно, при таких отношениях с преподами, сессии Стаса были обречены на провал. Не являясь на пары, Стас имел значительно больше шансов сдать сессию. Он и не являлся. Но ужасно переживал по этому поводу и не упускал возможности пожаловаться кому-нибудь на свою нелегкую судьбу: «Вроде и хочу учиться, а не должен. Знаю, что если пойду, опять преподшу до слез доведу, а она меня потом к экзамену не допустит…»
– Уходишь уже? – Игорь с укоризной глянул на освободившуюся из объятий телефона Веру.
– Ага, – Вера, извиняясь, улыбнулась.
– И даже вот с барышнями черти что происходит, – наткнувшись взглядом на Веру, Стас решил продолжить свои сетования, – Вторую неделю пытаюсь напроситься Веру как-нибудь домой проводить, а она категорически против. Чужая жена – потемки…
Критовскому почудилась в голосе Стаса почти не скрываемая насмешка. Ну не мог Стас не знать, что не все так просто между Верой и Игорем. Ведь еще давно, после похода в редакцию, Стас отпускал свои сальные шуточки… Не зря, нет, не зря, говорил он «чужая жена»… Нарочно подчеркивал, что Вера замужем.
– Эй, Гошик, – Стас, кривляясь, похлопал Игоря по плечу, – Да шучу я. Ты что, шуток не понимаешь? Ни о каком «проводить» и речи быть не могло…
Критовский ощутил несвойственное ему раньше желание размахнуться и заехать собеседнику в челюсть. Просто так, без предупреждения… Исключительно грубо, поддаваясь первобытным инстинктам. Тут же вспомнилась собственная теория о том, что человек является переходным существом между животными и каким-то принципиально новым видом надчеловека («человека духовного»). А раз так, то пробуждение в себе грубых животных инстинктов нужно искоренять. Не считать их естественными отголосками прошлого, а бороться с ними. Мол, послали тебя сюда совершать переход, так совершай. От всего чисто животного отказывайся, а духовное ищи… Теория-то вспомнилась. Но такой жалкой она сейчас показалась. Такой мизерной, в сравнении с мощным желанием дать насмешнику «в дыню».
– Стас не собирался меня провожать, потому как прекрасно знал, что вакансий нет, – Вера подошла к Игорю и очень трогательно оперлась на его локоть, – Сегодня меня провожает Игорь.
– Тю! – Стас развернулся и ворча свое привычное, – Вот же ж! Шуток не понимают! Обиделись! – побрел в игровой зал.
Вера с Игорем молча простились с Палюричем, и ушли в ночь. На этот раз уже ни от кого не скрываясь.
– Кто тебе звонил? – спросил Игорь.
– Домашние… Интересуются, когда зайду.
Игорь помрачнел. Вера не сочла нужным продолжать и разяснять. Значит, было что скрывать? Или просто из неприязни к обсуждению таких скользких тем? Игорь не мог понять…
– Стас, кстати, сегодня со мной про нас пытался поговорить, – Вера умело переключила разговор в более мирное русло.
– Что именно говорил? – Игорю ничего не оставалось, как принять Верины правила ведения разговора.
– Чушь всякую… Ничего конкретного, нес что-то такое, мол, многие нас с тобой не одобряют, но он, Стас, ничего против меня не имеет… А потом принялся жаловаться на судьбу и невозможность окончить институт… По-моему, он просто перепил своего пива. Странно, что его в таком виде на работу пускают. Впрочем, до дежурства еще успеет в себя прийти.
– Бывает, – Игорь все еще злился, – Знаешь, когда язык чешется, проявить собственную компетентность ужасно хочется, а что именно сказать, не знаешь… Тогда всякую чушь несешь о своем одобрении. За Стасом это давно замечено.
– А, по-моему, он пытался рассказать мне о существовании у тебя Марийки. Только не знает как это сделать… Хочет, как бы, чтобы ты меня не обижал, но при этом не может позволить себе в открытую тебе гадости делать…
– Не обращай внимания, – отмахнулся Игорь.
– И на Стаса и на наличие Марийки? – остро спросила Вера, потом смягчилась, – Извини, он меня все-таки накрутил…
– Не поддавайся, любимая, – Игорь крепко сжал Верину ладонь, – Держись. Призываю тебя к храбрости…
– Зачем? – удивилась Вера, – Мы что, будем воевать?
– Будем. Отвоевывать у мира собственное право на существование. Если, конечно, у тебя, замужней барышни, есть желание что-то отвоевывать…
– Есть, – Вера остановилась, кусая губу, потом внимательно заглянула Игорю в лицо и, пересилив себя, произнесла, – А про то, что я замужняя барышня… Про это ты забудь. Не такая уж я и замужняя. Считай, фиктивный брак. У Вадима, между прочим, Яна есть. Но это тайна. Да, и не спрашивай ничего. Слышишь? Я категорически не хочу об этом больше говорить. Понятно?
– Понятно, – вместо облегчения, Игорь отчего-то испытал резкий укол ревности. Что ж это за фиктивный брак, если наличие у мужа Яны вызывает в Вериных речах столько горечи? – Мы не будем больше об этом разговаривать… И вообще ни о чем не будем разговаривать. Отчего-то сегодня хочется общаться молча. А тебе?
До дому Веру провожали в полнейшей тишине. Прикосновения и взгляды иногда могут выразить значительно больше, чем слова. Игорю с Верой слишком многое нужно было сказать друг другу, чтобы можно было доверить это нелепым, выдуманным кем-то чужим последовательностям из букв. Сегодня общались подсознаниями.
Рука хранила приятный холод недавнего прикосновения Веры. Хотелось застыть, не позволяя ощущению улетучиться. Это было глупо, и Игорь искренне радовался своей свежеприобретенной глупости. Как, оказывается, приятно быть сентиментальным.
С некоторых пор каждый обеденный перерыв Игорь с Верой проводили в полуподвальной Пирожковой. Это стало уже чем-то вроде традиции, и не терпящая раньше у себя никаких привычек Вера поражалась переменам в собственном мировоззрении.
– Вот что с людями делает любовь, – посмеивался Игорь.
Вера не отвечала, но удивляться не переставала.
Пышноволосая барышня за соседним столиком многозначительно подмигнула хихикающей подруге и обратилась к Игорю. Студентки-прогульщицы жаждали избавления от скуки.
– Можно подкурить? – с хорошо отработанной томной хрипотцой поинтересовалась барышня.
Игорь великодушно разрешил, чиркнув зажигалкой. Не спуская с Критовского глаз, девушка втянула в себя показавшееся пламя. Игорю вдруг захотелось рассказать этой барышне о том, как здорово быть влюбленным. Точнее, как здорово быть влюбленным в Веру. Желание, похоже, отразилось у Игоря на лице. Во всяком случае, барышня моментально перестала улыбаться и потеряла к Игорю всякий интерес.
Как обычно, возвращаясь в «Пробел», Игорь держал не слишком большую дистанцию. Несколько минут назад Вера вышла из Пирожковой. Вышла босиком, потому как очень растерла ноги. Категорически отказалась что-то предпринимать, заявив, мол, что прекрасно чувствует себя, расхаживая босиком и навек поразила воображение Игоря видом своих обнаженных ступней, шлепающих по каменным ступенькам Пирожковой. Эта картинка отчего-то плотно поселилась в голове Игоря.