Прикрыв глаза и шумно вздохнув, я выгнулась от прикосновения горячей кожи Коула у самого сокровенного. Чуткие пальцы, что размазывали выступившую влагу, били током, заставляя стонать громче и чаще от манипуляций под юбкой.
— Я сдержу свое обещание, — угрожающе прошептал кот, спускаясь ниже и уверенно ныряя под ткань.
— Коул! Не… нет… ммм…
Даже первое прикосновение влажного и горячего языка едва меня не убило. Оно пронзило тело тысячами сверкающих нитей, от которых все завибрировало, когда Коул громко замурлыкал, погребая меня под этим ощущением.
Святая Орана! Как он это делает?!
Звук проходил от низа живота и горячим, буквально горящим теплом рассыпался по всему телу. Руки стали неподъемными, хоть их никто не сдерживал, ноги, что кот удобно устроил на своих плечах, вообще отказывались функционировать.
Это так… так откровенно!
Размашистые движения становились все более концентрированными, ударяющими в определенные точки, от которых я вздрагивала и попискивала. Глаза мои все так же смотрели на Дормуна, стоящего в тени, не в силах оторваться от разглядывания мужского лица.
Я видела, как магия в радужке эльфа закипает. Плавится. Перекатывается из стороны в сторону, набирая вес. Взгляд мужчины становился все более осязаемым, бродящим по голым соскам, смело смотрящих вверх, по поднятым рукам, плетьми лежащими над головой, и по моим пересохшим губам, которым требовалось, чтобы о них не забыли.
Наверное, именно это заставило эльфа сделать первый шаг.
Глава 37. Дормун
Дормун
Тайком наблюдая за пригревшейся у костра парочкой, эльф впервые был растерян и прикован к земле тяжелым любопытством и сомнениями. В голове не укладывались мысли, разбегаясь коварными жучками и кусая за те участки мозга, в которых еще была жизнь и контроль.
Дормун глядел, как старательно и мягко брат целует чародейку, и его собственная грудь горела огнем. Нет, не от ревности, а от желания не быть лишним в этом откровенном действе, не быть отторгнутым, изгнанным из позволения хотя бы наблюдать.
Он слышал, как пантера сообщил Даре о его присутствии, и метнувшийся в его сторону взгляд с легкой влажной пеленой был таким пронзительным, что магия заколола пальцы.
Теперь она знает, что он здесь, знает, что он смотрит. Видит желание в его глазах и… не прогоняет. Девушка смотрела на него с немым испугом, смущением, и успокаивающие слова кота проходили мимо ее ушей. А ведь кот не врал. Дормун действительно видел в ведьме сейчас только самое нежное, что мог разглядеть с такого расстояния. Как ее темные кудряшки, от которых он был без ума, рассыпались по расстеленному пледу, цепляясь кончиками спиралек за песчаный берег. Как красиво светятся глаза в переливах ночных фонариков, как божественно белеет голая грудь в распахнутой рубашке.
Он даже не видел брата, не слышал его. Была только Дара, только она, он и эта слишком быстро наступившая ночь. Воздух раскалился и обжигал губы беспощадным пламенем, руки покалывало, грудь сперло. Ему срочно нужен был воздух, и не какой-то там, которого вокруг было предостаточно, а особенный.
Из ее губ.
Сделав шаг вперед, он был готов к отказу, но девушка смотрела на него неотрывно, умоляюще, словно просила прикоснуться к себе, утешить.
Прошагав на пьяных ногах по затягивающему ботинки песку, он рухнул на колени у ее лица, слегка подняв в воздух песчаную крошку. Руки сами потянулись к ее волосам. Запуская в них пальцы, Дормун сам склонялся все ниже и ниже, пока не достиг своей цели, прижимаясь к сухим и горячим губам.
Дара ответила взаимностью настолько резко, что эльф не смог удержать рвущиеся на волю мурашки, позволяя целой стае прокатиться водопадом вдоль позвоночника. В груди запекло, женское лицо, приподнятое его ладонями, было таким нежным и хрупким, что Дормун подумал о ключе, бьющем из самой земли, единственном, который мог утолить его жажду.
Он целовал ее так упоительно, что тело свело сладким спазмом, наливая мышцы горячим металлом. Прикасаясь к женскому телу, что не сопротивлялось и отвечало с жаркой взаимностью, Дормун все сильнее пьянел, не в силах удержать стон.
— Нам нужно вернуться, — на секунду оторвавшись от своего воздуха, прошептал он. — Дара… я… Плевать!
Чуть ли не воинственный клич сам собой сорвался громким звуком в женский рот. Красивые глаза широко открылись, глядя на эльфа с вопросом,
но в голове Дормуна уже не за что было ухватиться сознанию. Всё рядом с ней померкло.
— О, боги!.. — женский выкрик рассыпался несдерживаемым желанием, и прекрасные глаза закрылись. Дара уронила голову на плед.
По желанному телу пронеслась судорога. Задрожали плечи, которые Дормун сжимал в руках, затряслись ноги, которые кот умостил на своих плечах, и безмолвно приоткрывшийся рот на протяжном «О-о-о!» завершал картину.
Самую лучшую картину в жизни Дормуна.
Такую же изящную, откровенную, чистую и честную, какую может перенять его работа в будущем! Теперь, увидев совершенство, он точно знает, к чему стремиться, чтобы создать шедевр, заслуживающий его гордости!
Голова отрезвела и наполнилась планами. Грандиозными замыслами и видами эфемерных задумок!
Подхватив расслабленную девушку на руки, он краем глаза заметил, как брат, сев, вызывающе облизнул поблескивающие от соков губы, вытерев уголок подушечкой большого пальца.
Злился ли Дормун? Нет. Определенно нет, злости в себе он не находил — ни на женщину, что выбрал своей, ни на брата, с которым эту женщину предстоит делить всю жизнь.
Прислушавшись к себе, Дормун поморщился, понимая, что сама мысль его возбуждает, терзает своими откровенно привлекательными коготками за рубашку и нашептывает повторить.
Одна Дара и двое… Трое мужчин. Забыть про младшего брата не получится — как и любой из них, он очень скоро о себе напомнит.
Но в голове железным щелчком кнута сработала напоминалка, почему он вообще поперся мешать чужому свиданию, и в плечах стянуло неподъемным давлением.
В Эл-Истоне их уже ждет Рассел, что нетерпеливо топчется у камина и скользит кончиками крыльев по каменному полу. Жаль было расстраивать Коула, но он должен узнать об этом перед тем, как они будут вынуждены сообщить о произошедшем Даре.
Они должны объединиться. Стать семьей! Опорой! Стеной! Такой, чтобы их доводы были убедительны, ведь второго шанса не будет.
Все слишком серьезно, и им нельзя отступать. Впервые они должны действовать слаженно, четко, как братья.
Мысленные подбадривания прервал тихий голос Коула за спиной, почувствовавшего напряжение:
— Что происходит, брат?
Глава 38. Коул
Коул
Вкус Дары все еще витал на губах, отчего мужчина с кошачьей душой не мог сдержаться, время от времени пытаясь поймать этот вкус языком.
В темной комнате, освещаемой лишь светом разожженного камина, висела непроницаемая напряженная тишина, и в несколько раз смятый лист письма лежал в самом центре кофейного столика, прямо напротив огня, буквально просящего отдать бумагу ему в жертву.
И Коул был готов избавиться от этой чертовой бумажки, легко сбросив ее прямо в голодную пасть потрескивающих бревен, но Дормун был прав — поступить так будет величайшей низостью с его стороны. Особенно после всего, что было между ним и Дарой.
Мягко отослав чародейку в ее спальню под предлогом привести себя в порядок, старший брат быстро, но жестко рассказал Коулу о последних новостях. Не сулящих ничего хорошего.
Жалкое письмецо могло уничтожить то хрупкое, что они с братьями так старательно создали, распыляя все усилия до бешенства идеальным почерком. Черные буквы жадными впадинами просвечивались сквозь тонкую бумагу, вновь тыкая носом в то, как все между ними шатко.
Черт!
Одернув пальцы от губ, он со злостью швырнул в пламя первое, что попалось под руку. Старинная статуэтка, которую Дормун оберегал как зеницу ока, улетела в камин, с жалобным треском раскалываясь на кривые куски и сразу же покрываясь соленой копотью.
Брат даже не обратил внимания на гибель одной из своих драгоценностей. Судя по витающему в воздухе давлению, он и сам был бы не против спалить что-нибудь дотл
Но все взгляды были устремлены на письмо. Одну жалкую бумажку, способную разрушить все.
Дверь в каминный зал тихонечко скрипнула, и за спинами мужчин земель Арт Ти-ера послушались легкие босые шаги. Они приближались и, замерев лишь на расстоянии пары шагов, умолкли, добавляя тоски и боли в широкие мужские сердца.
— Все в порядке?
Девушка немного сконфуженно вышла вперед, сцепив тонкие пальчики в крепкий замок и снедаемая неуверенностью сесть рядом с кем-то из них. На ней было неожиданно домашнее платье из легкой струящейся ткани, а непослушная копна была небрежно заколота одной длинной шпилькой, удерживая волосы в пушистом пучке.
— Не стой на холодном полу.
Отмерев первым, Коул протянул к девушке руку, и та, немного помедлив, все же приняла ее, позволяя коту усадить себя на мягкий подлокотник кресла, в котором сидел.
Сжав ладонью изящные ступни, пантера прогонял подкрадывающийся к ним холодок, а взгляд вновь вернулся к черноте зияющих букв, что сейчас казались еще более беспощадными, чем секунду назад.
Держать Дару так близко, а потом лишиться этой возможности? Немыслимо!
Звериная душа металась внутри черепа, разрывая перепонки диким рычанием. Пантера готова была кусать его изнутри, выгрызть все живое из его тела, только бы добраться до пары и никому, никогда, ни за что не позволить отнять ее.
— Что-то случилось? — девушка повторила свой вопрос, так и не дождавшись ответа, и взволнованно прикусила губу.
Да, этот червячок паники уже начал прогрызать в ней брешь, угрожая утопить девушку в волнах страха и ужаса. Чувствуя внутренностями нарастающее волнение, Коул больше не мог стерпеть переживаний пары и резко, словно желая порвать глупую бумажку, подхватил письмо, покрутив лист в пальцах.